Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть I (страница 18)

Ирине пришлось задержаться в Яром шипе ещё на какое-то время. Она жила здесь на положении то ли гостьи, то ли… Она и сама не могла найти подходящее определение для своей новой роли. Запутавшись в фактах и собственном скепсисе, приняла эту странную данность. Она догадывалась: даже если объявит о своём «взвешенном решении», её никто не отпустит. Делать это после результатов экспертизы было и вовсе как-то неловко. Она пыталась мысленно выстроить свою просьбу (или требование?), но так и не решалась произнести её вслух. Поэтому приходилось потихоньку налаживать быт.

За показной легкомысленностью Авроры скрывалась удивительная практичность. С подачи ярчанки спальня Ирины постепенно наполнилась вещами, уютными мелочами, обжилась привычным беспорядком. Скоро она утратила свою отельную безупречность и превратилась в жилую, захламлённую берлогу. Но София не оценила этих перемен. Однажды утром, зайдя к Ирине, она окинула взглядом комнату и холодно заметила:

– Яры чтут наследие предков. Мы храним его, а не превращаем в свалку. Когда приведёшь это место в надлежащий вид, спускайся в библиотеку. Займёшься делом. Тебе пора разобраться в том, что для нас действительно важно.

Как только за Софией закрылась дверь, Ирина до боли закусила губу: она здесь всего лишь гостья, это всё чужое, временное. Секунду она просто стояла, потом бросилась наводить порядок, не давая себе времени на размышления: поспешно застелила кровать, растолкала вещи по ящикам и шкафам, смахнула тряпкой пыль. Только после этого она выдохнула и поплелась на второй этаж.

Библиотека встретила её прохладой и неподвижным, плотным воздухом, пропитанным запахами старой бумаги и дерева. Высокие книжные шкафы, вытянувшиеся вдоль стен, создавали ощущение лабиринта. Их тёмные полки уходили под потолок, а между ними на направляющих двигались узкие лестницы. Проходы между стеллажами напоминали извилистые коридоры и вели вглубь библиотеки. Ирины прошла вперёд, и мягкий ковёр, расшитый тёмными лозами и солнечными узорами, заглушил её шаги, усиливая неживую тишину вокруг.

И всё же первая часть помещения была гораздо уютнее. В углу, у окна, находилась мягкая зона отдыха: глубокие кресла, невысокие диванчики с подушками и журнальный столик, заваленный открытыми книгами, бумагами и стопками карт. У стены стояла магнитная доска на колёсной опоре – единственный чужеродный предмет в этом месте, очевидно появившийся здесь недавно. Приблизившись, Ирина пробежалась взглядом по схемам, картам, нескольким портретам. Похоже, её ждал экскурс в историю. Она надула щёки и медленно выпустила воздух.

Пока не явилась София и урок не начался, она протиснулась к оконной нише, заставленной старинными предметами. В самом её центре стоял необычный механизм – сплетение тонких латунных колец, вращавшихся относительно друг друга. Крошечные стеклянные сферы, вставленные в оправу, плавно двигались, будто подчиняясь невидимому ритму. Ирина протянула руку, но едва её пальцы коснулись самого большого кольца, вся конструкция ожила. Кольца поплыли медленно и бесшумно, отбрасывая блики, а внутри механизма едва слышно щёлкнуло что-то похожее на зубцы часового колеса.

Внезапно в стеклянных сферах (Ирина насчитала их двенадцать) что-то шевельнулось. Казалось, внутри плавали цветные крошечные листья, но прежде чем Ирина успела разглядеть их как следует, механизм снова замер, будто ничего не происходило. И за спиной раздалось весёлое:

– Ну что, ученица, готова к урокам?

Ирина вздрогнула – и тут же испытала облегчение и радость: не София, Александр. Он вышел из книжного лабиринта и, двигаясь легко и непринуждённо, направился к ней. Его пшеничные волосы были зачёсаны назад и закручены жгутом в пучок на затылке. От этого лицо казалось ещё светлее, ещё выразительнее. Александр улыбался, в глазах плясала озорная искорка, руки он потирал с видом человека, которому не терпится приступить к делу.

– Виктор хочет, чтобы у тебя была хорошая подготовка, и мы его не подведём. Я составил график занятий, – он взял со стола листок и протянул его Ирине, – это было расписание на неделю.

– Подъём в шесть? – недоверчиво прочла она. – Общая тренировка в семь?

– Отставить хмурь! – Александр разгладил складку между её бровей. – Не куксись, заря нашей земли! Ветер играет с травой, но ломает сухостой. Трудности не страшны гибким южанам!

– Ну а где мой полдник и сончас?

– Признаю, день у тебя будет насыщенным, нагрузки немалые. Но я оставил тебе свободное время, – он подошёл к ней вплотную и ткнул пальцем в листок. – Смотри, вот здесь и здесь. В эти часы сможешь заниматься с Авророй вашими женскими делами.

– А можно без Софии хотя бы? – Ирина умоляюще заглянула ему в глаза. – Я умею вилкой и ложкой пользоваться.

– Да? – Александр изобразил искреннее удивление. – Я и не заметил.

Ирина с оскорблённым видом тихонько толкнула его в плечо.

– Извини, дурацкая шутка, – он осторожно коснулся тыльной стороны её ладони и тут же отвёл руку.

На мгновение между ними повисла тишина – не давящая, но наполненная чем-то неуловимым. Казалось, даже воздух напрягся, ожидая чего-то. Ирина вдруг осознала, что замерла, ощущая лёгкое тепло, оставшееся на коже. Александр чуть шевельнул пальцами, будто собираясь снова дотронуться, но вместо этого медленно выдохнул и отвернулся. В следующую секунду он уже шагнул к доске и заговорил почти буднично, словно ничего не произошло:

– Уроки этикета очень важны. София расскажет о культуре нашей земли, научит всему, что должна знать ярчанка. Расписание уже согласовано с Виктором.

– А его тут нет?.. – голос Ирины прозвучал тише, чем она ожидала. – Он ничему меня учить не будет?

– Он безоговорочно нам доверяет.

– М-м-м…

– Ты огорчена?

Ирина опустилась на диван, провела ладонью по обивке и, чуть поразмыслив, небрежно ответила:

– Ну… Я думала, он расскажет мне о семье, о родителях. Не как ты или кто-то ещё, по-другому… Не знаю, как объяснить.

Александр поправил на доске уголок карты, прежде чем поднять голову и сказать:

– Понимаю. Со временем ты привыкнешь и примешь Виктора таким. Помнишь, я говорил, что он вынужден жертвовать человеческими слабостями? Он многого не может себе позволить, потому что в его руках колоссальная ответственность. Это не только внутренняя и внешняя политика, раздирающая его внимание сотнями нюансов, как рисунок на твоём платье, – после его кивка пальцы Ирины машинально скользнули по цветочной вышивке на груди, словно проверяя, на месте ли узор. – Чтобы картина оставалась цельной, нужно следить за каждой чёрточкой. Понимаешь? А ведь это не всё. Есть и другой баланс – между нашим миром и миром людей. Мы должны сохранить его, чтобы, с одной стороны, не разрушить свою культуру, с другой, выжить. Сейчас главное – защитить тебя…

Ирина глубоко вздохнула, потёрла виски и пробормотала:

– Извини… Вечно я ною и жалуюсь.

– Тебе не за что извиняться, – Александр мягко улыбнулся. – Начнём? – он хлопнул ладонями и с преувеличенной торжественностью объявил:

– Всеволод в отъезде, так что сегодня урок истории проведу я. Иногда нам будут помогать Аврора или Зоряна – скучать не придётся. Всё, что связано с физическими навыками, – это моя территория. Так что я, – он картинно выпрямился, – твой персональный тренер. Прошу любить и обожать. В крайнем случае можно боготворить. Иногда меня будет заменять Алексей. Его можно просто уважать, а то я заревную.

Ирина, радостно и чуть смущённо глядя на него, кивнула.

Всё занятие Александр без назидательных интонаций, увлечённо, с искренним восхищением рассказывал о Родославе, о его восстании, войне и Сечи в Волчьей пасти. После предательства Врана Громова светлое войско потерпело поражение и было вынуждено отступить на безжизненный юг. Александр водил Ирину по библиотеке, взбирался по лестницам, доставал с верхних полок старые летописи, пёстрые иллюстрированные томики с легендами и сказаниями Юга, родовые книги сподвижников Родослава.

Самые преданные из них не просто разделяли его идеи – они помогли ему выжить, заложить новую жизнь и укрепить учение о равенстве смертных и бессмертных. В награду каждый из них получил надел и право взрастить на нём свой род. Десять бессмертных – Дей, Хладар, Ведан, Ратибор, Сиян, Тихомир, Звенислав, Доброгнев, Светозар, Бурен – и один смертный Новен, женившийся на воительнице-северянке, стали Великими предками, почитаемыми в храмах. Только в Ивовых рощах яры возносят молитвы не только Новену, но и жене его Иве, считая её равною благолепным мужчинам.

Со временем многие роды угасли или размылись в других семьях. Сейчас в Свете яров свои корни и вотчину сохранили лишь семь великих родов – их главы входят в Совет старейшин. Остальные же увяли или уступили свои земли другим. Так, семья Алексея Ратова обмельчала и потеряла большую часть владений (они перешли к семье Топь), и потому Алексей теперь служил в замке, обучая молодых яров. Но Александр не видел в этом беды.

– Все мы – внуки Родослава, его благодать течёт в нашей крови. Не земли и титулы определяют нашу силу, а верность его завету, – убеждённо делился он в конце урока, присев на подлокотник кресла.

Ирина обнимала на диване подушку и, не мигая, смотрела на него.