Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть III (страница 13)
– Я хочу, чтобы ты лечила, – глухо прошептал он. – Ирина, я боюсь умереть.
Она зарыдала в голос. Брюнет очнулся и принялся целовать её ладони и запястья. Он торопливо целовал её глаза, нос, губы, подбородок и шею, пока не остановился в месте, где пульсировала артерия. Его зубы с болезненной нежностью прокусили тонкую кожу, и Ирина обмякла, теряя кровь.
– Не уходи, – шептал он, – не уходи.
Она оказалась прижатой к кровати.
– Пожалуйста… не уходи. Пожалуйста, не уходи. Я один не смогу…
– Мне надо на работу, – она сердито отстранилась.
Ирине было совестно, что её отпустил ненадолго поспать, а она задерживается. Выскользнув из-под него, она стала слепо шарить вокруг.
– Где моя форма? – спросила она.
– Опять ты выводишь меня из себя? – от этого звенящего голоса она обмерла. – Тебе нравится это? Нравится, да?! – Влад сорвался на крик. – Тогда не жалуйся потом! Ты сама во всём виновата!
Ритмичный звонок телефона оборвал её кошмар. Спросонья Ирина попыталась отключить будильник, но это оказался входящий вызов.
– Привет. Это Юля, – раздалось в трубке.
– О-о… Привет…
– Ты не отвечаешь на сообщения, поэтому звоню.
– М-м-м… Прости, я не сижу в «Розетке» сейчас. Что-то случилось?
– Ты не могла бы вернуть мне платье?
– Какое платье? А-а-а… о, да. Прости! Я совсем забыла. Когда тебе удобно?
Они договорились увидеться на следующий день в центре. Но в последний момент у Юли изменились планы. Она сообщила об этом, когда Ирина уже ехала в метро. Пришлось переносить встречу на конец недели. Но она опять не состоялась, на этот раз из-за Ирины, ей пришлось подменить заболевшую Тамару. Весь остаток июня она разрывалась между работой и экзаменами, попутно состыковывая время с одноклассницей. С каждой неудавшейся попыткой она всё сильнее ощущала недовольство Юли, разговаривавшей с ней тоном деловой женщины, оскорблённой неуважением к её занятости. Казалось, Юля нарочно, из упрямой вредности отказывается от удобных Ирине вариантов и настаивает на своих. Лёгкий пакетик с чужим выстиранным платьем начинал тяготить и раздражать.
Одним поздним вечером Ирина решила раз и навсегда избавиться от него. Весь день она упорно и въедливо готовилась к экзамену по физиологии, последнему в её списке. На закате, разминая онемевшую спину и затекшие ноги, она прервалась на отдых. В глазах у неё уже темнело, кончики пальцев болели от конспектирования. Повторяя материал вслух, Ирина пошла на кухню пить чай. В зале её внимание царапнул этот пакетик. Досадливо вздохнув, она попробовала не думать о нём и вернуться к основным теоретическим положениям. Но не вышло, этот триггер уже запустил ответную бессознательную реакцию в её мозге.
Помассировав напряжённые от застоявшейся усталости плечи и шею, Ирина налила себе чашку улуна и высунулась из окна. Сырой, вязкий после недавнего дождя ветер приятно остудил её лицо. Ирина сделала глоток и уткнулась невидящим взглядом в синие «жигули». Пока она пила чай, в её голове далеко за гранью осознания блуждали пустые гнетущие мысли. Когда донёсшийся из глубины соседнего двора многоголосый хмельной смех вывел её из задумчивого оцепенения, решение уже созрело. Не теряя времени, она набрала Юлю и пообещала привезти платье ей домой.
Через час она уже стояла у железной ограды и набирала на домофоне номер квартиры. Когда ей никто не открыл, Ирина позвонила консьержке, но та не ответила – время было позднее, её смена, должно быть, давно закончилась. Трубку Юля тоже не брала. Переминаясь с ноги на ногу, Ирина размышляла, как ей поступить. Она жалела, что на ночь глядя сорвалась в такую даль и сердилась на одноклассницу. Погода портилась. Ветер ярился, становясь неприятно резким и грубым. Зябко поёжившись, Ирина поправила на шее ворот водолазки и снова нажала на кнопку домофона. Долгий тонкий звон ожидания – и тишина.
Ирина собралась уже уходить, когда рядом с ней у ворот остановился запылённый серый «лексус». Воспрянув духом, она решилась проскользнуть во двор вместе с ним, чтобы дождаться Юлю в подъезде на том мягком диванчике с плюшевым котом или повесить пакет на ручку её двери. Но едва Ирина сделала шаг к машине, как её окликнул весёлый голос. Она обернулась – Юля, зажимая борта куртки в кулаке, бежала к ней.
– Мы тут! – замахала она рукой. – Извини, мы задержались у мамы.
– Хорошо, что не разминулись. Прости, что раньше не смогла вернуть, – Ирина отдала пакет.
К девушкам подошёл немолодой, похожий на помятый сдутый мячик, мужчина, это был муж Юли. Ирина поздоровалась с ним, и он, прикрыв глаза, сдержанно кивнул.
– Рада, что оно пригодилось тебе, – ласково улыбнулась Юля.
И тут Ирина вспомнила, почему в школе остерегалась и избегала её дружбы: Карпова легко меняла маски и мнение. Ещё в начальной школе, обидев человека, она через урок беззастенчиво просила его помочь, а в средней – защищая одну сторону конфликта, легко переходила на противоположную, обретшую поддержку большинства. Ирина так и не разгадала, что стоит за этой чертой – природная недалёкость или расчётливая хитрость, лишь игра в глупость. Даже сейчас, будучи молодой женщиной, Юля успела побыть для Ирины и благодетельницей, расточающей щедрость, и занятой важной дамой, добивающейся возврата «долга», и милой приветливой подружкой. Никакого противоречия в соединении этих ролей она не видела, они были удобны ей.
– Твой? – муж Юли повёл подбородком в сторону открытых ворот, у которых задержался «лексус».
Ирина обернулась, скользнула взглядом по кузову и покачала головой.
– Нет, я предпочитаю классику: метро, троллейбусы, маршрутки. Ладно, мне пора.
– Может, чаю? – предложила Юля, прижимаясь к плечу супруга.
– Уже поздно, – с нажимом заметил он и оценивающе поглядел на сдающий назад автомобиль. – Твоей подруге пора домой.
– Мне с утра на смену, а послезавтра ещё экзамен, – безразлично ответила Ирина. – Так что я пойду. До свидания, – она следом за «лексусом» двинулась к шоссе.
В полупустом громыхающем вагоне Ирина отогрелась и задремала. Она чуть не прозевала свою остановку, но вовремя очнулась. Она подошла к двери и сквозь наушники услышала шум. Поодаль от неё двое рослых мужчин с яростной враждебностью о чём-то спорили. Один из них, сутуловатый, оттеснял длинными руками собеседника к сидению. Тот противился: напирая на голос, он ругался матом и угрожающе тянул голову вперёд. От напряжения на его лбу и шее вздулись вены. Ирина сделала музыку погроме, чтобы заглушить безобразные крики. Но закравшаяся в душу тревога не давала ей сосредоточиться на «Вольме». Прижимаясь к поручню, Ирина старалась не смотреть на попутчиков и с обманчивым любопытством изучала объявление на стенде.
Когда двери разъехались, она выдохнула и шагнула на перрон. Но на станции она зачем-то обернулась – и желудок её свело. Бранившийся мужчина освободился от тисков товарища и направился к выходу. В его обращённых к ней глазах блестело какое-то тёмное животное возбуждение. Двери преградили мужчине путь, и он не успел сойти. Поезд тронулся и потянулся во мрак тоннеля. В какую-то неуловимую долю секунды Ирина успела поймать взгляд второго попутчика – тупой и удивлённый. Только на эскалаторе её с силой электрического разряда поразило узнавание.
Сутуловатый с длинными руками мужчина был тем зимним скандальным посетителем. Кажется, его фамилия Медведев. Хотя как Ирина могла знать его фамилию? Она ведь даже не разговаривала с ним… А вот второй, разгневанный пассажир, – это точно Фомин! Тот бритоголовый пациент со шрамами, который напал на неё, а после исчез. Очевидно, он был жив и здоров, хотя полиция не могла его найти. Ирину обдало холодом, поёжившись, она опасливо огляделась. Но на эскалаторе она была одна.
Всю дорогу она не могла отделаться от назойливых мыслей о Фомине и Медведеве. Её нервозность дошла до того, что Ирине стали мерещиться тени и голоса. Чтобы чувствовать себя увереннее, сворачивая на сумрачную «кошачью» аллею, она вынула из ушей «вкладыши». Когда она убрала их в карман джинсов, её слух уловил еле различимый шорох. Спиной Ирина ощутила движение, от которого по коже побежали мурашки, а в ногах появилась слабость. Кусая губы, Ирина лихорадочно соображала: её дом был всего в нескольких минутах ходьбы, но сорваться на бег она побоялась.
Сжимая в одной руке телефон, Ирина стянула с плеча рюкзак и залезла в передний кармашек. Едва она нащупала ключи, как сзади её обхватили крепкие руки. Она успела только испуганно пискнуть перед тем, как ей зажали рот. Кто-то потащил её с тропинки в густую черноту яблонь. Брыкаясь и извиваясь, Ирина яростно сопротивлялась. В беззвучной борьбе под деревьями она смогла укусить мужчину за руку и пнуть в пах. Грязно выругавшись, верзила с оттяжкой ударил её по лицу, и она свалилась на землю. В эту же секунду впотьмах ей померещились длинные белые клыки. От ужаса она не смогла ни закричать, ни пошевелиться.
Не то зверь, не то человек одним движением перевернул Ирину на живот и навалился всем весом. Он шарил по её животу, отыскивать ширинку на джинсах. Ирина отталкивала его руку и пыталась выползти из-под него. Сцепив зубы, она вытягивалась всем телом, упиралась в землю носками и выворачивалась. Но мужчина сломил её и придавил к траве. Дыхание Ирины сбилось, во рту пересохло, тело обессилело. Втягивая сырой могильный запах земли, Ирина заплакала. Липкое прикосновение обожгло кожу под пупком, и она глухо закричала, исступлённо выкручиваясь. Но этим она только раззадорила насильника. Смеясь, он обвил её тело и завалился на бок.