Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть I (страница 15)

На мгновение он замер рядом, затем наклонился чуть ниже, почти касаясь её. Она застыла, не зная, отстраниться ей или остаться на месте. От Саши пахло одеколоном – свежим, с лёгкой горчинкой, будто в нём смешались ароматы луговых трав и древесного дыма. Сердце забилось быстрее, и ей пришлось заставить себя сосредоточиться на карте.

– Сейчас эта территория принадлежит нам, – Саша протянул руку, и её кожа уловила едва заметное движение воздуха. – А мы вот здесь, – его палец мягко лёг почти в центр Света яров.

Ира медленно выдохнула и, чтобы отвлечься, вытянула шею, рассматривая рядом с указанной точкой незнакомые географические объекты.

– Город-крепость Ярый шип, река Лоза, деревня Янтарный дол, Осенний лес… – шёпотом читала она названия; наткнувшись на знакомое слово, она забыла о смущающей близости и вскинула голову. – Река Вольма? Так же называется группа!

– Да, это наши ребята, – Саша широко улыбнулся. – Правда, барабанщик у них из сиверов… А вот тут сейчас Виктор и София, – он обвёл замок, расположенный на восточном побережье Сонного моря.

Ира вернулась к Ярому шипу и прищурилась:

– Хребет Рыбий шип, лес Ярая куща… Как такое можно придумать? – растерянно спросила она. – Саша, неужели это правда реальные места?

– Да.

– У меня в голове это всё не умещается!

– Понимаю.

Ира оглядела обособленно пестревшие в стороне Вольные, Сухие и Пустые земли и остановилась на севере.

– Здесь живут эти… вампиры?

– Да. Их земля поделена на восемь вотчин – по количеству семей. Сейчас идёт столетие Черновых. Их семья регулирует отношения между кланами и ведёт какую-никакую внешнюю политику, – Саша царапнул ногтем центральную северную точку.

Между крутыми острыми хребтами там тянулась крепость Чёрный плющ, а подножия гор обхватывали широкие лапы Чёрного бора.

– Получается, у них как бы восемь регионов, да?

– Ну… Можешь это так считать.

– А у вас?

– У нас, Ирина, исконно было двенадцать «регионов». Но сейчас некоторые семьи утратили влияние. Жемчужные пади Тиховых, – Александр отметил жестом участок на юго-западе, – существует только номинально. На деле род Тихомира растворился в соседях. Их земли контролируют Сияренко, Бурояр и Доброгнеевы. Дмитрий Ветродарович – благородный яр, но не воин и не стратег. Он, скорее, философ, чем правитель. В Совет старейшин не входит. Дмитрий – скорее, хранитель имени и родового замка, Гнезда Лунь, чем глава дома в полном смысле.

– М-м-м… То есть Севером управляют Черновы? А тут кто?

– В этом столетии да. У нас – Громовы. Всегда Громовы. Виктор. Идём?

Когда они вышли в коридор, Ира почувствовала себя свободнее. В кабинете «брата» что-то давило на неё, словно воздух там был тяжелее. Возможно, всему виной была лавина информации, обрушившаяся на неё и не оставившая времени на осмысление. Всё вокруг казалось реальным, но оно не могло быть правдой. А Саша… он говорил так естественно, так убедительно. Он не мог играть во всё это! Саша чувствовал её колебание. И не давил. Они прошли длинный ряд колонн и начали спускаться по широкой центральной лестнице.

– А отец Виктора? – вдруг вспомнила Ира. – Ты так и не рассказал…

– Его не стало очень рано, – Саша произнёс это ровно, но за его внешним спокойствием пряталась напряжённая сдержанность. – Он едва успел переступить порог цветения. Думаю, сказались тяжёлые годы войны, раскола… ещё и поступок Елены. После её побега он два года почти не поднимался с постели. Виктор взвалил всю ответственность на себя…

Саша не договорил – его отвлекли. Навстречу им стремительно поднималась маленькая пышногрудая женщина лет пятидесяти в просторном платье-халате и в платке, повязанном тюрбаном. Завидев их, она вдруг схватилась за сердце и замерла. Ире она напомнила упитанного суриката с чёрными блестящими глазками.

– Ох! – выдохнула женщина и заморгала быстро-быстро. – Родослав всемогущий… – она всплеснула руками и радостно залепетала:

– Яснушка наша, Яснушка светлоликая, солнцем поцелована, в меду да росе купана, ветром убаюкана… Ой, кровинка ненаглядная, неужто домой вернулася, неужто праматерь вывела? Счастье-то какое! Неужто своими глазоньками вижу?

– Ну, Анисья, – Саша прервал причитания, сердечно приобняв женщину. – Не волнуйся, не волнуйся… Тебе беречься надо.

– Ну тебя, пустодуй оглашенный! – Анисья сердито оттолкнула его и снова зачастила:

– Дай хоть наглядеться на зорюшку нашу, соколицу яснозоркую. Добро пожаловать, милая, ро́дная… Ох! Ты поела, моя ягодка? Я уж не знала, чем тебя порадовать, доченька.

Ира опешила от такого напора.

– Я… Я ещё не успела… – смущённо соврала она.

– Александр! – ужаснулась Анисья. – Квашеной капустой кормлен ты, что ли? Ты чего девчонку голодную по замку таскаешь? Экий ты бестолковец! Ростом в дуб, а разумом в быльё! Мирослава, яблочко моё, идём скорее на кухню, – она подхватила Иру под локоть. – Я тебе такое мяско сочное найду! А этому пустодую угольки скормим!

– А не ты ли меня одними овощами потчевала? – поддел её Саша. – Потому, видно, корнями в землю упёрся, а вершиной в тумане заблудился.

– Тьфу ты! – Анисья отпустила Иру и хлопнула Сашу по плечу. – Наговоришь чего! Пустыми супами сыт и будешь теперь. Что мне твои разговоры? Слышишь шорох в ветвях? – она воздела руки к потолку. – Это слова пустые по ветру летят.

Саша вдруг посерьёзнел. Он шагнул ближе, мягко, но уверенно вставая между ней и Ирой.

– Ирина ещё не переступила порог зрелости.

– Как так? – весёлый огонёк в глазах Анисьи померк. – Я чего-то запамятовала? Почему Ирина?

– Мирослава привыкла к своему другому имени, – скупо пояснил Саша. – И домой она вернулась раньше срока.

Анисья прижала руки к лицу и покачала головой.

– Приготовь Ирине что-нибудь, мы скоро придём.

– Да-да, – торопливо закивала Анисья и, что-то бормоча себе под нос, поспешила вниз.

Саша проводил её взглядом и, усмехнувшись, сказал:

– Анисье триста двенадцать лет, почётный долгожитель нашей крепости и повариха от Солнца! Нам нужно беречь её, здоровье уже не то…

Ира ошеломлённо моргнула и медленно провела ладонями по лицу.

– Так у вас выглядят старики?

– У нас, Ирина. Так выглядят старики у нас.

– Это всё происходит в моей голове, да? – одними губами проговорила она. – Это галлюцинации или кома…

В тот день Ира была пьяна впечатлениями и за столом в столовой, не подумав, спросила у хлопотливой кухарки, правда ли ей триста двенадцать лет. Анисья крякнула, закатила глаза и взмахнула рукой, будто отгоняя пустяковый вопрос:

– Солнце вставало и садилось столько раз, что я уж сбилась со счёта. Сколько яблоня шумит, девонька, столько и я живу.

– И я столько проживу? – изумилась Ира.

– А как же! – Анисья засмеялась. – Проживёшь, Яснушка, коли в сердце твоём лето не кончится.

Александр решил, что Ира наконец поверила им, и убедил её остаться «погостить», пока она не узнает достаточно, чтобы во всём разобраться и принять взвешенное решение. Для пущей убедительности он снова заговорил о взломанной квартире, о преследовании сиверов. Ира уже не была уверена в том, что закрывала дверь и что мужчины на кладбище были… странными. Но ведь в парке они стреляли в неё и Сашу… Другого выхода не было, ей оставалось только плыть по течению и наблюдать.

Легенда о Родославе Чародее

На рассвете багрового времени правили верхней землёй два брата. Были они солнцами с горячими, бессмертными сердцами. Равные по рождению, не уступали они друг другу в могуществе, но жили мирно и ладно. Чем старше становились правители, тем ярче разгоралась в них огненная сила. Наконец выросла она столь велика, что дрогнула от её тяжести голубая твердь.

Покрылся простор трещинами, и поползла сквозь разломы на нижнюю землю мгла. Задумались ярые братья, как быть им, как свет сохранить и мир не погубить. И постановили: коли не могут они сдержать исполинскую силу свою, то надобно им разойтись. Решено было младшему Родославу спуститься к белым пустошам и отыскать себе новый дом.

Верный слову своему, покинул он брата и отправился по избранному пути. Долго бродил Родослав среди бескрайних снегов, покуда не повстречал подобных себе по облику. Величались они сиверами, бессмертными хозяевами Севера. Примкнул он к их племени и познал законы и обычаи звериные. Холодная мёртвая кровь текла в жилах сиверов, потому пили они алую жизнь смертных. Лишь она даровала их слабым телам силу солнца.

Не мог светозарный Родослав покориться дикому укладу, кой издревле правил северянами, и дерзнул написать новые законы. Поставил смертного он равным бессмертному и велел соплеменникам отныне кормиться мясом и кровью животных. Многие, в ком не погас ещё огонь, прислушались к мудрой речи его и пошли за ним. Однако другим северянам не по вкусу пришлась дерзновенность чужеземца, и задумали они покарать его.

Знали сиверы, что не отступится Родослав от сказанного, ибо слово его – деяние. Потому сговорились они подлостью Врана, сородича его, сгубить храброе солнце и напали на него под покровом тьмы. Три дня и три ночи, не щадя себя, сражался Родослав за соратников и смертных, за истину светозарную свою. Бок о бок рубились рядом с ним и соратники упрямые его. Много крови поглотила Волчья пасть в те грозные часы. На четвёртый день отступили северяне, но лишь на время. Покуда собирали они новые силы, повёл Родослав выживших на Юг.