Виктория Холт – Невеста замка Пендоррик (страница 10)

— Я хочу попросить тебя составить ей компанию, — сказал Рок, — мне днем надо бы поработать. Ладно?

— Конечно. — Ловелла улыбнулась мне. — Мне ужасно много нужно тебе рассказать.

— С удовольствием послушаю, — сказала я и улыбнулась сразу обеим девочкам, но Хайсон быстро отвела глаза и опять на улыбку не ответила.

— Раз уж мы здесь, — обратился Рок ко мне, — я хочу, чтобы ты посмотрела старую классную комнату. Это настоящая реликвия. Несколько поколений Пендорриков сидело за этим столом. Дедушка однажды вырезал на нем свои инициалы и был за это сурово наказан.

— Как именно наказан? — заинтересовалась Ловелла.

— Возможно, бит розгой или посажен на хлеб и воду, да еще его заставили учить наизусть целые страницы «Потерянного рая»[10].

— Я бы предпочла розги, — заявила Ловелла.

— А вот и нет, — подала вдруг голос Хайсон, — розги ты бы не предпочла.

— А вот и да! Ты не понимаешь! Я бы вырвала розгу у того, кто меня бьет, и сама бы его поколотила. — Глаза Ловеллы сияли от предвкушения такой победы.

— Вот так-то, Рейчел, — сказал Рок — это тебе предостережение.

Он подошел к шкафу и показал мне старые тетради и книги, хранившиеся там. Тетради пожелтели от времени и были исписаны неоформившимся детским почерком. Было даже несколько грифельных досок и древних пеналов.

— Ты хорошенько все тут посмотришь, Фэйвел, в другой раз, не во время уроков. А то Рейчел начинает уже сердиться.

Он улыбнулся ей, как улыбаются хорошо знакомому и близкому человеку, и я почувствовала укол ревности. Только сейчас мне пришло в голову, что мы так быстро подружились с Роком благодаря его общительности и дружелюбию. С Рейчел он тоже вел себя по-дружески, как и она с ним, и если его улыбка, обращенная к ней, была теплой, то в ее ответной улыбке я прочитала нечто большее. Как далеко могла зайти их дружба? Этот вопрос я задала себе.

Я была рада поскорее проститься с ними — с неумеренной Ловеллой, с молчаливой Хайсон и с Рейчел Бектив, слишком дружелюбной… к Року. Я хотела бы побольше узнать о гувернантке, но решила не выспрашивать Рока сейчас, чтобы не выдать своей ревности. Вопросы можно и отложить на время.

Сидя рядом с Роком в машине, я снова была счастлива. Он, конечно же, был прав, утверждая, что перемена жизни заставит меня забыть о горе. Так много новых впечатлений обрушилось на меня, вытесняя старые тревоги, что моя прошлая жизнь казалась далеким сном.

Рок взял меня за руку. Он казался спокойным и довольным жизнью.

— Я вижу, Пендоррик тебе по душе.

— Тут все так необычно, так таинственно и очень красиво… Люди такие интересные.

— Мы польщены. Сейчас мы проедем мимо Причуды. Посмотришь сама, какая это фальшивка.

Дорога пошла круто под уклон, затем опять вверх, и мы оказались вровень с Полорганом. На первый взгляд дом выглядел таким же старым, как и Пендоррик.

— Они постарались искусственно состарить камни, вон и горгульи[11] над центральным входом специально сделаны так, чтобы казалось, что их разрушило время.

— Тут все как вымерли.

— В этой части дома не живут. Комнаты хозяина в южной части, с окнами на море. Ему принадлежит и пляж внизу. Он разбил великолепный цветник на скалах, куда грандиозней нашего. А землю он купил у моего деда.

— У него наверняка чудесный вид из окна.

— Тем лучше для него, он ведь большую часть времени проводит у себя в комнате — сердце.

Мы миновали дом, и Рок продолжал:

— Сейчас мы поедем мимо Пендоррика по другой дороге. Хочу показать тебе нашу деревню. Тебе наверняка понравится.

Рок повернул машину, и мы спустились вниз на береговую дорогу, проехали мимо Пендоррика, на который я смотрела теперь с гордым и счастливым чувством хозяйки, и снова поднялись к главному шоссе. Теперь море оказалось слева.

— Тут такое извилистое побережье, что легко потерять направление, особенно с непривычки, — объяснил Рок. — Из-за извержения вулкана землю разбросало во все стороны. Только что мы обогнули что-то вроде мыса и сейчас въедем в деревню Пендоррик.

Деревня лежала внизу — одна из самых прелестных деревушек, какие мне доводилось видеть. Там была древняя норманская[12] церковь с увитой плющом квадратной башней и кладбищем вокруг. Камни с одной стороны потемнели от времени, с другой остались белыми, как новые. Рядом в лощине стоял дом приходского священника — серый, с газоном и садом, которые были разбиты на склоне холма. За церковью я увидела ряд коттеджей, о которых упоминала Морвенна. Все шесть были соединены друг с другом, у всех были соломенные крыши и узкие окна. Насколько я могла судить, они относились к тому же периоду, что и церковь. Чуть подальше находился гараж с жилым помещением наверху.

— Раньше это была кузница, — объяснил Рок. — И несколько поколений Бондов были здесь кузнецами. Когда в округе почти не осталось лошадей и кузнечное дело перестало давать доход, это просто разбило сердце старому Джиму Бонду. В конце концов нашли компромисс, и кузница все еще функционирует. Я частенько останавливаюсь здесь подковать лошадь. — Он притормозил и позвал: — Джим! Эй, Джим!

Окно в верхнем этаже распахнулось, и показалась красивая, похожая на цыганку женщина с черными распущенными волосами и в туго натянутой на упругой груди красной кофточке.

— Доброе утро, мистер Рок, — сказала она.

— О, привет, Дина.

Рок приветственно помахал ей рукой. В дверях появился мужчина и направился к нам.

— Доброе утро, Джим, — сказал Рок.

Джим Бонд был именно таким, каким принято изображать кузнеца: огромный, с мускулистыми руками. На вид ему было лет пятьдесят.

— Я показываю жене старую кузницу и деревню, — сообщил Рок.

— Рад познакомиться с вами, мэм, — прогудел Джим. — Не хотите ли зайти и пропустить стаканчик нашего старого сидра?

Я отвечала, что с удовольствием, и мы вышли из машины и направились в кузницу, где и в самом деле подковывали чалую кобылу. Запах пиленого копыта наполнял помещение. У наковальни работал молодой мужчина, который показался мне слепком с Джима. Он поздоровался с нами. Мне представили его как молодого Джима, сына старого Джима.

— В кузнице всегда работал Джим Бонд, сколько она стоит, и мы так думаем, что и дальше здесь будет Джим Бонд, — сказал старый Джим. — Хотя, кто знает… Времена меняются, — добавил он с горечью.

— Никогда не знаешь, какие сюрпризы готовит судьба и когда тебе улыбнется счастье, — сказал ему Рок.

Старый Джим отошел и вернулся, неся на подносе несколько стаканов. Он наполнил их из большого бочонка с краном на боку, стоящего в углу.

— Бонды всегда славились своим сидром, — сообщил Рок.

— Точно так, дорогуша, — подтвердил старый Джим. — Моя бабушка сажала в бочонок живую жабу, и сидр у нее был такой, что и не поверишь, покуда не попробуешь. Да вы никак заробели? Не бойтесь, мы больше жаб не сажаем туда. Чистый яблочный сок из добрых старых корнских яблок и сноровка Бондов — вот и все, что здесь есть.

— Как всегда, крепкий сидр, — похвалил Рок.

— Очень вкусно, — сказала я.

— Иногда он чересчур крепок для иностранцев. — Старый Джим посмотрел на меня, как будто ждал, что я вот-вот перестану держаться на ногах.

Молодой Джим продолжал работать — невозмутимо, едва удостоив нас взгляда.

Вдруг открылась дверь и вошла женщина, которая недавно разговаривала с нами из окна второго этажа. Она вошла, покачивая бедрами и блестя черными глазами. На ней была короткая пышная юбка, открывающая стройные загорелые икры, на ногах — поношенные сандалии. Я заметила, что ноги у нее не совсем чистые.

Я также заметила, что как только она вошла, внимание всех троих мужчин обратилось на нее. Они все остро чувствовали ее присутствие. Старый Джим помрачнел, и было видно, что он недоволен ее приходом, и молодой Джим не сводил с нее глаз, но выражение лица Рока я не могла разгадать. Лицо моего собственного мужа было для меня непроницаемо.

Женщина в упор, не скрывая оглядела меня с ног до головы, и в ее взгляде я уловила легкое пренебрежение, когда она осматривала мое льняное платье. Она разгладила юбку на бедрах и улыбнулась Року. В ее взгляде была фамильярность, даже интимность, как мне показалось. Да, у меня очень привлекательный муж, но не ревновать же его к каждой юбке! Я должна прекратить изводить себя всякий раз, как вижу красивую женщину, мыслями о том, в каких отношениях она была с Роком до моего с ним знакомства.

— Это Дина, — сказал мне Рок.

— Очень приятно. Как поживаете, Дина? — поздоровалась я.

Она улыбнулась:

— Прекрасно поживаю. Я ужасно рада, что мистер Рок привел, наконец, в Пендоррик жену.

— Спасибо, — сказал Рок и осушил стакан. — У нас очень много дел сегодня утром.

— Вам не залить бензину, сэр? — предложил старый Джим.

— Да нет, Джим, нам пока хватит, — ответил Рок, и мне показалось, что он торопится уйти.

Я почувствовала легкое головокружение — из-за сидра, сказала я себе, — и была рада выйти на свежий воздух.

Старый Джим и Дина стояли в дверях и смотрели нам вслед, пока мы отъезжали. На губах у женщины играла слабая улыбка.

— Дина, прямо скажем, нарушила веселье и произвела некоторый переполох, — заметила я.

— Старик ее просто ненавидит, — объяснил Рок. — С появлением там Дины спокойной жизни в кузнице пришел конец.

— Она очень хороша собой.

— Так многие считают, в том числе и сама Дина. Надеюсь, у них все образуется, но пока молодому Джиму несладко приходится между двух огней. Старый Джим хотел, чтобы он женился на одной из сестер Паско из коттеджей, у них теперь мог бы уже быть крошка Джим. Но молодой Джим, до этого всегда послушный сын, влюбился в Дину, женился на ней, и с тех пор в семье не стало покоя. Дина наполовину цыганка и жила в таборе в миле отсюда.