Виктория Холт – Солнце в зените (страница 34)

Все происходило совершенно не так легко, как король думал, потому что, более остального, население опасалось гражданской войны. Народ относился к Эдварду с любовью, но понимало, - тот был из страны выставлен. Действительно, англичане знали, - Генри - слаб, но за его спиной находился Уорвик, а Уорвик обладал почитаемой людьми аурой величия.

Однако, прибыв в Йорк, Эдвард узнал, - там есть множество мужчин, готовых встать под его знамена, и начал оттуда движение на юг страны. Приблизившись к Банбери, он услышал, что Джордж Кларенс неподалеку, и вскоре после того брат выслал вперед посланца, объявив королю о своем желании провести переговоры.

Найдя в послании нотки примирения, Эдвард обрадовался. Он верил, - Джордж успел быстро пожалеть о враждебных ему действиях.

Тем не менее, король задумался. Может ли действительно быть так, что Кларенс ищет мира? Это слишком хорошо, дабы оказаться правдой. Если так, он простит Джорджа от всего сердца. Не то, чтобы Эдвард ему еще когда-либо доверится, говоря откровенно, старший Йорк никогда всерьез не полагался на среднего. Но, опять став с Кларенсом друзьями, можно добиться перехода к себе солдат Джорджа и вливания их в свою армию, а это будет для Ричарда Невилла значительным ударом.

Да, в самом деле, Эдвард примет Кларенса с распростертыми объятиями. Встреча должна состояться, и без промедления.

Внешне встреча прошла тепло и с любовью. Кларенс покаянно взглянул на Эдварда и уже опустился было на колено, но старший брат положил руку ему на предплечье и произнес: 'Так значит, Джордж, ты хочешь, чтобы мы опять стали друзьями?'

'Я чувствовал себя самым несчастным человеком в мире', - ответил Кларенс. 'Все это было настолько неестественно. Я находился под воздействием Уорвика, но теперь хочу от данного влияния уйти'.

'Мы оба находились под его воздействием, - на тебя оно повлияло так, что ты пошел против собственного брата и женился на дочери Уорвика'.

'Я сожалею обо всем, что успел натворить...исключая мой брак с Изабель. Она - добрейшее создание, и я очень ее люблю'.

Эдвард кивнул, но сам подумал: 'Изабель - богатая наследница, и, помимо нее, ты очень любишь еще ее земли и деньги'.

Джордж продолжал: 'Я больше не хочу оставаться с Уорвиком. Я хочу вернуться домой. Наша сестра Маргарет написала мне послание, насквозь пронизанное любовью. Как же я страдал'.

'Я тоже очень страдал после твоего ухода', - напомнил брату Эдвард.

'Но сможешь ли ты меня простить?'

'Да, как же иначе?' - ответил король.

'С Божьей помощью, вместе мы сразимся с этим изменником Уорвиком. Мы получим его голову и установим туда, куда они определили голову нашего отца'.

'Совсем не Уорвик установил голову нашего отца на стены города Йорка и приклеил к ней бумажную корону, Джордж. Это совершили наши противники...наши общие противники. Но ты прав, мы разгромим Уорвика'.

'Я приведу его к тебе в цепях'.

'Твоего тестя, твоего прежнего друга! Я бы желал, дабы с ним обращались с уважением, если нам повезет его пленить. Я никогда не сумею забыть, как Ричард Невилл занимался моим обучением, как показывал мне манеру сражаться и демонстрировал, каким образом завоевать корону. Иногда я думаю, что больше меня ранил именно разрыв Уорвиком нашей дружбы, а не похищение им у меня трона. Я всегда буду относиться к нему с почтением. У Ричарда имелись свои причины, и тебе это известно, сделать то, что он сделал. У Уорвика постоянно есть собственные мотивы. Сейчас - он мой враг, но я его бесконечно уважаю'.

Джордж Кларенс подумал, какой же старший брат глупец. Но герцог знал, такова слабая теневая сторона Эдварда. Король мог проявлять безжалостность, но там, где дело качалось личных чувств, он смягчался. Эдвард женился на Елизавете Вудвилл, был готов простить человека, похитившего у него корону, и даже родного брата, его обманувшего и разочаровавшего. Не удивительно, что он потерял трон! И опять потеряет, и, если Генри оттуда тоже согнать, останется лишь один, достойный престола: Джордж, герцог Кларенс.

Таким образом братья помирились, и, как Эдвард точно предсказал, предательство Кларенсом Уорвика и его возвращение под крыло короля неминуемо оказало желаемое воздействие. Можно было без помех входить в Лондон.

Когда до него дошли известия о бегстве Джорджа, Ричард Невилл находился в Ковентри. В этом заключалось еще больше горечи, ибо Людовик подписал с герцогом Бургундским перемирие, установив подобным путем с противником Уорвика дипломатические взаимоотношения. К Кларенсу можно было испытывать только презрение. Граф никогда ему не доверял, но с французским королем связывал самые горячие надежды. Маргарита Анжуйская покинула Францию и, вместе с принцем Уэльским, с Анной и с графиней Уорвик уже готовилась высадиться на английский берег. Сам Ричард Невилл направлялся к кульминационному этапу своего плана. Тем временем Эдвард прибыл в Лондон. При виде серых стен Тауэра его настроение взлетело к небесам, и король уверил себя, что Елизавета совсем близко.

Прежде всего Эдвард поехал в собор Святого Павла вознести Господу хвалу, ведь тот позволил ему вернуться. Затем он должен был увидеть Генри, расположившегося во дворце епископа Лондона, стоявшего поблизости. Уорвик приказал, дабы Ланкастера перевели туда и поместили под надзор архиепископа Невилла, который возил бы блаженного монарха по улицам, пытаясь возродить в населении восторг перед ним.

Все это вызывало определенные трудности, ибо люди не слишком сильно проникались обликом несчастного и трогательного создания. В Генри не было ничего по-королевски величественного. Когда архиепископ подумал, что Эдвард может скоро прибыть, - такой привлекательный, осиянный своим исключительным обаянием, притягивающим к нему сердца, как в юности, так и теперь, - ему показалось, что самым благоразумным станет - вернуть Генри обратно во дворец.

Стоило Эдварду приехать и встретиться с водворенным в стены архиепископской резиденции Генри, тот сконцентрировал на младшем сопернике взгляд и произнес: 'Добро пожаловать, кузен. В ваших руках моей жизни ничего угрожать не будет'.

'Я не собираюсь причинять вам вред', - заверил Эдвард. 'Вы можете вернуться к вашим молитвам и к вашим книгам'.

'Благодарю вас, от души благодарю. Именно этого я всегда и желал'.

'А сейчас', - подвел черту король, - 'в убежище'.

Елизавета уже ждала там, ее прекрасные локоны лежали на плечах, как Эдварду нравилось больше всего. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, после чего предались пылким объятиям.

Мгновение было наполнено чувствами, и даже Елизавета ощутила, как из ее глаз льются слезы. Эдвард вернулся, но она постоянно понимала, - так и будет.

'Моя отважная королева', - прошептал он.

'Я так счастлива, что вы вернулись. Сейчас мне кажется, - все уже позади. Остальное не важно, если вы останетесь со мной навсегда'.

'Так долго, как позволит мне Господь', - успокоил ее король.

'Эдвард, мы прожили тут, - в убежище, - все эти месяцы. Нам не удалось бы протянуть столь значительный промежуток времени, если бы не наши добрые друзья'.

'Они будут вознаграждены. Теперь все наладится. Я намерен одержать победу'.

К королю подошла Жакетта и тоже попала в теплые объятия. Эдвард никогда не верил сплетням о том, что она - колдунья и пленила его для своей дочери с помощью волшебных чар. Монарх любил Жакетту и понимал, почтенная дама на протяжение вынужденного отсутствия супруга оказывала Елизавете неоценимую помощь и, как могла, утешала ее.

'Вы же до сих пор не видели вашего сына!' - воскликнула Елизавета.

'Моего сына...мальчика, о котором я всегда мечтал! Принесите его ко мне. Я хочу на него посмотреть'.

'Мы назвали его Эдвардом...в вашу честь'.

'Хорошее имя'.

Король в изумлении взглянул на ребенка. Его возлюбленный сын - совершенно здоровый мальчик, радующий не только сердце отца, но, что еще важнее, монарха, которому следует быть уверенным в наличии наследников.

Эдвард взял младенца на руки и нежно поцеловал в бровь. Малыш открыл глаза, торжественно посмотрел на родителя и, секунды спустя, снова заснул, тогда как по королю уже со всех сторон карабкались его маленькие сестры. Монарх передал сына Елизавете и обнял девочек одним охватом, дабы ни одна не возмутилась, что другой досталось больше любви, нежели ей.

'Вы собираетесь остаться с нами?' - спросила Елизавета. 'Когда мы отправимся домой?'

'Наш дом - здесь', - поправила ее Мария.

'Нет, моя драгоценная', - ответил Эдвард. 'Вы вернетесь домой, где вам и надлежит быть. Больше мы сюда не придем. И ты удивишься, когда окажешься в своем настоящем доме, любовь моя'.

Девочки обозревали Эдварда широко распахнутыми глазами. Они были счастливы. Король вернулся - вернулся их высокий смеющийся и красивый отец, и, пусть Мария едва могла его узнать, а Сесиль - так вообще не узнала, принцессы, как одна, понимали, - возвращение Эдварда - лучшее, что могло с ними приключиться.

Эдвард объявил, что всем им следует немедленно отправиться в замок Байнард, поэтому надо готовиться к отъезду. Там семья останется до тех пор, пока он не предпримет всех мер по обеспечению в стране безопасности.

Таким образом, изгнанники поехали в замок Байнард, поскакав вдоль берега реки, где народ, увидев короля, его прекрасную королеву и их чудесных детей, встречал их восторженными восклицаниями. Сама Елизавета держала на руках ребенка. Она сидела с ним в носилках, ее изумительные золотистые волосы обрамляли совершенные черты лица, словно нимб. Люди, приветствовавшие Эдварда, малютку-принца и крохотных девочек, приветствовали и Елизавету, пусть и понимая, что именно благодаря ее алчной семье граф Уорвик отвернулся от короля.