Виктория Холт – Солнце в зените (страница 33)

Королева Елизавета объявила, - она никогда не забудет услуг, оказанных госпожой Кобб и мясником. Одна - спасла ее ребенка, второй - уберег семью от голода.

Ричард Невилл мгновенно показал, что не собирается всерьез заниматься беглянками. Уорвик заработал бы в глазах населения крайнюю нелюбовь, приди ему в голову напасть на слабую женщину и ее крохотных детей. Отныне, когда Эдвард пребывал в изгнании, он воспринимал Елизавету, как ничего не значащую пешку.

Уорвик мог беспрепятственно двигаться вперед, воплощая планы по управлению страной руками Генри. В Англию должным образом вернется Маргарита, с ней - ее сын, принц Уэльский с женой Анной, и, в предначертанный час, его дочь станет королевой Англии. Знаменательный финал для Создателя королей. Поэтому, зачем тревожиться о Елизавете Вудвилл? Пусть остается в убежище со своим выводком. Она Ричарда Невилла совершенно не интересует.

Гонцам проникнуть в убежище труда не составило. Елизавета значительно воодушевилась, услышав, что Эдвард добрался до Брюгге и получил укрытие там от сестры Маргарет, герцогини Бургундской. Теперь королеве надлежало набраться мужества, ибо муж скоро обязательно к ней вернется.

Новости внушали надежду.

В свою очередь, Ричард Невилл даже возражений не выдвинул против крещения новорожденного принца в Вестминстерском аббатстве. Событие не сопровождалось церемонией, и Елизавета сравнила его с крещением старших девочек. Как необычно и странно, что подобный жребий выпал именно долгожданному сыну!

Но в ее мозгу отпечатались слова Эдварда. Долго это не продлится. Да и Жакетта заверила дочь в наличии знаков близкого возвращения супруга.

Настало и прошло Рождество. Появившийся 1 ноября маленький принц продолжил расти и развиваться. Семья попыталась отметить праздники так хорошо, как только могла, и, благодаря доброте тауэрского мясника, без еды они не остались. Госпоже Кобб и леди Скроуп удалось достать для всех некоторое количество теплой одежды, таким образом, борьба за существование благополучно преодолела еще одну ступень.

'В этом году Господь скоро пошлет нам весну', - обронила Жакетта. Ее взгляд лучился необычным провидческим сиянием. 'С весной придет и освобождение от нынешнего печального положения, я это знаю'.

Елизавета верила матери. Ее вера помогала выносить выпавшие на долю королевы в изгнании трудности и лишения.

При своем дворе в Брюгге братьев гостеприимно встретила Маргарет Бургундская. Ей было приятно оказать им услугу, однако, причина посещения выбивала из привычной спокойной колеи. Маргарет уже успела оставить след на атмосфере бургундского двора. Она унаследовала свой сильный характер от матушки и сейчас казалась более, чем когда-либо похожей на Гордячку Сис, но в природе дочери нашлось место доброжелательности, так не хватающей матери, и эта черта завоевала Маргарет при дворе мужа всеобщие любовь и уважение.

Герцог Шарль сдувал с жены пылинки. Маргарет стала прекрасной мачехой его сыну и дочери от первого брака. Также она была целиком предана родительской семье и предоставила себя в распоряжение попавшего в нужду брата. Повезло, что Бургундия являлась союзницей Эдварда и что взаимоотношения между Людовиком Французским и герцогом находились на гране крайнего противостояния. Разумеется, Людовик приходился Уорвику другом и был вынужден помочь ему вернуться в Англию, но, тогда лишь естественно, что Бургундия обязана равной помощью Эдварду, и, раз герцогиня - сестра короля, оказание поддержки станет еще легче.

Довольно странным казалось то, что выбивало Маргарет из равновесия почти так же, как утрата братом трона, пусть они и настаивали на временном ее характере, - предательство Джорджа Кларенса. То, что один член семьи объявлял себя врагом другого, было невыносимо.

В глубине души герцогиня решила попытаться убедить Джорджа прекратить этот бред. Она всегда его очень любила, - даже больше, чем Ричарда. Маргарет знала, - возможно, Ричард достойнее, он добр, усерден и верен Эдварду. О Джордже ей было известно, что тот редкий любитель поесть и выпить, особенно выпить, помимо прочего, Кларенс еще многое себе прощал. Он отличался тщеславием, ибо обладал некой долей обаяния, привлекательностью, тогда как остальные страдали от одного только беглого сравнения с Эдвардом, в каком-то роде умом, резкостью, проницательностью, скорее хитростью, нежели блеском рассудка. Но как объяснить свои предпочтения и неприятия? Джордж всегда был любимцем Маргарет.

Его следовало заставить осознать бесчестье перехода к Уорвику и противостояния собственному родному брату.

Эдварда слава двора Брюгге привела в изумление. Он и раньше понимал, что Бургундия, кроме могущества, превосходит Францию и в богатстве, но увиденное далеко отстояло и от его личного двора в Вестминстере и в Виндзоре, а короля Англии заслуженно считали редким человеком в любви к изысканным украшениям и предметам мебели.

Но сейчас было не время для подобных сравнений. Основной целью Эдварда являлось добиться помощи, которая позволила бы ему отплыть домой в Англию, прогнать Уорвика, и когда он это сделает...Что тогда? Мысль отрубить Ричарду Невиллу голову не могла вызвать у него особого восторга. В памяти короля роилось слишком много воспоминаний, связанных с Создателем королей. Как же он его превозносил в прежние дни! Подумать только, это привело к такому печальному финалу. Одним из худших последствий изгнания из собственного государства было осознание, что случившееся стало делом рук Уорвика.

Пусть Маргарет и являлась страстно преданной делу своего брата, ее муж не выказывал заметной склонности открыто поддерживать Эдварда.

'Людовик ждет не дождется возможности напасть на меня', - объяснял Шарль, - 'и если он и ланкастерцы вступят против нас в союз...Я окажусь в сложном положении. Людовик обращается с Маргаритой и ее сыном, как с чрезвычайно почетными гостями...даже словно с друзьями. Мне следует действовать осторожно'.

Герцог хотел помогать Эдварду тайно и не стал бы выходить открыто и демонстрировать свои симпатии. Это лишало сил, ибо законная поддержка Шарля дала бы далеко идущие результаты.

Как бы то ни было, Эдвард сохранял оптимистичный взгляд на вещи. Каждая неделя приносила новых сторонников. Торговцы и раньше знали о выдающихся качествах короля, как правителя, и проявляли готовность помочь ему, в том числе и деньгами из ганзейских городов. С течением месяцев Эдвард мог ощущать приближение дня, когда для него станет возможно высадиться в Англии с войском, способным добыть государю победу над противниками.

Минувшие месяцы сделали Эдварда крайне заинтересованным в некоем англичанине, взятом на службу при бургундском дворе и попавшему под покровительство его сестры. Им оказался Уильям Кэкстон, начавший карьеру в качестве торговца шелком при богатом купце по фамилии Лардж, одно время исполнявшем обязанности лорда-мэра Лондона. После смерти Ларджа Кэкстон отправился в Брюгге и вошел там в контакт с торговцами-искателями приключений. Он стал удачливым предпринимателем и многое сделал для развития экономических связей между Англией и Нидерландами. Однако, дожив до солидного возраста, - Кэкстону должно было исполниться около пятидесяти, когда Эдвард прибыл ко двору сестры, - он проявил интерес к литературе, и, получив предложение Маргарет присоединиться к ее свите, продолжив писательские труды, господин Уильям с радостью согласился.

Эдвард заговаривал с Кэкстоном о водивших с ним дела купцах-авантюристах, но того больше увлекала литературная работа, особенно переводимая тогда книга, называвшаяся 'Собрание повествований о Трое'.

Вместе король и переводчик обсуждали, какую бы уйму народа заинтриговал бы подобный том, и как печально, что прочесть его могут лишь немногие, ибо существует лишь одна копия, а создавать другую слишком долго.

Кэкстону доводилось слышать об изобретенном в Кельне процессе, получившем наименование печатного станка. Ему посчастливилось его увидеть и сильно заинтересоваться. Эдвард выслушал собеседника и согласился, что было бы хорошо приобрести данное изобретение, озадачившись, есть ли вероятность привезти новинку в Англию. Кэкстон выразил уверенность, - таковая отыщется, и, по завершении своего перевода, вознамерился снова отправиться в Кельн, после чего, при наличии удачи, установить печатный станок в Брюгге.

'Я это запомню', - пообещал ему Эдвард, - 'и, надеюсь, когда мы окажемся в Англии и в более счастливых обстоятельствах, вы посетите наш двор в Вестминстере'.

Уильям Кэкстон ответил, что это станет для него честью, ибо, пусть он и прожил долгое время за границей, будучи радушно принят при дворе герцогини Бургундии, все равно часто тосковал по родным местам.

Одна неделя сменяла другую со скоростью молнии, но Эдвард безостановочно и без устали собирал оружие и людей, дабы пересечь, наконец, Канал. В графстве Марч он сконцентрировал около 12 тысяч солдат, отплыв затем вместе с Ричардом Глостером и графом Риверсом из Флиссенгена. Погода оказалась на враждебной королю стороне, поэтому только десять дней спустя Эдвард добрался до Кромера. Некоторые из спутников монарха высадились, чтобы испытать состояние в области общественного мнения, и обнаружили его под твердым контролем Уорвика. Эдвард поплыл на север и, в итоге, высадился в Рейвенспуре.