Виктория Карманова – Осколки рассвета (страница 14)

Люди приходили не на концерт. Они приходили смотреть, как Никки рвет струны и швыряет обломки в толпу. Как Ди, уже охрипший, выкрикивает слова, которые сам едва помнит. Как Джо, с лицом, выражающим полное безразличие, перебирает струны баса, будто это не инструмент, а орудие пытки. Как Питер методично долбит по барабанам, словно отбивает такт к собственным похоронам.

Иногда Никки приковывал себя к аппаратуре. Иногда разбивал бутылки о сцену и катался по осколкам. Иногда просто стоял и смотрел в потолок, пока группа играла без него.

Ди уже не помнил, когда они в последний раз отыграли концерт от начала до конца без происшествий.

Пора было уже что-то менять, но у Ди не было ни сил, ни времени. В конце концов, они периодически выступали в клубах, у них были свои фанаты, и в целом — они были типичной группой, широко известной в узких кругах101. Чтобы прорваться выше, нужно было что-то по-настоящему новое.

Ну и для рывка выше нужно было быть чуть более адекватными на концертах. Например, не свалиться со сцены прям на первой песне.

— Никки, это просто кексы! — заорала Кайра. — Без травки! Их даже не Джо пек!

— А кто? — удивился Ди.

В их компании готовить умели только двое: Джо со своими наркотическими экспериментами (его «особые» кексы однажды отправили Питера в трехдневный трип102) и Джесси, которая демонстративно отказывалась кормить «этот сброд». Остальные максимум могли пожарить яичницу, если не забывали выключить плиту. Ди до сих пор с содроганием вспоминал «суп» Никки из энергетиков и тушенки, после которого вся группа сутки пролежала пластом.

— Роза угостила, — ответила Кайра так, словно речь шла о соседке снизу, а не о невесте его брата из того самого «другого» мира. — Никки, ты бы ее видел! Чистенькая блондиночка в платье от Лауры Эшли103. Сестра Ди, кстати. Ну, будет ей скоро.

Никки замер с гитарным шнуром в руках:

— У тебя есть сестра? С каких пор?

Ди почувствовал, как по спине побежали мурашки. Сидеть в этой вонючей, прожженной сигаретами квартире и обсуждать Розу — чистенькую, пахнущую дорогими духами, в ее белом платье — казалось кощунством. Как будто он тащил ее сюда мысленно, пачкая ее образ их грязной реальностью.

И поэтому мысль о том, что Роза встречалась с Кайрой и передала ей кексы — казалось какой-то нереальной. Ди даже посмотрел на бутылку, но там по-прежнему было только пиво. Да и выпил он совсем немного. Странно, все слишком странно…

— Невеста моего брата, — коротко ответил Ди, потому что Никки все еще ждал ответа. — Кайра, какого хуя ты с ней встречалась?

— Роза милашка, — потянулась Кайра, ее пирсинг блеснул в тусклом свете лампы. — Она позвонила, сказала, что искала тебя, но ты на смене был тогда. Ну, поэтому мы поболтали. Она сказала, что сожалеет, что Глэдис сука и что мы остались без десерта в тот вечер, поэтому приготовила кексы. Они вкусные. Меня от них штырит лучше, чем от кексов Джо.

Ди резко дернулся, чуть не опрокинув банку с пивом:

— Ты притащила ее сюда? — его голос дрогнул. Он представил, как Роза осторожно перешагивает через шприцы в их подъезде, ее белые туфли тонут в слое грязи и окурков.

— Расслабься, — Кайра махнула рукой на граффити «Яппи вон!»104 за окном. — Мы встретились у Билли.

— У Билли! У блядского Билли! Кай, ты совсем ебнулась?

— А че?

— Ты притащила Розу к Билли? Кайра, тебе напомнить, чем занимается Билли? Она чужая тут!

— Да нормально мы посидели! Она даже не скривилась, когда он предложил ей крэк вместо сахара. Не переживай за свою принцессу, она взрослая девочка. Ей, кстати, двадцать четыре — ровесница нашего Никки.

Ди замер. В голове крутилась только одна мысль: «Почему?» Почему Роза, эта хрустальная девушка из гребаного стерильного пригорода, вдруг полезла в их помойку? Что ей вообще нужно от Кайры? От Билли? От… него?

Никки вдруг засмеялся — резко, истерично:

— О, я понял! Она хочет спасти тебя, Ди! Как тот долбоеб-священник в фильме про наркоманов. Скоро начнет читать нам Библию.

Слова Никки, как нож, вонзились в оцепенение Ди. Он открыл рот, чтобы что-то крикнуть в ответ, но Кайра вдруг стремительно полезла в карман рваных джинс и швырнула на стол свежий снимок.

— Ну что, Ди, будешь вешать на стену или спрячешь под подушку? — она похабно подмигнула. — Только смотри, не кончай на него сразу… а то жалко будет портить.

Снимок был еще теплым. На нем Роза стояла у Билли, держа в руках коробку с кексами, и смеялась так, будто вокруг не было ни вони бензина, ни криво намалеванных свастик105 на стенах. Как будто ее смех мог смыть всю эту грязь.

Ди почувствовал, как сжались его кулаки. Этот снимок был как пощечина — Роза, сияющая посреди всего этого дерьма, словно говорила: «Смотри, твой мир меня не испугал».

Он резко вскочил, опрокидывая банку с пивом. Пена брызнула на его джинсы.

— Заткнись нахуй, — его голос прозвучал как удар ножом. — Ты вообще понимаешь, о ком говоришь? Это моя будущая сестра.

Кайра насмешливо фыркнула, но промолчала. Ди выдохнул и устало опустился обратно на пол, сжимая фотографию Розы.

Странно все. Роза была странной. Слишком веселой, слишком идеальной, слишком заботливой… и эта загадка возбуждала его больше, чем сотня голых фанаток.

Дверь в соседнюю комнату со скрипом открылась, и на пороге появился Питер, держа в руке полупустую бутылку дешевого виски. Его волосы, обычно собранные в небрежный хвост, сейчас растрепались, а глаза блестели тем особым блеском, который означал — он уже навеселе, но еще не совсем пьян.

— О, великий философ проснулся! — Кайра бросила в него окурок. — Ты как, живой еще? Или опять будешь ныть про «экзистенциальную пустоту»?

Питер проигнорировал ее, уставившись на Ди.

— Слышал, ты к Мэри сходил, — его голос был тихим, но жестким. — Ди, ну нахуй? Ты же не идиот. Ты каждый день видишь, что творится в городе. СПИД — это не шутки.

Ди резко повернулся к нему, чувствуя, как злость поднимается из глубин.

— О, вот оно что! — он фыркнул. — Питер Моррисон, наш моральный компас, вдруг озаботился моим здоровьем! А где ты был, когда свою последнюю зарплату пропил за два дня, а потом мы три дня сидели на хлебе и воде? Где твоя забота тогда, а?

Внезапно его взгляд упал на фотографию Розы, случайно оказавшуюся перед ним. Яркая улыбка девушки на фоне грязных стен квартиры показалась ему сейчас особенно неуместной. Он резко прикрыл снимок ладонью, но образы уже всплывали в памяти.

— Ты думаешь, я не знаю? — его голос прозвучал неестественно тихо. — На прошлой неделе вывезли парнишку из клуба на Бликер-стрит106. Двадцать два года, Питер. Весил фунтов шестьдесят107 — кожа да кости. Весь в этих… фиолетовых пятнах108, — Ди провел рукой по лицу. — Когда интубировал109 его, он вырвал мне в лицо кусок легкого. Кровь с гноем. А через три дня мне сказали — он сдох. И знаешь, что самое пиздецовое? У него даже диагноза официального нет. В карте написали «пневмония неясной этиологии»110, потому что врачи боятся паники.

Никки, до этого молча ковырявший ножом в столе руны, вдруг оживился. Его глаза дико блестели, а на локте краснела свежая дорожка от укола.

— Божья кара, — прошептал он, облизывая окровавленный нож. — В Библии сказано — «за грехи ваши будете наказаны проказой». Это они через иглы распространяют. Правительство. Чтоб геев и наркоманов выкосить, — он ткнул грязным пальцем в воздух. — Я читал!

Ди резко развернулся к нему. Ярость клокотала внутри — не столько на бред про «божью кару», сколько на этот свежий след от укола, на эту идиотскую игру в сатаниста с грязным шприцем в вене.

— Да? — холодно усмехнулся Ди. — А это что, блять, такое? — он ткнул пальцем в свежий след от укола на руке Никки. — Я для кого налоксон и шприцы таскаю? От Дейзи. Которую я трахаю, чтобы ты не сдох до двадцати пяти, лицемер ебучий.

Никки задрожал, его пальцы судорожно сжали нож. Капли пота выступили на лбу.

— Э-это другое… — он закашлялся, сглатывая слюну. — Я… я очищаюсь. Ритуалы. Ты не понимаешь…

— Понимаю, — Ди шагнул вперед, заставляя Никки отодвинуться. — Что ты трешься в углу с грязной иглой, пока читаешь проповеди. Что твои «ритуалы» пахнут героином, а не святостью, — он пнул ногой ржавую ложку с остатками коричневой гадости. — Кто вчера орал, что у него «духовное просветление»? А сегодня трясешься, как последний уебок.

Никки вдруг сжался в комок, его тело била мелкая дрожь. Глаза расширились от животного страха.

— Ди… — его голос сорвался на писк. — Мне плохо. Ты же… ты же не дашь…

Ди сжал кулаки, чувствуя, как ярость смешивается с едкой горечью и полным бессилием. Он знал этот взгляд — видел его у наркоманов в подворотнях, у алкоголиков в приемнике. Даже у себя в зеркале. И знал, что слова, угрозы, ненависть — все бесполезно против этой химической петли. Дать шприц — не спасение. Это просто отсрочка. Но другой помощи у него не было.

— Черт с тобой, — пробормотал он, уже без злости, с тяжелой усталостью в голосе. Он подошел к своему рюкзаку и полез в карман за упаковкой стерильных шприцев. — Я не могу тебя остановить. Боже, как я хотел бы… Но пока ты колешься, будешь колоться чисто. Хотя бы это, — он протянул шприцы. — Но запомни, сволочь: если еще раз услышу про «божью кару» — следующую дозу будешь искать сам. В мусорках. Где ее ищут настоящие грешники. Может, там твой Асмодей и найдется.