Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 39)

— Надменный тип. Он сделал мне выговор… мне… вашей дочери…

— За то, что хотела потратить из моих денег больше, чем я ему поручил?

Джоанна позволила нескольким слезинкам скатиться по щекам, неотрывно наблюдая за отцом.

— Я знаю, сколько ты потратила, дочь. Это очень много.

Она молчала.

— Было бы мудрее, если бы ты позволила Эгидию заниматься этими делами. Но, — добавил он, — что сделано, то сделано.

— Значит, вы не сердитесь!

— Мне трудно сердиться на ту, кого я люблю так, как тебя, дитя мое. Что сделано, то сделано. Ты потратила много денег. Твои дед и бабка тратили безрассудно. Это не принесло им добра. Впредь тебе придется быть осмотрительнее.

— О, отец, я буду. Я сделаю все, что угодно, если вы простите меня за это… все, о чем вы попросите, чтобы доказать мою любовь и преданность… попросите, и я сделаю. Я даже позволю Эгидию де Оденару решать, что тратить на мои наряды.

— Все, что угодно? — сказал король. — Рад это слышать, потому что у меня есть для тебя муж, и я хочу, чтобы ты вышла замуж в ближайшие несколько месяцев.

— Замуж! Но за кого мне выходить?

— Вот это я и хочу, чтобы ты поняла. Этот брак для меня чрезвычайно важен. Мне нужен этот брак. Мне нужно, чтобы этот человек был на моей стороне. Он самый влиятельный человек в Англии.

Сердце Джоанны забилось быстрее; на несколько секунд она растерялась и не могла ясно соображать. Единственная мысль, пришедшая ей в голову, была: «Самый влиятельный человек в Англии… значит, я буду самой влиятельной женщиной».

— Кто… он? — медленно спросила она.

Король помедлил, словно оттягивая неприятный момент, и Джоанна встревожилась.

— Прошу, скажите мне, — быстро проговорила она.

— Он значительно старше тебя. Но твоему нраву нужен мужчина постарше. Он глубоко в тебя влюблен.

— Прошу вас, отец, кто?

— Граф Глостер — Гилберт де Клер.

— Глостер? Но он же старик.

— Старше тебя, разумеется, но ему еще нет и пятидесяти.

— Нет и пятидесяти. Но у него есть жена. Он женат на Алисе Ангулемской.

— Они развелись. Он давно этого добивался. То уже много лет не было браком. Могу сказать тебе, он глубоко влюблен в тебя. Ему нравятся твой пылкий нрав, твоя красота. Он так восхищен тобой, что не успокоится, пока ты не станешь его невестой.

Она была поражена. Самый влиятельный человек в Англии. Это она понимала. Она начала взвешивать все за и против. Она не покинет Англию. Это было первое и самое важное. Бедной Маргарите придется выйти замуж за того повесу Иоанна Брабантского и уехать в чужую страну, которую она, возможно, возненавидит и где может оказаться в плену. Старик, который будет обожать ее молодость! Самый влиятельный человек в Англии!

Король внимательно наблюдал за ней.

— В этом много преимуществ, — сказал он. — Он человек огромного влияния. Он мне нужен, Джоанна, мне нужно, чтобы он был на моей стороне. Бароны всегда представляли опасность для монархии. Ты знаешь, что они сделали с твоим дедом и прадедом. Одного они погубили, а другого едва не погубили.

— Вам они не смогут навредить, отец.

— Нет, я не допущу этого. Но я хотел бы знать, что самый могущественный из них связан со мной… семейными узами.

— Разве граф Глостер может выступить против вас?

— Он однажды уже переметнулся. Ты же знаешь, какое-то время он был с де Монфором. Но он сражался и за меня. Он хорошо проявил себя в Уэльсе против Лливелина.

— И все же вы ему не доверяете. И ради этого отдадите ему одну из своих дочерей?

— Дорогая моя Джоанна, я знаю, что он — верный рыцарь, если уж присягнул. Перспектива брака с тобой сделает его моим другом на всю жизнь. Он глубоко влюблен в тебя, и уже давно. Ты будешь так любима, что не сможешь не быть счастливой. Для него ты всегда будешь юной.

— А он для меня — всегда старым.

— Он богат… богаче него нет никого в стране. Он будет готов потакать тебе во всем. Ты должна выйти замуж. Ты в том возрасте, когда пора замуж. Я не могу держать всех дочерей в девицах. У него прекрасные поместья… и одно в Клеркенуэлле. Если ты выйдешь за Глостера, любовь моя, тебе никогда не придется быть далеко от нас с матерью, мы сможем видеться без малейших для себя неудобств.

— Вы делаете так, что этот брак мне нравится.

— А ты делаешь меня очень счастливым.

— Дорогой отец, вы были так добры насчет счетов. Вы их оплатите?

— Разве я мог быть столь черств, чтобы отказать дочери в такой просьбе, когда она так твердо решила осчастливить меня?

Она торжественно поцеловала его.

Затем она покинула его. Ей не терпелось поделиться новостью с Элеонорой.

***

Теперь полным ходом шли приготовления к королевской свадьбе, которая должна была состояться тридцатого апреля.

Джоанна была в восторге от того, что станет первой из принцесс, вышедшей замуж. Она не испытывала ни малейшего трепета. Она будет жить в Англии; она будет рядом с семьей; жених ее был стар, но ее юность приводила его в восторг — восторг, который вряд ли испытал бы ее ровесник.

Она заметила Элеоноре, что брак — предприятие грандиозное; если твой избранник так стар, что жить ему осталось недолго, появляется возможность второго выбора, и если принцесса один раз вышла замуж в угоду семье, то будет справедливо, если во втором браке она угодит себе.

Элеонора была в ужасе, но Джоанна, с высоты своего богатого опыта, конечно же, знала о мире куда больше.

Она упивалась тем, что оказалась в центре внимания. Адам, отцовский ювелир, изготовил для нее великолепный головной убор, украшенный рубинами и изумрудами. Для нее шили прекрасное платье. Жених ее отнюдь не был ей противен. Он был стар, это правда, но он излучал властность, и тот факт, что даже ее отец обходился с ним с опаской, вызывал у нее восхищение. Она верила, что сможет им управлять. Он уже подавал знаки, что так и будет. Да, стареющий жених на какое-то время, а затем — мужчина по ее собственному выбору, если брак придется ей по вкусу настолько, что она захочет вступить в него снова.

Она утешала Маргариту, которая была не так рада своему предстоящему замужеству. И неудивительно. Иоанн Брабантский был вовсе не обожающим ее стариком графом Глостером. Отнюдь нет. Что ему было нужно от пятнадцатилетней девочки, когда, если верить слухам, у него на родине были самые блистательные любовницы? Бедная маленькая Маргарита! Как же повезло Джоанне!

Настал день свадьбы. Церемония должна была быть частной, проведенной в Вестминстерском аббатстве королевским капелланом, но после нее начались пиры и празднества. Народ ликовал и веселился на улицах, осушая кубки с красным вином, что текло из фонтанов. Люди радовались, что это не очередной брак с иностранцем, а самые проницательные из них одобряли то, что могущественнейший из баронов породнился с королем через его прекрасную дочь.

Джоанна всегда была привлекательна, и некоторые считали, что ее живость дает ей преимущество во внешности перед более красивой Элеонорой. Теперь же она засияла новой красотой, поразившей всех, кто ее видел, и ставшей источником великой радости для ее мужа.

Ей не терпелось увидеть его поместья, а он жаждал показать их ей, но король и королева хотели, чтобы она осталась при дворе и приняла участие в празднествах по случаю свадьбы Маргариты.

Та должна была состояться в июле.

— Это всего лишь через два месяца, — сказала королева. — Мы с твоим отцом так хотим, чтобы ты была здесь.

— Муж и жена должны быть вместе в первые недели после свадьбы, — с деланной скромностью произнесла Джоанна.

— Дорогая дочь, у вас еще будет на это время.

Королева, зная любовь дочери к лошадям, подарила ей пятерых прекрасных белых скакунов для ее колесницы, в которой она могла проезжать по Лондону, наслаждаясь восхищением всех, кто ее видел.

Но она любила говорить о поместьях своего мужа. Ей не терпелось их увидеть. Более того, она хотела проверить, ослушается ли он воли короля и королевы, чтобы угодить ей.

Гилберт де Клер, новоиспеченный граф Глостер, объяснил ей, что, как только закончится свадьба Маргариты, она поедет, куда пожелает.

— Но я хочу поехать сейчас.

— И я тоже, моя милая жена.

— Тогда, Гилберт, почему бы нам этого не сделать? — Ее глаза сверкнули. — Давай ускользнем… вдвоем. О, мы должны быть одни, ты же знаешь. Так будет правильно.

Гилберт настаивал, что ослушаться воли короля было бы неразумно.

Это лишь укрепило ее решимость. Она, с легкой грустью промолвила она, думала, что именно ей он желает угодить… а не королю.

Так и было. Он жаждал угодить ей, но король…

— Мой отец простит меня. Он всегда прощает.

Она добилась своего, как и была полна решимости. Они ускользнули ранним утром, прежде чем двор проснулся.