Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть I (страница 16)
Иссушала беглецов на новой земле жгучая жажда, и не было спасения от неё. Тогда вынул Родослав из груди сердце и зарыл его в раскалённых песках. На месте том вытянулась до самой верхней земли исполинская золотая яблоня. Скрыла она под сенью своей странников, утолила плодами сочными их жажду. А за ней выросли и другие деревья, и зацвели тут пышные леса, народились звери и птицы. И прозвали Родослава Чародеем за спасительный дар его.
Возвели здесь странники дома да крепости и стали жить в гармонии и благодати. Бессмертный и смертный стали равными и зачали союз, славный поныне. Родослав первым из бессмертных надел берёзовый венок на голову смертной девы и назвал её женою своей. И стала она праматерью всех яров – той, что оберегает от худого, греет в тёмные ночи и дарует силу в час испытаний. И народились через её кровь первые сыны и дочери южной земли, и укрепили они корни отца своего на пробудившейся земле.
Отдал бессмертие своё южным пескам Родослав Чародей, оттого и прожил всего три столетия. После замирания погребли прах его в корнях великой яблони, подарившей плоды новой жизни. Вырос вокруг неё могучий народ, именуемый ярами. И слышат потомки Родослава в шелесте листвы голос великого предка, в тишине лесов – шаги его. И помнят заветы его, и хранят свободу, честь и справедливость. И никому не отказывают они в помощи, для каждого находят кров и хлеб, ибо сердце внуков Родослава больше северной зимы.
Не сосчитать всех иноземцев, сбежавших от дикого кровавого голода на цветущую южную землю и нашедших здесь дом и покой. Познали они под сенью великой яблони благодать Родослава, переплелись корнями с внуками его. Покуда льётся над их потомками солнечный свет, покуда цветут сады и шумят леса, будет течь в их жилах сила Родослава и его бессмертный завет.
Глава 6. Южная жизнь
Замок Ярый шип был отрезан от города крепостными стенами и смотровыми башнями. Все входы охранялись камерами и широкоплечими дозорными в песочной форме: никто не мог войти или выйти без ведома Виктора. Ирина убедилась в этом, когда однажды на прогулке ускользнула от Авроры и попросила дюжего стражника открыть ворота. Ответом ей был красноречивый взгляд – на неё смотрели как на дурочку. Позже Александр (так Виктор велел называть Сашу, саму же Иру иначе как Ириной и не звали) пристыдил её за самоубийственное легкомыслие. Мол, нельзя так безрассудно рисковать собой, агенты сиверов только и ждут, когда она сама бросится им в руки. Ирина хотела огрызнуться, но прикусила язык. Александра задевало её недоверие, и она не могла сказать ему, что просто хотела убедиться, что город настоящий, что он действительно
Ирина гуляла по внутренним дворам, пересекала мощёные дорожки между арками древних построек, заглядывала в конюшни и гаражи, сидела в тени парка у пруда… Она видела, как замок ведёт свой размеренный быт, как живут его обитатели: хозяева, многочисленные работники, молодые ученики Александра. Последние почти не покидали свою территорию за парком, они жили изолированно во флигелях и тренировались в своих корпусах. Всё выглядело слишком сложным для постановки. Можно было бы разыграть отдельные сцены, но создать целый уклад… Невозможно. Ради чего? Ради неё? Смешно. И всё же что-то не давало ей покоя.
Ощущение фальши не исчезало, хоть и не находило подтверждения. Иногда Ирине казалось, что она спит, что это глубокая кома, затянувшаяся фантазия или виртуальная игра… Она чувствовала себя запертой где-то на юге страны в секте с чудными верованиями. Разные объяснения сменяли друг друга, но ни одно не укладывалось в привычную реальность, и она решила: если выхода нет, остаётся принять эту «правду» – хотя бы на время. Надолго её не хватало. На смену одним сомнениям приходили другие.
Погружаясь в новый быт, Ирина ощущала странное затяжное ожидание. Мало-помалу разобравшись в себе, она поняла: ей нужен откровенный разговор с «братом». Она ждала этого момента напряжённо, с внутренней уверенностью, что рано или поздно Виктор сам пригласит её в кабинет, расскажет о семье, родителях, себе. Она словно стояла у закрытой двери, веря, что её точно откроют. Но дверь оставалась неподвижной. Виктор постоянно был в разъездах и редко задерживался в замке на несколько дней: «реформирование Совета старейшин требовало его прямого участия». Всю заботу о «сестре» он сложил на Александра, Аврору и Софию. Даже дома он исчезал в рабочих заботах: заседания в Зале совета, переговоры, документы. Вечерами часто вместо него семейным ужином руководила его жена.
Софию Ирина увидела через несколько дней после экскурсии. В столовой, украшенной замысловатыми орнаментами и вычурной позолотой, собралась за обедом вся семья. Одетая в чужую одежду, расшитую узорами, Ирина чувствовала себя неловко и нелепо. Она словно попала в глянцевый сериал, в котором красивые и богатые герои в красивой и богатой обстановке чинно ведут светские беседы, поскрипывая вилкой и ножом. Ей казалось, что она здесь лишняя, что ей как можно скорее нужно уйти. Официальное знакомство с семьёй, устроенное Виктором, только усилило её смущение. Александр уже успел представить Ирину её новым «родственникам» – двоюродной племяннице Зоряне и шурину Евгению. За ужином они старались быть с ней деликатными и дружелюбными, но вот София…
Эта царственная ярчанка с глазами, чернеющими, как грозовое море, сжатыми в тонкую линию губами и идеально уложенными в чёрный узел волосами держалась холодно, словно выставив незримый щит. Внешне жена Виктора была безупречно красива, но надменное выражение лица и громовой жгучий голос создавали отталкивающее впечатление. София держалась независимо, словно смотрела на всех с высоты, которой никто не мог достичь. Ирине она уделяла не больше внимания, чем остальным, будто появление внезапно найденной «избранной» было в замке обычным делом. В этом сдержанности сквозило нечто большее, чем просто равнодушие. Ирине казалось, что за ней скрывается нарочитое пренебрежение.
– Опять чем-то недовольна, – как-то после обеда шепнула Аврора, когда девушки поднимались по центральной лестнице.
– Она всегда такая? – тихо спросила Ирина.
– Только когда ссорится с Виктором. А ссорятся они постоянно. Думают, что никто этого не замечает. Они даже живут отдельно, на четвёртом этаже.
Зоряна, опередившая их на несколько ступеней, обернулась и посмотрела на Аврору так, будто та сказала нечто неуместное – в её жемчужно-серых глазах промелькнуло неодобрение.
– На моей памяти они никого не пускали на свою территорию, – невозмутимо продолжила Аврора, – хотя с ними рядом недолго жила Илга.
– Это кто?
– Младшая сестра Софии. Ей готовили хорошее место рядом с Виктором. Надеялись, она остепенится, возьмётся за ум, займётся карьерой. Для этого София и привезла её сюда. Но они разругались. Илгу отправили обратно к родителям. Ты же видишь, характер у Софии не цветочный мёд…
– У всего есть свои южные и северные стороны, – неожиданно перебила обычно молчаливая Зоряна.
– Я лишь хочу сказать, что София бывает несправедлива и нетерпима к тем, кто отличается от неё, – вздохнула Аврора. – Мне нравилась Илга. Она совсем другая – открытая, остроумная, дерзкая. Ты бы слышала, как она разговаривала с Виктором! Никто не осмеливался ему так отвечать!
– Они тоже ссорились?
– Да нет… Просто она слишком многое себе позволяла. Могла съязвить, посмеяться… ослушаться. Говорят, её видели с Черновым. С Владимиром. Но это слухи! Она, конечно, сумасбродка, но не настолько же, чтобы путаться с сивером, – Аврора смешно высунула язык, изображая тошноту. – Но птица не поёт без причины, а люди не шепчутся без повода. Когда она опять сбежала на Ту сторону и купила бар, Кирилл хотел её вернуть. Но она испарилась, как роса на солнце. Столько яров бросили на её поиски – не смогла бы она сама удрать. Может, и правда Чернов ей помог. Это потом уже Кирилл смирился, что дочь, мол, непутёвая. А тогда шуму столько было, молвы.
Зоряна взбежала на несколько ступенек вверх, отгораживаясь от разговора. Одёргивать Аврору она больше не собиралась, но и слушать её тоже не хотела. Ирине стало не по себе, и она попыталась сгладить неловкость:
– Сёстры часто не похожи друг на друга. Это нормально. У меня были одноклассницы-близняшки, они только внешне…
– Да это понятно! – оборвала её Аврора. – Просто прежде чем кого-то упрекать в гнилых ветвях, стоит внимательнее посмотреть на своё древо, – она поморщилась, но тут же вздохнула, сбавляя резкость:
– Нет, Илга славная, конечно. Жаль, что она тут не осталась. Зато Евгений прижился…
Только Ирина открыла рот, чтобы задать вопрос, как сзади раздался лёгкий топот. Она хотела оглянуться, но что-то тёплое и ловкое коснулось её талии, коротко щекотнуло сквозь ткань.
– Ой! – она вздрогнула, едва не подпрыгнув.
– Проверка на бдительность провалена! – раздалось над её ухом. – Девушки, не задерживайтесь, – это был Александр. – На заседании солнце без вас не взойдёт.
Он весело ухмыльнулся, подмигнул Ирине и, боком протиснувшись между ней и Авророй, перескочил через две ступеньки разом. Уже обогнув Зоряну, бросил через плечо: