Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть III (страница 16)
***
Привыкнув к бешеному ритму, она никак не могла войти в тихую размеренную колею. Она отвыкла расслабляться, забыла, как это делать. Впервые за год у неё появилось время на полноценный отдых, сон и мысли о себе, а она по инерции продолжала жить в режиме непрерывной гонки. Ирине казалось, что ей срочно нужно что-то сделать, а поскольку неотложных дел не находилось, она тревожилась. Внешне даже для самой себя она оставалась спокойной, но напряжение внутри неё не переставало расти. Все эти ощущения прятались так глубоко, что она почти не чувствовала, как они ловко дёргают нервы за ниточки.
В августе она ушла в отпуск и придумала себе занятие, которое вернуло её в привычное состояние. Распланировав ремонт в спальне, Ирина заказала на сайте стройматериалы и детали интерьера. Обои, краску, шторы, тюль и люстру она выбрала в таёжном, тягуче зелёном и белом цветах. Она собиралась перенести из своих снов атмосферу воздуха, зимы и леса. В ожидании доставки она освободила комнату от вещей и мебели. Нетронутыми остались только двуспальная кровать и шкаф-купе. Ирина позвонила отцу своей бывшей подруги Оли, но он из-за пневмонии не мог ей помочь. Тогда Ирину озарила идея написать Владимиру.
Но радость, с которой пришла эта мысль, очень быстро померкла. Это было странно – просить помощи у малознакомого мужчины Вряд ли, Владимир знал, что такое делать ремонт самому. Наверняка он пользовался услугами специалистов и мог только подсказать их телефон. Ирина зашла в «Розетку» и написала Яруллину. Айдар ответил только на следующий день. Он обещал выручить через неделю, когда вернётся со сплава. Но Ирина не могла так долго сидеть без дела.
Нервно кусая губы, она бродила по загромождённому залу, взвешивая доводы «за» и «против». Наконец решившись, она отыскала номер Владимира. Прижимая телефон к уху, она мысленно продолжала уверять себя в том, что ничего предосудительного в её поступке нет. Ну отделается он советом, она поблагодарит его и обратится в какую-нибудь компанию. Немного потратится, конечно, но потом на чём-нибудь сэкономит. Она сможет, она справится, «джаст дуит», как сказала бы Люба. Но эти аффирмации не срабатывали. Волнение росло с каждым необычайно долгим гудком. Ладони Ирины взмокли, в горле пересохло. Она хотела уже сбросить вызов, как услышала глухой знакомый голос.
– Да?
– Эм… Привет! Владимир, это Ирина. Никитина. Помнишь меня? Ну… Мы познакомились месяц назад, ты ещё помог мне.
– Я не забыл тебя, Ирина. Здравствуй.
– У меня сохранился твой телефон… Вот, – она провела пальцем по пыльному столу. – Если честно, я не знала, удобно ли звонить тебе. Ой, я не отвлекаю? Ты можешь говорить?
– Что случилось? – встревожился Владимир.
– Нет! Всё хорошо. Просто я тут задумала делать ремонт, – она нервно хихикнула. – А это такое дело, ну, сам понимаешь, муторное. В общем, я хотела попросить тебя… Если у тебя, конечно, будет время! У меня там шкаф гигантский и кровать, я не могу их сдвинуть. Стол, стулья, даже комод я вытащила сама! Обратилась к знакомым, а они не могут.
– Ирина, я не в городе. Я сейчас в другой стране…
– О, ну да! Извини, что отрываю! Ну, я так и думала, что ты, скорее всего, занят, но позвонила на всякий случай…
– Я приеду через три дня, – торопливо перебил её Владимир. – Может, через два…
– О. Ну, мы со шкафом готовы тебя ждать!
– Хорошо.
– Хорошо. Тогда до встречи?
– До встречи.
– С меня какие-нибудь вкусняшки.
– Хорошо. До встречи, – Владимир повесил трубку.
– Уф! – улыбнулась Ирина. – Не так уж это и страшно.
Минутная радость сменилась опустошением. Ирине приходилось писать и звонить чужим людям, потому что у неё никого не было. Ни родителей, ни братьев-сестёр, ни друзей… С коллегами она так и не сблизилась, Люба жила далеко. Когда-то у Ирины была бабушка. Холодная, упрямая, даже властная, но родная. С ней Ирина научилась относиться к своему сиротству как к данности. Она никогда не выставляла его как трагедию. В детстве ей не хватало тепла, но она к этому привыкла. С возрастом она научилась смотреть на эту неполноту как бы с расстояния, не подпуская близко. Но иногда, как сейчас, Ирина давала слабину, и её захлёстывала тоска. Но скоро эта тоска спадала, и она продолжала жить.
К приезду Владимира она испекла пирожки с морковью, которые сама любила с детства. Когда он позвонил в домофон, Ирина в старых шортах, футболке и косынке уже возилась с клеем для обоев.
– Добро пожаловать! – взволнованно улыбнулась она, открыв гостю дверь.
– Здравствуй… – растерянно пробормотал Владимир, застыв на пороге, он тоже нервничал.
– Нет! Не разувайся, пожалуйста! – остановила его Ирина. – Тут такой кавардак. Проходи так. Я в обуви…
Владимир прошёл в зал и огляделся. Не зная, куда деть руки, он сунул их в карманы, но тут же вынул.
– Я же говорю, кавардак. Может, чаю?
– Нет, спасибо, – он прочистил горло. – Что делать?
– А! Проходи в мою спальню. Я пока только тут делаю ремонт. Правда, небольшой. Сегодня по расписанию – обои. Я вчера сама загрунтовала стены! Хотелось бы, конечно, поменять полы в квартире. Слышишь, какие скрипучие? Но это уже потом. Пока просто перекрашу в белый.
– Можно притянуть их шурупами, – сказал Владимир, осматривая комнату Ирины. – Ненадолго поможет.
– О, здорово! Надо подумать, как это провернуть. Я в этой теме не очень… Но спасают всякие обучающие ролики.
– Я могу притянуть, если хочешь.
– О! Правда? Ты в этом разбираешься?
– Я архитектор. Но кое-что умею делать руками. Есть шуруповёрт?
– Нет… У меня вообще почти никаких инструментов нет. Что-то дедушкино оставалось в кладовке. Но там всё уже ржавое.
– Завтра подъеду и сделаю.
– Круто! – не без удивления восхитилась Ирина. – Спасибо большое.
Когда Владимир перенёс разобранные шкаф и кровать в зал, Ирина снова предложила ему чай, но он отказался.
– Я хотела тебя угостить пирожками. Ну, в благодарность, – огорчённо призналась она. – Деньги как-то неудобно предлагать.
– Благодарить не за что. Ты одна собралась клеить обои?
– Угу.
– Давай помогу тебе. А потом напоишь меня чаем.
– О… Я даже не знаю, удобно ли это. У меня нет для тебя одежды. Ты ведь не будешь в этом… – Ирина оглядела Владимира.
– В машине есть форма с тренировки.
– М-м-м.
– Ирина? Если тебе некомфортно, я уеду. В этом нет проблемы.
– Нет, что ты! Просто я не ожидала… Ну, ты не похож на человека, который, ну, всяким таким занимается, – она виновато улыбнулась. – Здорово, если ты останешься!
До вечера они клеили обои, обсуждая только длину лоскутов, стыки и морщинки. Сначала Ирине казалось, что она как хозяйка должна разредить частые неуютные паузы, она несла всякую чушь и шутила. Но Владимир слабо реагировал на её остроты. Увлёкшись работой, он сосредоточенно мерил, разрезал, сводил. Она приняла его правила и замолкла. Молчать с Владимиром было легко. Это удивило и порадовало Ирину, она не любила бессмысленный трёп. Он всегда, опустошая, вытягивал энергию. Его она и опасалась, думая о возможных отношениях с Яруллиным.
Окончив работу вечером, они с чаем и пирожками уселись на полу в спальне. Заходящее солнце ярко освещало обновлённые стены, оживляя на тёмно-зелёном фоне мелкие снежные розочки, салатовые листики и тоненькие изогнутые стебельки. Ирине нравилось то, какой становилась её комната, она как будто превращалась в спрятанное в тайге тихое гнездо.
– Почему ты решила стать врачом? – вдруг посреди тишины раздался голос Владимир.
Ирина перевела на него взгляд и наморщила лоб.
– Сложный вопрос. Я не хотела. Это бабушка настояла, чтобы я поступила в колледж. А потом… Как-то так сложилось, я уже и не помню, стала работать в больнице. Не знаю… Как объяснить? Мне нравится, что я делаю что-то и сразу вижу результат. Вижу, что человеку, например, стало лучше. Но я пока медсестра. А когда стану врачом, смогу… – она осеклась.
– Спасать? – догадался Владимир.
– Ну, да, – Ирина покраснела. – Это, наверно, звучит высокопарно или наивно… Я знаю, что доктора не всесильны, да и не факт, что я стану хорошим специалистом. Но сама мысль… что вот я своими руками, – она раскрыла перед собой ладони, – смогу делать что-то важное – меня будоражит. Понимаешь? Я смогу немного, ну типа улучшать мир. Сама. Круто, если я буду полезна другим.
Прислонившись к стене, Владимир внимательно поглядел на неё.
– А почему ты стал архитектором?
– Сложный вопрос.
Ирина усмехнулась этому повтору.
– Архитектура – это наслаждение, – задумчиво начал Владимир, – с ней моя жизнь становится полноценной. Я создал идею, придумал что-то, дальше это построили – и моя идея стала реальностью. Её можно увидеть и потрогать. По ней можно пройти. Пройдёт время – она обрастёт своей историей и станет посланием, которое кто-то сможет прочесть. Так, как читаю их сейчас я, – в глазах его появился живой блеск. – Вот я приезжаю в европейский, американский или азиатский город, и всё понимаю: что это, как и когда построено, я наслаждаюсь формами, пропорциями, решениями. Я читаю через линии и детали историю. Это как будто вторая жизнь, в которую только я могу заглянуть. Я и сам могу создать эту жизнь, эту историю, это послание в будущее. Понимаешь?
Ирина изумлённо кивнула. Она сама сейчас как будто заглянула в какую-то скрытую от других историю. Та страсть, с которой Владимир говорил о своей работе, была очень близка и понятна ей. Только Ирина стеснялась и не умела так говорить.