Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 8)
— Спасибо, — ответила я. — Надеюсь, так и будет.
Черные глаза девочки внимательно рассматривали меня.
— Я же говорила, что она будет блондинкой. Я была просто уверена.
— Ловелла, — сказал Рок, — ты мешаешь нам ехать. Или слезай, или садись внутрь.
— Я останусь здесь, — заявила она. — Поезжай!
Рок подчинился, и мы медленно двинулись к дому.
— Они все ужасно хотят увидеть тебя, — сообщила мне Ловелла. Мы тут все время гадали, какая ты. И в деревне тоже все ждут. Всякий раз, как кто-то из наших спускается в деревню, к нему пристают с вопросом: «А когда же Невеста приедет в Пендоррик?»
— Надеюсь, они останутся довольны мной.
Ловелла лукаво взглянула на своего дядю, и меня снова поразило их сходство.
— Ему давно пора было жениться. Мы уже начали беспокоиться.
— Вот видишь, я недаром предупреждал тебя, — вмешался Рок. — Она у нас enfant terrible[9].
— Не такой уж ребенок, — возразила Ловелла. — Мне уже двенадцать.
— С годами ты становишься все ужаснее. Даже страшно подумать, что будет с тобой в двадцать лет!
Мы въехали в ворота. Я увидела впереди каменную арку, портик с каменными львами по обеим сторонам — потрепанными временем и непогодой, но все еще воинственными и грозными, стерегущими вход. И там стояла женщина, настолько похожая на Рока, что сомнений быть не могло — это была его сестра. Рядом с ней я увидела мужчину, как я заключила, — ее мужа и отца близнецов. Морвенна приблизилась к машине.
— Рок! Наконец-то. А это, я знаю, Фэйвел. Добро пожаловать в Пендоррик, Фэйвел.
Я улыбнулась ей и почувствовала облегчение оттого, что она так походила на Рока. Из-за этого она не показалась мне совсем уж незнакомой и чужой. У нее были густые, темные, слегка волнистые волосы, в полутьме напоминавшие вдовий чепец. Темное, изумрудно-зеленое платье очень шло ей, +оттеняя глаза и волосы, в ушах блестели золотые серьги.
— Я так рада увидеть вас наконец, — сказала я. — Я надеюсь, вы не были неприятно поражены, когда узнали обо мне.
— Рок уже ничем не может поразить нас. Мы привыкли ждать от него сюрпризов.
— Видишь, как я их воспитал, — ухмыльнулся Рок. — А вот и Чарли.
Рукопожатие было таким крепким, что я поморщилась и надеялась только, что он этого не заметил. Я улыбнулась, глядя в круглое, загорелое лицо Чарльза Честона.
— Мы с нетерпением ожидали вас, как только услышали о вашем приезде.
Ловелла кругами носилась вокруг нас, пританцовывая и напевая что-то себе под нос. Я подумала, что сейчас, с растрепанными, развивающимися черными волосами, она похожа на ведьму, творящую заклинания.
— Ловелла, прекрати же ты, пожалуйста, — улыбнувшись, сказала ей мать. — Где Хайсон?
Ловелла развела руками, показывая, что она понятия не имеет, где ее сестра.
— Пойди поищи ее, — велела Морвенна. — Она наверняка захочет поздороваться со своей тетей Фэйвел.
— Тетя ей не идет, она слишком молода. Мы будем звать ее просто Фэйвел. Тебе ведь это больше нравится, Фэйвел, правда?
— Да, пожалуй, так звучит привычнее.
— Вот так-то, — сказала Ловелла матери и побежала в дом.
Морвенна взяла меня под руку, Рок с другой стороны взял за другую, процессию завершал Чарльз. Меня повели через портик в большой холл, в конце которого резная деревянная лестница поднималась на галерею. На обшитых панелями стенах висели мечи и щиты, а под каждой ступенькой красовался герб.
— Это наше крыло, — сообщила Морвенна. — Дом вообще очень удобный. Он построен четырехугольником вокруг внутреннего дворика, так что получилось как бы четыре дома, соединенные вместе. Его строили с тем расчетом, что все Пендоррики будут тут жить со своими многочисленными семействами. Наверное, когда-то дом был полон народу, и только несколько слуг жили на чердаке, все же остальные — в коттеджах. Шесть таких домиков все еще стоят на прежнем месте — очень живописно, но, так сказать, антисанитарно. Правда, недавно Рок с Чарльзом привели их в порядок и для чего-то приспособили. Из слуг у нас остался только Томе, его жена и дочь Хетти, миссис Пеналлиган и ее дочь Мария — совсем не то, что в прошлые славные дни. Но вы, должно быть, проголодались.
Я сказала, что мы поели в поезде.
— Ну тогда поужинаем позже. Вы, конечно, захотите осмотреть дом? Или сначала пройдете на свою половину?
Я отвечала, что пойду сначала к себе и еще не успела закончить фразу, как мой взгляд упал на портрет, висевший на стене в галерее. На нем была изображена белокурая молодая женщина в открытом голубом платье. Волосы забраны наверх в высокую прическу, один локон падает на плечо. По всему было видно, что портрет относится к концу восемнадцатого века. На галерее он занимал одно из центральных мест и был хорошо виден из холла.
— Какая очаровательная дама, — сказала я.
— Да. Это одна из Невест Пендоррика.
Опять эта странная фраза, которую я уже не в первый раз тут слышу.
— Какая красивая… и видно, что счастлива.
— Моя пра-пра-пра… не помню уж точно сколько раз пра-… бабушка. Она действительно была счастлива, когда писался этот портрет. Но умерла молодой.
Мне было трудно оторвать взгляд от портрета. Лицо молодой женщины притягивало меня.
— Рок, — продолжала Морвенна, — я подумала, что теперь, когда ты женился, ты захочешь занять «большую анфиладу».
— Спасибо, — сказал Рок. — Именно про нее я и думал.
Морвенна повернулась ко мне:
— Все части дома соединены между собой, так что не обязательно пользоваться отдельным входом, если не захочется, конечно. Ну, давайте поднимемся на галерею, и я вас провожу.
— Здесь, должно быть, сотни комнат.
— Восемьдесят. По двадцать в каждом крыле. Тут все кажется очень древним, хотя большая часть дома реставрирована. При реставрации постарались все сохранить в первоначальном виде. И еще: расположение комнат во всех крыльях одинаково, так что, зная свои владения, легко представить себе все остальные, только комнаты смотрят в другую сторону.
Морвена пошла вперед, мы с Роком, все еще держась за руки, двинулись за ней. Пройдя по галерее, мы через боковую дверь попали в коридор с прекрасными мраморными статуями в нишах.
— Не самое удачное время для осмотра дома, — сказала Морвенна. — Слишком мало света.
— Придется Фэйвел дожидаться утра, — добавил Рок.
Из окна был виден прямоугольный внутренний дворик внизу. Более прекрасных гортензий, чем те, что росли там, мне никогда еще видеть не доводилось. Я невольно остановилась, залюбовавшись.
— При солнечном свете цвет у них восхитительный, — сообщила Морвенна. — Им тут раздолье: много дождей и почти не бывает морозов, да и место хорошо защищенное.
Внутренний дворик был очарователен. Небольшой пруд с потемневшей от времени статуей Гермеса в центре, как я потом обнаружила, две пальмы, цветущий кустарник, растущий между каменных плит, которыми был вымощен дворик; несколько белых с золоченой резьбой скамеек — все это создавало впечатление, что вы очутились в прекрасном оазисе среди пустыни. «Чудесное место для уединения», — подумала было я, но тут же разочарованно заметила многочисленные окна со всех четырех сторон, как множество подглядывающих глаз. Рок объяснил, что во двор есть четыре входа — из каждого крыла.
Пройдя по коридору мы вошли в какую-то дверь, и оказались, как сказал Рок, в южном крыле — нашем собственном. Идущая впереди Морвенна распахнула дверь, и мы вошли в просторную комнату с огромными, во всю стену, окнами. Темно-красные бархатные шторы были раздвинуты, и моим взорам предстал сказочной красоты вид на море. Вскрикнув от радости, я бросилась к окну. Я стояла и смотрела на залив, на четко вырисовывающиеся на фоне вечернего неба утесы, на едва различимые отсюда острые скалы внизу. Запах моря и легкий шелест волн, казалось, наполняли комнату.
— Никто не обращает внимания на саму комнату, — послышался у меня за спиной голос Рока, — все сразу кидаются к окну.
— С восточной и западной сторон вид тоже очень красив, — добавила Морвенна.
Она щелкнула выключателем и яркий свет огромной люстры залил комнату. Повернувшись, я увидела кровать с пологом на четырех столбиках и длинной скамеечкой у подножия, высокий буфет и горку — мебель прошедшего века, полного изысканной грации и очарования.
— Какая прелесть! — воскликнула я.
— Мы льстим себя надеждой, что сумеем взять все лучшее из века нынешнего и прошедшего, — сказала Морвенна. — Вот соорудили ванную в старом чулане.
Она открыла дверь, и я обнаружила современную ванную комнату. Я уже давно мечтала о горячей ванне, и, глядя на мое лицо, Рок рассмеялся.
— Ты пока тут помойся, а я пойду взгляну, как там Томе управляется с нашим багажом. Потом мы перекусим, и, возможно, я поведу тебя гулять при луне, если таковая появится.
Я отвечала, что о лучшем и не мечтаю, и они удалились.
Оставшись одна, я снова подошла к окну и несколько минут стояла, глядя вдаль на мигающий огонь маяка.
В ванной я нашла приготовленные для меня мыло, тальк, шампунь — моя золовка все предусмотрела. Я почувствовала к ней теплое чувство и решила, что мое вступление в новую жизнь прошло удачно.
Если бы я еще знала, что папа работает у себя в мастерской, я была бы совершенно счастлива. Но что же делать! Надо смириться и перестать отравлять жизнь и себе и Року. Он не заслужил этого. Я обязана быть веселой — ради него.
Напустив воды, я легла в ванну и блаженствовала там около получаса. Выйдя, я нашла в комнате наши чемоданы.