Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть III (страница 14)
– Сейчас, сейчас, – нетерпеливо зашептал он, шершавым подбородком сдвигая ворот её водолазки.
Сердце Ирины бешено колотилось, готовое вот-вот разорваться. Она была не способна одолеть мужчину. Как ни старалась – она не могла справиться с его звериной сущностью. И эта обречённость ошеломила её. Совершенно обездвиженная, она страшно завизжала.
– Заткнись, – прорычал он.
Она не замолчала.
– Заткнись! – повторил он, сдавив её шею.
Ирина захрипела. Она хватала губами воздух, но он не попадал в лёгкие. Боль туго сдавливала её грудь и опутывала сознание, пока в голове билось изумление. Неужели это всё? Это и есть её смерть? В стороне послышалась чья-то сиплая брань. «Беспредел… Громова…» – это последнее, что Ирина смогла различить, прежде чем её тело дёрнулось несколько раз и обмякло.
Глава 5. Кольцо
Пышные, полные молодой силы ветви в тусклом желтоватом свете фонарей отражались на дорожке причудливыми тенями. Медленно переставляя ноги и покачиваясь, как пьяная, Ирина шла по этим чёрным отпечаткам в сторону проспекта. В её мутном взгляде не было жизни, она двигалась механически, как заведённая кукла. Следом за ней неспешно, стараясь не делать резких движений, ступал человек. Неся перепачканный рюкзак Ирины, он неотрывно следил за ней, но всё же соблюдал безопасную дистанцию. Так вместе и порознь они дошли до автобусной остановки. Когда Ирина опустилась на лавочку под навесом, он сел рядом. Судорожно вздрогнув, она расширенными глазами посмотрела на него.
– Ирина, идём домой, – осторожно попросил он.
– Мне… надо на работу, – с трудом выговорила она.
Боль удавкой стянула ей горло, Ирина схватилась за шею. Ощущения, мысли и чувства возвращались к ней, словно кто-то поднял рубильник и включил питание. Она была жива. Ирина закрыла лицо руками и заплакала. Человек рядом скрипнул челюстью и тяжело и медленно выдохнул. Ирина не знала его, но он был первым, кого она увидела, очнувшись. Он испуганно ощупывал её, что-то спрашивал, но она не понимала его вопросов…
– Мне же завтра на смену, – рыдая, с укором просипела Ирина и закашлялась. – Анатолий Евгеньевич отправит Архипову на КТ… Надо успеть в «окошко»… до обеда…
– Ирина? Давай я провожу тебя домой?
По «кошачьей» аллее они шли в полной тишине, только Ирина время от времени всхлипывала. Она не знала идущего рядом с ней человека, но чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Когда в коридоре, не решаясь пройти дальше, он протянул ей рюкзак, она не взяла его. Она замерла, уставившись в сбитые костяшки незнакомца. На большом пальце его руки блестело чёрное кольцо с серебристой полоской. Ирина уже видела такое. Она скользнула взглядом выше – его кожаная куртка и рубашка были забрызганы кровью. Передёрнув плечами, Ирина инстинктивно попятилась в зал. Мужчина опустил протянутую руку.
Разувшись, он пошёл за ней. Когда он вошёл в комнату, Ирина сидела на диване, ссутулившись и обхватив голову. Бросив рюкзак на пол, мужчина опустился перед ней на корточки.
– Как мне помочь тебе? – сведя брови, утробным голосом спросил он.
Ирина удивлённо разогнулась. Его губа была разбита, а мертвенно-бледная кожа покрыта грязными ссадинами. Она должна была предложить ему помощь, но не могла оторваться от его лица. Жёсткое, но с плавными, правильными чертами, оно казалось ей невыносимо знакомым. Даже тонкий неровный шрам вдоль всей щеки кого-то напоминал ей. Но больше Ирину потрясли его глаза – светло-синие с жгучим живым блеском. При электрическом свете под ниспадающими на лоб чёрными чуть курчавыми волосами в них мерещилось что-то сверхъестественное и властное.
– Надо позвонить в полицию? – наконец опомнилась она.
– Я решу этот вопрос.
В поисках телефона Ирина ощупала карманы своих джинсов.
– Их было двое! – она застыла от ужаса воспоминания.
– Я знаю.
– Один пришёл уже потом…
– Знаю, Ирина.
Она растерянно посмотрела на мужчину и вдруг сказала:
– Садитесь.
Он сел на диван, и она сходила за аптечкой.
– Надо… Давайте я… – она неуверенным жестом указала на его ссадины. – Или, если хотите, в ванной есть зеркало.
Мужчина молча выпрямился и сложил руки на коленях, давая понять, что не против её вмешательства. Устроившись на полу между его ног, Ирина стала бережно обрабатывать его раны. Когда она коснулась ваткой его губы, ей обнесло голову. Его запах… Зрение затуманилось, опора покачнулась под ней. Медленно отстранившись, Ирина откинулась назад и, оттолкнувшись ногой, отодвинулась от незнакомца. Тяжёлое и пугающее ощущение повторного проживания оплело её грудь.
– Что с тобой? – настороженно спросил мужчина, подавшись вперёд.
– Сейчас пройдёт, – Ирина носом втянула воздух и тихо выпустила его через рот, острый приступ дежавю мало-помалу отпускал её. – Кажется, я потеряла телефон. Вы можете мне позвонить?
– Гудки идут… – сказал мужчина, когда она продиктовала свой номер.
– Наверно, он остался там.
– Я принесу.
Закрыв за ним дверь, Ирина ушла в ванную. Упершись руками в раковину и низко склонившись, она долго слушала, как шумит включенный кран. Пережитый кошмар объял её, и она не могла справиться с ним. Ирина сложила ладони чашей и, набрав в них воду, окунула лицо. Это не помогло. Она почти физически ощущала присутствие Фомина (в том, что это был он, она не сомневалась). Содрогаясь от беззвучного рыдания, она умывалась до тех пор, пока не смогла посмотреть в зеркало. В нём стояла осунувшаяся девушка с синяком на бескровной скуле.
Ирина закрыла кран и брезгливо стянула с себя грязную водолазку. Она хотела бросить её в корзину, но увидела в отражении синяки на шее. Тёмные, с фиолетовым отливом, они вбирали в себя и багровый отсвет гранатов её серебряной цепочки. Ирина понимала, что скрыть их тональным кремом не получится. Ей нужна была кофта с длинным воротом, чтобы избежать расспросов на работе. Такая в её гардеробе была лишь одна. Набрав в раковину воды, Ирина постирала водолазку. Когда она повесила её над ванной, в дверь позвонили. Это был её новый знакомый.
– Вот, – сказал он, протягивая телефон.
– Спасибо, – Ирина взяла его и вытерла экран о штанину. – Земля…
– Земля… – странно повторил мужчина, глядя на её шею. – Болит?
– Немного… – Ирина поёжилась и неловким движением прикрыла вырез на майке. – Может, всё-таки вызвать полицию, как думаете?
Он, как заворожённый, продолжал смотреть на неё, но теперь его заинтересовал чокер.
– Я знаю их. Тот… его фамилия Фомин. Он лежал в реанимации, где я работаю. Он… м-м… и тогда напал на меня. А потом пропал. А второй – Медведев, он приходил навестить его, в-вроде…
– Если хочешь, – мужчина встретился с ней взглядом, – я отвезу тебя в отделение.
– Спасибо! Сейчас, я только оденусь! – Ирина кинулась в зал, но в дверном проёме остановилась и обернулась. – А как вас зовут?
– Владимир.
– Меня Ирина.
– Знаю.
Она ответила ему слабой полуулыбкой.
– Ирина, – серьёзно обратился к ней уже в машине Владимир, – у меня будет к тебе одна просьба. Хорошо?
Она напряглась и сосредоточилась на нём.
– Обо мне ни слова. Меня там не было.
Ирина невольно покосилась на его костяшки и поджала губы.
– Как свидетель я бесполезен. В судебных тяжбах участия не приму. Я почти не живу тут. Мне бы не хотелось… Не хотелось бы проблем и внимания.
– Конечно! Вы и так мне очень помогли! Спасибо.
Ночь обратилась в нескончаемую волокиту. Ирина и Владимир часами сидели в облезлых грязных коридорах с мигающими лампами и всё время чего-то ждали. Долгие повторяющиеся беседы с разными сотрудниками полиции, переходы из одного серого кабинета в другой, оформление бумаг, поездка в травмпункт, очередь в больнице, снятие побоев… Когда казалось, что они могут быть свободны, находилась новая требующая «минутки» формальность. Ирине было неловко. И она намекнула своему провожатому, что справится сама – подпишет протокол и вызовет такси. Она не могла не заметить его обручального кольца и частых звонков, которые он из-за неё игнорировал. Скинув очередной вызов, Владимир дал ясно понять, что как привёз её сюда, так и увезёт. Настаивать на своём она не стала.
Когда Ирина ушла в уборную, Владимир всё-таки ответил на звонок. Выходя в коридор, она застала его у окошка и убедилась, что трубку обрывала вовсе не взволнованная супруга – Владимир спорил с мужчиной.
– Нет, – давил он на собеседника. – Мстиславу ни слова. Ты меня понял? Оставь это мне. Я
Эти слова и угрожающий тон, с каким они были сказаны, напугали её. Отчего-то она сразу подумала о Фомине и Медведеве. Вернувшись на лавочку, она издали поглядела на спину Владимира и пресекла своё фантазирование. Это было глупо и пошло! И всё же, когда он вернулся к ней, она несмело спросила его о работе.
– Я архитектор, – коротко сказал Владимир.
Больше она ни о чём его не спрашивала.
Ирина так вымоталась, что отключилась по пути домой. Проснулась она в машине Владимира от звона собственного будильника. Когда она разлепила ресницы и выключила звонок, летнее солнце уже обливало парковку её двора невесомым светом. Влажный от недавнего дождя, но уже пронизанный лучами воздух вползал в салон через приоткрытое окошко. Вместе с ним внутрь заливалось и голосистое птичье пение. Ирина удивлённо повернулась к Владимиру. Сложив руки на груди и повернув голову к ней, он тихо спал. Его непослушные волосы, казавшиеся ночью чёрными, теперь отливали мягким каштановым цветом. Ощутив в затёкшем теле волну колючей боли, Ирина поморщилась и медленно потянулась.