Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 58)

«Вот и конец, — думал он. — Значит, это все».

Однажды, когда он так лежал, дверь открылась, и фонарь осветил его лицо. Он услышал два голоса.

— Долго не протянет, — сказал один.

— Дадим ему еще денек, — ответил другой.

Свет погас. Он лежал. Он пытался понять, что они имели в виду, но был слишком слаб. Позже он очнулся. Значит, он умирает. Вот что они имели в виду. Они вытащат его из этого ада… когда он будет мертв, а он ничего так не желал, как покинуть это место.

Голова его кружилась, он едва соображал, где находится, но одна мысль молотом стучала в мозгу. Его вынесут отсюда, только если он будет мертв, значит, он должен умереть… а если он не мертв, он должен притвориться. Выбраться было необходимо.

Появился свет. Он лежал неподвижно, полуприкрыв глаза.

Голос сказал:

— На этот раз все.

Кто-то ткнул его ногой. Он не шевельнулся. В полузабытьи одна мысль повторялась снова и снова: я покину это место, только когда буду мертв… я должен быть мертв…

— Я возьму за ноги… Ты бери за плечи…

Он смутно осознавал происходящее. Он покидал камеру; он покидал страдания, ад на земле; он обманул крыс; он больше никогда не попробует селедки из бочки.

— За стену… на помойку… — сказал голос.

Благословенный свежий воздух. Он опьянял; он терял сознание от счастья. Он летел сквозь чудесный, пьянящий, сладкий, чистый воздух… а затем провалился в беспамятство.

***

Он очнулся. Был сумрак. Он лежал в маленькой комнатке на низкой кровати. Все вокруг благоухало. Это было первое, что он заметил.

«Значит, я умер и попал в Рай», — подумал он.

Затем он закрыл глаза.

Он услышал голоса.

— Он поправится.

— Он силен как бык.

— Никогда бы не подумала… после того, в каком он был состоянии.

Они говорили о нем. Он открыл глаза и увидел дневной свет. У окна стояла молодая женщина, и свет падал ей на лицо. Теперь он был уверен, что попал в Рай, потому что у нее был лик ангела. Ее длинные светлые волосы были заплетены в две толстые косы, одна из которых падала на правое плечо; верхнее платье с широкими рукавами до локтя было синим, а под ним виднелась нижняя юбка цвета лютиков, почти в тон волосам; глаза у нее были синие, щеки — румяные.

— Он смотрит на нас, — сказала молодая женщина. — Он очнулся.

Он услышал, как сам спросил:

— Кто… вы?

Она подошла к кровати.

— Матушка, — позвала она. — Матушка, идите сюда.

Их было двое. Женщина и ее дочь.

— Где я?..

— В безопасности и в добром здравии, — сказала молодая женщина.

Она подошла к кровати и улыбнулась ему.

— Вы прекрасны, — сказал он.

Пожилая женщина поднесла к его губам чашку теплого бульона, и он жадно выпил.

— Видишь, дочка, — сказала она, — теперь он пьет.

Он переводил взгляд с одной на другую.

— Вы выглядите… счастливыми, — слабо проговорил он.

— Мы думали, вы умрете, — ответила девушка.

***

Тогда они не давали ему много говорить, но постепенно он все от них узнал.

Своей жизнью он снова был обязан экономке своего дяди, той самой, что усадила его за прялку, когда за ним пришли. Она послала своего племянника узнать, что с ним сталось, и когда услышала описание молодого человека, убившего великана на улицах Эйра, она поняла, что это был он. Его бросили в тюрьму, и она послала весть своей сестре, жившей в Эйре, умоляя ее разузнать все, что можно. Ее дочь, Эллен, была красивой девушкой, дружившей со многими мужчинами в городе — и англичанами, и шотландцами. История о юноше в тюрьме заинтриговала ее, и когда ей по секрету сказали, что это Уильям Уоллес, который уже становился чем-то вроде легенды, она пришла в великое волнение и твердо решила сделать все возможное, чтобы помочь ему.

Придя в город, она задержалась у ворот тюрьмы. Стражники были только рады поговорить с ней. Эллен была известна как весьма желанная молодая женщина, которая, хоть и не дарила свои милости всем подряд, могла быть очень щедрой с теми, кто ей нравился. Ее расположения добивались многие, и они с матерью хорошо жили в своем домике благодаря подношениям, которые приносили ей поклонники. Поэтому, когда она задержалась у ворот тюрьмы, стражники были только рады поболтать с ней, и от них она узнала об убийце великана и о том, что он теперь лежит в своей камере, откуда, как они шутили, больше не убьет ни одного англичанина. Она знала, что он при смерти. Знала, что, когда он умрет, его выбросят на помойку, и когда это случится, она ради своей тетки заберет его тело и, если возможно, достойно похоронит.

Они ждали; они знали, что тела выбрасывают в сумерках, и увидели, как выбросили и это; они подобрали его, принесли домой и там, к своему изумлению, обнаружили, что в нем еще теплится жизнь. Тайное выхаживание пришлось по душе Эллен. Она любила интриги. Более того, она видела, что, будучи в добром здравии, Уильям Уоллес, должно быть, был поистине великолепным мужчиной.

Они с матерью наперебой ухаживали за ним, и каждая почитала это за честь. Первым делом они отмыли его от тюремной скверны, и задача эта была не из легких.

— Все, что о нем говорят, — правда, — сказала Эллен, и мать с ней согласилась.

Они с гордостью находили для него самую сытную еду и понемногу выходили его, вернув ему здоровье. Они были счастливы, что сыграли свою скромную роль в спасении жизни человека, который, по слухам, мог стать спасителем своей страны.

Сэр Уильям Уоллес. При одном упоминании его имени шотландцы ликовали. Однажды Уильям Уоллес поведет их против англичан.

Как только он пошел на поправку, стало ясно, что он будет жить — силы возвращались к нему стремительно. Узнав о том, что произошло, он был глубоко тронут.

— Как хорошо иметь друзей, — сказал он. — Эллен, за то, что ты для меня сделала, тебя саму могли бросить в тюрьму.

— Наша Эллен нашла бы выход, — с нежностью сказала ее мать. — У нашей Эллен есть друзья.

Эллен рассмеялась, и Уоллес задумался о ней. Шли дни, и он думал о ней все больше. Она сидела у его постели и рассказывала, как кормила его, и не раз, когда ему было особенно плохо, ложилась рядом и успокаивала его в бреду.

— Казалось, это вас утешает, — сказала она.

— Не могу представить себе большего утешения, — ответил Уильям.

— Вы были совсем как дитя, — говорила она. — Трудно было поверить, что это — великий Уоллес.

— Я и был дитя, — сказал он, — полностью зависимый от вашей доброты.

Она кивнула и, склонившись, поцеловала его.

— Эллен, — сказал он, — я и сейчас от тебя завишу.

В Эллен было что-то теплое — теплое и щедрое. В этом и заключалась суть ее привлекательности. Эллен влюблялась легко, хоть и неглубоко; но, полюбив, отдавала себя без остатка.

И было неизбежно, что, по мере того как к Уоллесу возвращались силы, они стали любовниками.

Мать знала об этом, но, зная нрав Эллен, считала это неизбежным с самого начала. У Эллен всегда были любовники, с тех пор как ей исполнилось пятнадцать. Для нее это было естественно. Она не была блудницей и обычно имела одного любовника. Такова была ее щедрая, безмятежная натура. Она никогда не спрашивала: «Что я получу от этих отношений?», но принимала все, что приходило, так же щедро, как и отдавала.

Уильям был ею очарован. Он был рад, что еще слишком слаб, чтобы покинуть домик и продолжить свое дело, ибо мог с чистой совестью предаваться этой неге. Впервые в жизни у него появилось желание, более сильное, чем желание сражаться с англичанами. Он сам себе удивлялся.

Их связь будет недолгой. Они оба это знали и принимали, но оба хотели, чтобы она длилась и длилась, и для каждого из них расставание принесет некоторую печаль. Сердца не будут разбиты — это они знали оба. Сердце Эллен было слишком жизнелюбиво, а сердце Уильяма принадлежало иному делу. Но это не означало, что они не жаждали, чтобы это приятное положение вещей продолжалось вечно.

В перерывах между любовными утехами он говорил с ней о своих планах. Она могла бы ему помочь, говорил он. Он доверится ей. Она знала так много людей; знала, что происходит в городе; она могла выведывать тайны у англичан, ибо, разумеется, они были очарованы ею не меньше, чем шотландцы.

— И твоя доля будет в замысле освободить Шотландию, — сказал он ей.

Она ответила, что это будет ей в радость, но на самом деле куда больше стремилась ублажить своего любовника и себя, чем беспокоилась о судьбе Шотландии. Такие, как Эллен, всегда устроятся в жизни, кто бы ни правил.