Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть I (страница 17)

– Доклад по прошениям готов?

– Да, – Зоряна кивнула на папку у себя под мышкой.

– Отлично!

Александр легко взлетел вверх по лестнице. Ирина возмущённо фыркнула, но уголки её губ дрогнули.

– Он всегда такой, – пробормотала Аврора. – Даже Виктор его не перевоспитал.

– Евгений – это же брат Софии… – вернулась к разговору Ирина, когда Александр скрылся наверху.

– Угу. Который вечно в костюмах и зализанный такой…

– Он не зализанный! – Зоряна резко обернулась. – Он просто всегда собран. Он ко всему подходит ответственно и серьёзно, – она машинально пригладила копну мелких тёмно-русых кудрей, но, стоило ей убрать руку, как они тут же снова взъерошились.

– Ага, – с лёгкой насмешкой протянула Аврора, – как и полагается Председателю Центрального банка Света яров. Евгений – главный помощник Виктора по экономическим вопросам. В его отношения с Софией он не лезет, поэтому и остаётся на своём высоком месте.

– А мне показалось, что Виктор и София подходят друг другу, – снова попыталась разрядить обстановку Ирина. – Они как будто похожи…

– Ага, как две статуи.

Зоряна шумно выдохнула, отвернулась и молча пошла наверх.

– Ой, прости! – спохватилась Аврора. – Он же твой брат…

– Ничего страшного. Виктор мне вообще сначала не понравился, – Ирина сдержалась, чтоб не добавить «да и сейчас не особо нравится».

Аврора ещё мгновение задержалась рядом, но потом встряхнула плечами, окликнула Зоряну и бросилась её догонять: девушек ждали на собрании. На втором этаже она махнула Ирине рукой и, не сбавляя шаг, скрылась в коридоре, ведущем к Залу совета. Сама Ирина свернула к себе в комнату.

По пути она пыталась оправдать этот разговор. Да, это были сплетни. И всё же… Аврора не была такой всегда. Всё началось с обеда. Ирина случайно задела бокалом край стола, и София, даже не взглянув её сторону, холодно произнесла: «Надеюсь, деньги потрачены не зря. В прошлый раз пришлось менять скатерти». После этих слов лицо Авроры окаменело. Она напряглась, стиснула вилку и до конца обеда ела молча, с показной аккуратностью. Возможно, на лестнице она просто позволила себе то, что не могла сделать открыто: выплеснула обиду, выговорилась.

Ночью Ирина поняла, что причина могла быть глубже. Ей показалось, что Авроре тоже здесь неуютно. Когда замок затих и погасли огни, Аврора бесшумно пробралась в её комнату. Заглянув внутрь, она приложила палец к губам, затем впорхнула с подносом, на котором дымилось какао и лежали имбирные печенья. Подойдя к кровати, она поставила поднос на край, аккуратно подвинула подушку, забралась с ногами и, поджав их под себя, устроилась поудобнее.

– Я стащила его из кабинета Виктора, – шепнула она, торопливо вытаскивая из-под расстёгнутого кардигана какой-то альбом. – Он всё равно не заметит. А тебе же нужно знать, с кем ты связалась, – она улыбнулась лукаво и жестом пригласила Ирину сесть рядом.

Вдвоём они долго разглядывали причудливые старые снимки – будто сделанные в разные эпохи, но с одними и теми же нестареющими лицами. Аврора устроила альбом на коленях, подложив под него подушку, и между перелистыванием страниц то прихлёбывала какао, то откусывала печенье, аккуратно ловя крошки ладонью. Ирина медленно крутила свою кружку в руках и то и дело украдкой поглядывала на соседку, всё больше поражаясь спокойствию, с которым та говорила о странных, пугающих вещах.

Как и в день экскурсии, Ирина не запомнила ни имён, ни лиц. Зато узнала, что Авроре всего тридцать один год и что сама она не так давно переступила порог зрелости. Её род, один из старейших, восходил к Новену – соратнику Родослава, единственному человеку в числе великих предков, почитаемых в храмах. Родители Авроры владели обширными землями на юго-западе, но в Ивовых рощах она не жила с шестнадцати лет.

– Почему? – удивилась Ирина.

Пальцы Авроры неторопливо перелистывали плотные страницы. Она помедлила с ответом, затем, будто отмахнувшись от ненужного, небрежно махнула рукой и заговорила с непривычной отстранённостью:

– Когда Анатолий Громов умер, мой отец убедил старейшин, что Виктор слишком молод, чтобы стать главой. Ему тогда было, кажется, пятьдесят с небольшим… Все согласились. Пять лет отец управлял всей южной землёй и опекал Виктора. Он тогда занимался воспитанием молодых яров, был тренером и учителем. Но мой старший брат… – она усмехнулась – коротко и безрадостно. – Он был правой рукой отца. И он совершил преступление.

Аврора отправила в рот остаток печенья, медленно разжевала, вытерла пальцы о салфетку и потом только продолжила:

– Тогда Кирилл Гордеев, отец Софии, созвал Совет. На нём Виктор получил власть… и жену. Вообще, Виктору меня прочили в невесты, но я была слишком мала. Слава солнцу! Вот… Чтобы доказать, что не все его дети заражены чумными идеями, отец отдал меня на воспитание Виктору.

Ирина едва удержалась от вопросов. Какое преступление? Что за «чумные идеи»? Момент для любопытства казался неподходящим. Вместо этого она только спросила:

– Наверно, ты скучала по дому?

– Да, – Аврора закрыла альбом, провела ладонью по обложке. – Но здесь я познакомилась с Александром. Он поддержал меня, и мы… сдружились. Ты знала? Он ведь воспитанник твоего отца. Николай был другом Анатолия, его правой рукой. Он погиб на войне, поэтому Александр рос вместе с Виктором. Анатолий хотел позаботиться о нём. Интересно… теперь они заняли места своих отцов. А ещё он тренирует и обучает молодых яров, как Виктор когда-то. Он будет и твоим наставником. Тебе повезло.

Ирина ощутила странную неловкость, но не смогла объяснить её причину.

– А чем ты занимаешься? – сменила она тему.

– Я? О, я по части «что где достать» и «что как организовать», – весело объявила Аврора.

***

В первые же недели благодаря Авроре у Ирины появилось всё необходимое для комфортной жизни: от гигиенических средств до письменных принадлежностей. Нашёлся даже зарядник для телефона, хотя смысла в нём было мало: связь здесь не работала. Сначала это пугало. Просыпаясь утром, Ирина больше не могла, как раньше, открыть соцсети, пролистать ленту новостей, ответить на сообщения, оставить комментарии у знакомых. Не могла никому позвонить. Она очутилась слишком далеко от всего привычного. Временами ей казалось, что её выбросило на другую сторону земного шара, что она не может вернуться назад, не может попросить помощи. Её словно с корнями вырвали из родного дома и бросили на чужую почву, на которой она не могла прижиться.

С одними ярами всё складывалось легко, как с Авророй, тёплой, разговорчивой, всегда готовой выручить и посмеяться. Другие, напротив, будто были за стеклом: не отталкивали, но и не подпускали ближе. Зоряна всё время пропадала в своём кабинете, утопая в бумагах. Александр рассказывал, что она занимает должность юридического аналитика в Комиссии по частным прошениям – звене, через которое к Виктору стекаются письма южан, надеющихся на пересмотр дела, отмену наказания, восстановление справедливости. Зоряна сортировала эти обращения, составляла отчёты, делала пометки, направляла дела на внутреннюю экспертизу – и решала, какие из них поднимутся «наверх», попадут на стол к Виктору. Казалось, она погружена в работу с головой и будто оградила себя от всего остального.

Аврора, напротив, вовлекалась во всё, что касалось Ирины, и искренне старалась облегчить ей адаптацию. Особенно когда поняла, как тяжело той без привычной цифровой связи. Именно она предложила не забрасывать телефон, а найти ему новое применение: использовать как записную книжку, будильник или фотоархив. «У меня в "Заметках" вся жизнь: списки задач, покупки, напоминалки. Если бы не они, я бы давно забыла, кто я и зачем проснулась», – сказала она с полной серьёзностью. Но все знали, почему на самом деле Аврора не может расстаться с телефоном. В замке она славилась своей страстью к селфи: могла прямо посреди беседы остановиться у витража или колонны, чтобы сделать кадр, пока свет удачный. Этим она вызывала у кого-то ироничную улыбку, у кого-то гримасу открытого раздражения.

Ирина последовала её совету: стала делать снимки, записывать наблюдения, как будто собирала улики. Поначалу это немного помогало: появлялось ощущение, что в происходящем можно нащупать какую-то логику. Но вместо ответов появлялись новые вопросы. Всё чаще её мучила одна мысль: а вдруг это ошибка, вдруг она вовсе не та самая потерянная (и, о боже, избранная) Мирослава. Может, её спутали с кем-то другим? Александр мог часами говорить о семье, их «мире», но всё это оставалось туманными рассказами, без единого доказательства. Его витиеватые обещания «потом» только давили на психику. Устав от них, Ирина прямо предложила сделать генетический тест.

Виктор выслушал её внимательно, не перебивая. Но, когда она дошла до сути, он слегка прищурился – взгляд стал тяжёлым и колким. Похоже, её идея показалась ему переходящей черту дозволенного.

– Если бы я хотел кого-то обмануть, – сказал он тихо, с нажимом, – тест не стал бы помехой.

У Ирины опустились плечи, но Александр встал на её сторону.

Он сумел убедить Виктора. Но надежда увидеть разлом, проход на Ту сторону, растаяла, когда домашний доктор Севастьян взял кровь в процедурном кабинете (в замке был и такой) и несколько лабораторий подтвердили её родство с Виктором. Бумаги выглядели подлинными, и это притупило недоверие, но не развеяло его окончательно. Александр продолжал убеждать: нужно время. Он говорил, что вера Ирины окрепнет, когда она познакомится с историей и культурой своей земли, узнает родственников, увидит весь Юг. Мол, тогда всё встанет на свои места, и она сама переступит границу между мирами. Но когда это случится, он сказать не мог. Виктор опасался покушения. Он считал, что Север уже знает о возвращении «избранной», и велел быть бдительными даже дома.