Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 9)

Рок еще не вернулся. Вынув шелковое платье, я переоделась и села к зеркалу причесаться, как вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — крикнула я и, обернувшись, увидела в дверях молодую женщину с девочкой, которую я с первого взгляда приняла за Ловеллу. Я улыбнулась ей, но она на улыбку не ответила, а смотрела на меня очень серьезно.

— Миссис Пендоррик, — сказала молодая женщина, — я Рейчел Бектив, гувернантка детей. Ваш муж просил меня вас проводить вниз, когда вы будете готовы.

— Здравствуйте, мисс Бектив, — ответила я, — одну минуту.

Рейчел Бектив на вид было лет тридцать. Волосы, брови и ресницы у нее были песочно-желтого цвета; улыбаясь, она показывала белые и очень острые зубы. В ней было что-то от классной дамы, и я вспомнила, что Рок говорил о профессиональной учительнице, которая занимается с близнецами. По всему чувствовалось, что мисс Бектив свое дело знает. Она, почти не скрывая, рассматривала меня — критически и оценивающе. Симпатии я к ней не испытывала.

— Это Хайсон, — сказала она. — С ее сестрой вы, полагаю, уже встречались.

— А, понятно. А я приняла тебя за Ловеллу. — Я улыбнулась девочке, которая продолжала смотреть, почти угрюмо.

— Я так и думала.

— Ты так на нее похожа.

— Я только с виду на нее похожа.

— Если вы готовы, давайте спустимся вниз, — вмешалась Рейчел Бектив. — Ужин будет легкий, поскольку, я поняла, вы пообедали в поезде.

— Совершенно верно. Я готова.

В первый раз, с тех пор как я переступила порог этого дома, я почувствовала себя неуютно и была рада, что гувернантка пошла впереди, показывая дорогу.

Мы прошли по коридору и затем спустились вниз по лестнице. Проходя по галерее, я вдруг взглянула на висевшую на стене картину и только тогда поняла, что в этой части здания я еще не была. Это был портрет молодой дамы в костюме для верховой езды. Черная одежда оттеняла светлые волосы дамы, на голове у нее была черная шляпка с синей, в цвет глаз, бархатной лентой, концы которой спускались за спину. Лицо очень красиво, но в больших прекрасных глазах невыразимая печаль, и глаза эти нарисованы так, что всегда устремлены на зрителя, где бы он ни находился. Ее взгляд, казалось, приковал меня с первого мгновения, и мне почудилось, что она хочет сообщить мне что-то важное.

— Какая прекрасная картина! — воскликнула я.

— Это Барбарина, — сказала Хайсон. На минуту лицо ее оживилось, и она стала как две капли воды похожа на Ловеллу, какой я ее запомнила.

— Какое необычное имя! А кто она?

— Моя бабушка, — гордо сообщила Хайсон.

— Умерла она… трагически, насколько мне известно, — добавила Рейчел Бектив.

— Какая жалость. Она так красива!

Мне пришло в голову, что и та, красивая женщина? чей портрет я видела в северном крыле, тоже, как мне сказали, умерла молодой.

— Она — тоже Невеста Пендоррика, одна из Невест. — В голосе Хайсон звучали почти истерические нотки.

— Ну да, наверное. Она ведь вышла замуж за твоего дедушку? — сказала я и подумала, что за странная девочка эта Хайсон: то ходит как в воду опущенная, а то вдруг вся так и горит от возбуждения.

— Она умерла двадцать пять лет тому назад. Маме и дяде Року было тогда пять лет.

— Как это грустно!

— Ваш портрет тоже нужно будет заказать, миссис Пендоррик, — проговорила Рейчел Бектив.

— Я как-то не думала об этом.

— Уверена, что мистер Пендоррик захочет иметь ваш портрет.

— Он об этом ничего не говорил.

— Всему свое время. Думаю, нам следует поспешить. Нас, должно быть, уже ждут.

Пройдя по галерее, мы вошли в какую-то дверь и попали в коридор с окнами на внутренний дворик. Я заметила, что Хайсон исподтишка наблюдает за мной. «Какой она все-таки странный и неуравновешенный ребенок», — опять подумала я. Да ив гувернантке было что-то такое, отчего мне становилось не по себе.

Проснулась я среди ночи и сначала не могла понять, где я нахожусь. Затем я узнала огромное окно, услышала шум прибоя, и он звучал мне эхом голосов, которые я слышала во сне. Океан дышал свежестью, и до меня доносился резковатый запах морских водорослей. Рядом спал Рок и его дыхание совпадало с ритмом волн, плещущих о скалы.

Приподнявшись и опершись на локоть, я взглянула на него. В ярком лунном свете я ясно различала четкие очертания его лица, словно высеченного из камня. Спящий, успокоенный, он казался совсем другим, и я снова подумала, что плохо знаю своего мужа и редко вижу его таким, как сейчас. И тут же я попыталась отмахнуться от своих фантазий. Я напомнила себе, что еще не совсем отправилась от шока и нервы у меня не в порядке. Я так часто думала о папе, пытаясь представить себе, что он думал и чувствовал в те ужасные минуты, когда понял, что не сможет добраться до берега, а вокруг не было никого, кто бы мог помочь ему. Он был один на один со смертью и, наверное, испытывал ужас, а мы с Роком в это время беззаботно смеялись на кухне, и это было самое для меня страшное.

Ах, если бы только Рок остался с ним…

Я старалась отогнать от себя воспоминания, но снова видела папу одного в темной мастерской, выражение муки у него на лице, когда я застала их вдвоем с Роком.

Должно быть, мне снился наш остров, потому что я поняла, что мне не дает покоя то спокойное выражение, которое я заметила на лице мужа после трагедии, — словно он знал что-то и считал такой конец — лучшим выходом. Или я все придумала?

Ну конечно же придумала… Но почему? Когда и с чего я стала воображать Бог весть что? Может быть, это просто остатки ночного кошмара?

Я снова легла — тихонько, чтобы не потревожить Рока, — и скоро уснула. И опять вернулся ночной кошмар. Я смутно слышала какой-то мерный шум — плеск волн? дыхание Рока? — затем его заглушил пронзительный смех — Ловеллы? Хайсон? — и слова: «Две Невесты Пендоррика умерли молодыми… Теперь ты — Невеста Пендоррика».

Утром, вспомнив этот сон, который ночью казался мне таким важным, почти вещим, я пришла к выводу, что просто вчера у меня был очень насыщенный день, полный новых впечатлений — и отсюда ночные кошмары.

На следующий день солнце ярко светило. Я стояла у окна, наблюдая игру света на водной глади — как будто великан швырнул туда пригоршню бриллиантов. Подошел Рок и встал рядом, обняв меня за плечи.

— Я вижу, ты попала под чары и этого Пендоррика тоже, и теперь твое сердце принадлежит нам обоим.

Вместо ответа я улыбнулась ему. У него был такой довольный вид, что мне стало весело. Он закружил меня по комнате в вальсе.

— Как здорово, что ты, наконец здесь, в Пендоррике. Этим утром я собираюсь вывезти тебя в свет, так сказать, и продемонстрировать местной публике. Ты увидишь, до чего все здесь любопытны. Потом мне нужно будет заняться делами вместе со стариной Чарльзом. Я отсутствовал дольше, чем предполагал, и мне многое придется наверстывать. Так что днем ты сама можешь походить и посмотреть, а, может быть, Ловелла составит тебе компанию.

— Они такие разные, даже странно.

— Ты имеешь в виду Ловеллу и Хайсон? И слава Богу. Две Ловеллы в одном доме было бы слишком. Мы не знали бы ни минуты покоя.

— И в то же время внешне они совершенно одинаковые, так что я их и различить не могу.

— Ты потом научишься. Разница, очень небольшая, все же есть. Может быть, в голосах — не могу сказать точно. Но мы их не путаем. Удивительно, как у близнецов и двойняшек бывают иногда прямо противоположные темпераменты. Как если бы все возможные черты характера аккуратно разделили на две равные части — каждому по своей половине. Тем не менее Рейчел с ними прекрасно справляется.

— А-а… гувернантка.

— Звучит очень по-викториански, что совсем не вяжется с Рейчел. На самом деле она больше друг семьи, чем гувернантка. Они вместе с Морвенной учились в школе. Ты готова?

Мы вышли из комнаты, и, следуя за Роком, я поняла, что все еще очень слабо ориентируюсь в доме.

Мы находились на третьем этаже, и оказалось, здесь тоже, как и на нижних этажах, были двери, соединяющие все части дома. Проходя по коридору, я снова взглянула вниз на внутренний дворик. При солнечном свете он и вправду казался прелестным местом, и я представила, как сижу там под пальмой с книгой в тишине и покое…

— Какая жалость, — пробормотала я невольно.

— Ты о чем? — поинтересовался Рок.

— Да этот дворик внизу… и все эти окна… мне все время будет казаться, — что я не одна, что кто-то наблюдает за мной.

— Но ведь это все коридорные окна, у которых никто, как правило, не сидит и не любуется пейзажем.

— Да, пожалуй, ты прав. Это меняет дело.

Я и не заметила, как мы оказались уже в северном крыле, пока Рок не остановился у одной из дверей и не постучал. Мы вошли.

Близнецы сидели за столом за раскрытыми тетрадями. С ними была Рейчел Бектив. Она лениво улыбнулась мне, как потревоженная ото сна кошка.

— Привет, Фэйвел, — закричала Ловелла, срываясь из-за стола. И дядя Рок! — она, подпрыгнув, повисла у него на шее, болтая ногами в воздухе, а он закружил ее по комнате.

Гувернантка снисходительно улыбнулась, на лице Хайсон не отразилось ничего.

— На помощь! — звал Рок. — Фэйвел, Рейчел, помогите! Спасите меня!

— Любой предлог, — пробормотала Рейчел. — Лишь бы отлынивать от занятий.

Ловелла отпустила Рока и повернулась к ней: — Когда мне нужен предлог, я сумею его найти сама, — произнесла она с важностью. — А сейчас я просто хотела показать, как я рада видеть его и Невесту.