Виктория Холт – Солнце в зените (страница 36)

В Уэймуте высадились Маргарита Анжуйская и ее сын Эдвард, называвший себя принцем Уэльским.

Анна ждала в маленьком монашеском доме вне пределов Тьюксбери, прекрасно зная о сражении, разразившемся между войсками Эдварда Йорка и теми, кто объединился под знаменами короля Генри. Ей уже было известно о гибели отца при Барнете и, в глубине души, девушка возлагала мало надежды на победу без его участия в битве.

Анне не хотелось ничего, только бы эта война завершилась. Ее обручили с принцем, и она даже поверила, что их чета сумеет прожить вместе в определенном согласии. Девушка не отличалась яростностью, подобно Маргарите, и не пыталась никому навязать свою волю. Анна часто вспоминала о Ричарде Глостере и о том, что этот странный поворот судьбы развел их по разные стороны развернувшегося конфликта. Что бы не случилось, Ричард поддержит брата, а Анне, разумеется, придется отстаивать правоту отца.

'И все равно, мне безразлично их противостояние', - думала она.

Насколько другой оказалась Маргарита. Нежные взаимоотношения, установившиеся между ними, производили впечатление странности, слишком разными являлись свежеиспеченные родственницы, - Анна была мягкой и послушной, Маргарита - неукротимой. Несчастная Маргарита! Для нее стало ужасным ударом услышать о гибели Уорвика. Она приводила в ужас своим гневом, проклиная все и всех, попадавших в поле ее зрения.

Сейчас она ушла вместе с войсками сражаться против Эдварда, и второй Эдвард, суженый Анны, находился с ней рядом. Девушка испытывала глубокое замешательство. Пожелать им удачи значило пожелать поражения Ричарду, а она этого сделать не могла. Юная Невилл не представляла, о чем молиться, на что надеяться, Анна чувствовала себя потерянной и загнанной в тупик.

Битва успела завязаться, и ее итог мог выясниться в любой момент.

Анна поднялась на верхний уровень дома и окинула взглядом дорогу. Она долго там сидела...ожидая.

Затем, в конце концов, Анна увидела, как они приближаются...потрепанная группа...с ними скакала Маргарита, и девушка поняла, что случилась трагедия.

Горе переполняло Маргариту. Финал ее сразил. Было больно видеть, как эта гордая женщина отрешилась ото всего, кроме своего несчастья.

Ее сын умер...погиб в сражении, и Маргарита уже никогда не станет прежней. Большая часть наполнявшего бывшую королеву огня исчезла, и та превратилась в пожилую женщину.

Анна пыталась утешить ее, но для Маргариты утешения отныне не существовало.

'Все эта юность...вся эта привлекательность...ушли...ушли', - сетовала она. 'Они убили его. Они могли оставить мне моего сына. Мы проиграли. Ничего больше уже произойти не способно. Они поместили моего мужа в Тауэр...убили моего сына. В нем были сосредоточены все мои надежды...Я потеряла моего прекрасного мальчика, а вы, дитя мое, утратили вашего супруга'.

Анна не знала, что ей делать. Она старалась успокоить Маргариту, отвела ту в тихую комнату и каким-то чудом убедила прилечь на кровать. Бедная королева некоторое время спокойно лежала, безучастно глядя в лицо навалившемуся на нее страданию.

Но долго оставаться бездеятельной оказалось ей не по силам. Маргарита встала. Она принялась извергать проклятия в адрес каждого, но основная их доля досталась человеку, названному королевой Узурпатором. 'Эдвард, утверждающий, что он - король...он убил моего прекрасного сына, так пусть душа его сгниет в аду'.

Являлось безумием давать выход обуревавшему Маргариту гневу, тут легко мог оказаться кто-то из желающих донести ее проклятия до слуха Эдварда. Он был снисходителен к противникам, но своими 'благословениями' бывшая королева делала эту снисходительность крайне затруднительной. Да и гибель принца принесла новые осложнения, занимающие теперь все его мысли. При жизни Эдварда Ланкастера Генри находился в безопасности, ликвидация прежнего монарха не отличалась даже минимальной пользой, ведь ему наследовал сын. Сейчас же юный Ланкастер ушел в мир иной. Между Эдвардом Йорком и безопасностью его династии стоял лишь наполовину слабоумный затворник.

Все равно, Маргариту следовало заставить молчать. К счастью, народ всегда ее ненавидел, и, без сына и мужа рядом, она не представляла никакой опасности.

Пока Эдвард Йорк обдумывал данные проблемы, до него дошли новости о разразившемся на севере восстании. Король выдвинулся на север страны, однако, добрался только до Ковентри, где услышал о высадке в Англии Бастарда Фальконберга и о его марше в направлении Лондона. Этот человек приходился незаконнорожденным сыном Уильяму Невиллу, барону Фальконбергу. Уорвик назначил родственника капитаном своего флота, чьим долгом стало курсировать по Ла Маншу и перехватывать корабли, которые Эдвард мог отправлять во Францию. Его высадка заключала в себе угрозу посерьезнее любого восстания на севере, и монарх немедленно развернул войска, начав поход на юг государства.

Услышав, что Фальконберг прошел через Кент, вербуя людей, готовых следовать за ним и сражаться ради короля Генри, что он уперся в заставу Олдгейт, и, получив отказ лондонцев его пропустить, подверг огню восточные окраины столицы, Елизавета ужаснулась. Ее брат, граф Риверс, посоветовал королеве не отправляться, на этот раз, в убежище, но, напротив, остаться в хорошо укрепленном Тауэре, ибо он был уверен, Эдвард скоро прибудет и погасит данное небольшое восстание.

Граф Риверс оказался прав. Когда Бастард осознал, что мощная и победоносная армия короля выдвинулась против него, и что сражение при Тьюксбери положило конец делу Алой Розы, он решил, - единственный оставшийся ему выход - бегство.

Фальконберг распустил своих сторонников, и они разбежались так быстро, как могли, тогда как сам полководец добрался до Саутгемптона, где попал в плен, был доставлен в Миддлхэм и там казнен путем отсечения головы.

Таким образом, для сопротивления наступил финал, и Эдвард отныне мог считать себя победителем. Осталась одна Маргарита, которую он надеялся держать под стражей, и несчастный свихнувшийся Генри в Тауэре.

Маргарита и Анна были привезены в Лондон, где король планировал устроить свой триумфальный вход в столицу. Эдвард не имел сил забыть о проклятиях, извергнутых бывшей государыней в его адрес, и хотел, дабы и она, и все остальные поняли, Маргарита потерпела сокрушительное и окончательное поражение. Он приказал, пусть и Маргарита, и Анна Невилл поедут в победоносной процессии. Им следует занять одну карету, что сделает явным их заключение под замком. Вместо шествия на коне во главе победивших войск, как, несомненно, королева представляла себе, ей пришлось пройти тот же маршрут в смирении и унижении. И выслушать насмешки населения над ней, скромной пленницей.

Лондонцы от всей души приветствовали Эдварда. Происходящая процессия и победоносный вход в столицу означали завершение боевых действий. Высокий и крепкий привлекательный человек являлся их королем, тем, которого они хотели, ибо сумел вернуть в страну благоденствие и мир.

Далее ехали пленные - надменная Маргарита, приносившая трудности с того самого момента, как сошла на английский берег в качестве невесты Генри, и несчастная бледная маленькая Анна Невилл, дочь и наследница великого графа, надеявшегося сделать ее однажды королевой страны.

Маргарита вызывала насмешки, а по отношению к Анне не выказывалось большого сочувствия. У народа была их прекрасная королева. Действительно, она добивалась милостей для своей семьи, но все прошедшие тяжелые дни Елизавета провела в убежище, где произвела на свет важного для государства наследника мужского пола. Кроме того, она отличалась внешней привлекательностью. Никогда еще трон не украшала более красивая пара, чем нынешние монархи.

Итак, жизнь шла своим чередом. Наступил мир. Эдвард одержал над противником победу. Неужели войнам Роз пришел конец?

Люди в это верили, боевые столкновения им претили, и население приветствовало человека, подарившего стране мир.

Тем временем король со свитой вернулись в Тауэрский замок. Чтобы отдохнуть там после проведенной процессии. Маргариту и Анну разместили в разных, отдельных друг от друга покоях, тогда как монарх с компанией отправился в обеденный зал - на приготовленный для них пир.

С одной стороны от Эдварда находился Ричард, с другой - Елизавета. Король испытывал глубокую любовь к брату, постоянно доказывавшему ему исключительно свою верность, было чудесно знать, что есть кто-то, кому можно безгранично доверять.

Но Ричард находился в сетях грусти. Вид Анны, сидящей в карете рядом с Маргаритой, сильно его задел. Бедная маленькая Анна, не совершившая ничего, кроме того, для чего была рождена. Он не мог ее забыть, воспоминания о днях детства снова нахлынули на Ричарда.

Эдвард объявлял: 'Юный Эдвард Ланкастер мертв. Теперь остался один Генри'.

'А он почти слабоумный', - пробормотал Гастингс.

'И при этом лицо движения', - вслух размышлял король. 'Восстание на севере вспыхнуло под знаменем его имени. Пока имя Генри будет использоваться, давая изменникам повод для мятежа, окончательного мира не наступит'.

Над столом воцарилась продлившаяся несколько мгновений глубокая тишина. Эдвард задумчиво воззрился вдаль.

Той же ночью в Уэйкфилдской башне Тауэра Генри Шестой был убит.