Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 41)
Она уговорила Эдуарда пока не отсылать ее, и он, всегда снисходительный к дочерям, согласился. Так было решено, что новобрачные на некоторое время останутся в Англии, где смогут привыкнуть друг к другу, прежде чем Маргарите придется покинуть родной дом.
Так что после окончания празднеств они должны были сопроводить отца жениха, старого герцога Брабантского, в Дувр, где попрощаются с ним перед его отъездом в свои владения.
Это казалось наилучшим из возможных решений.
А пока они могли предаться пирам и развлечениям, которые устроили по случаю замужества дочери, и ей оставалось лишь молиться, чтобы слухи о распутной жизни жениха оказались беспочвенными.
***
За свадьбой Маргариты последовали два важных события.
Первое касалось иудеев. Эдуард обсудил этот вопрос со своими баронами во главе с Глостером. Он уже изгнал иудеев из своих континентальных владений к великой радости тамошнего люда. Теперь он предлагал сделать то же самое в Англии. Общее мнение было таково, что это будет хороший шаг. Непопулярность иудеев была столь велика, что, казалось, Эдуард мог лишь снискать одобрение подданных, изгнав их. Тамплиеры теперь были вовлечены в финансовые дела страны, а за последние годы в Лондоне обосновалось много итальянских банкиров, которые перенимали дело, некогда бывшее полностью в руках иудеев.
— Теперь мы не нуждаемся в иудеях, — сказал Глостер. — А итальянцев народ примет легче. Они христиане. Иудеи распяли Христа, и это то, за что их никогда не простят.
Королева заметила, что сам Христос часто говорил о христианском долге прощать врагов своих, и Эдуард мягко объяснил ей, что изгнание иудеев было делом не только религиозным, но и политическим.
— Государственное дело, любовь моя, — сказал он; и она, всегда принимавшая его решения, не должна была пытаться возражать; в любом случае, в то время она чувствовала себя слишком слабой, чтобы спорить о чем-либо.
Его министры одобряли изгнание. Иудеи нажили в Англии целые состояния; пусть теперь уходят, но оставят часть того, что приобрели, как говорили некоторые, наживаясь на народе Англии. Король не желал быть излишне суровым. Правда, ему претил их отказ от христианской веры, но они усердно трудились, и он хотел поступить с ними как можно справедливее.
Он возьмет пятнадцатую часть их добра; с собой они могли забрать часть движимого имущества и достаточно денег, чтобы покрыть дорожные расходы. Их дома и земли переходили в собственность короля. Им давалось время, чтобы устроить свои дела, но все должны были покинуть страну до праздника Всех Святых.
Преследуемый народ и в последний час проявил свою изворотливость. Узнав, что им дозволено взять с собой все, что они смогут унести, они раздобыли большой корабль, который подвели вверх по Темзе, и на него смогли погрузить немало сокровищ.
Но капитан корабля твердо решил, что они не должны, как он выразился, обмануть короля и страну. Он отплыл, как и было условлено, но, достигнув устья реки, где она впадала в море, посадил корабль на песчаную отмель. Там он предложил иудеям сойти на берег и прогуляться, прежде чем покинуть Англию. Они так и сделали, и, когда он увидел, что начинается прилив, то взошел на борт, но сказал иудеям, что у них еще есть немного времени и он даст им знать, когда нужно будет вернуться.
Когда иудеи поняли, как быстро прибывает вода, они подбежали к борту, но капитан по-прежнему не пускал их на корабль.
— Мы утонем! — кричали они.
— Вовсе нет, — сказал капитан. — Разве ваши предки не прошли через Красное море? Взывайте к Моисею, чтобы он пришел к вам на помощь и сотворил для вас то же, что и для ваших праотцев.
Иудеи взывали в мольбе, но прилив поднялся, и корабль смог сойти с отмели и поплыть по реке. Говорили, что с тех пор на том месте обитают призраки, и временами можно услышать крики утопающих иудеев.
К назначенному сроку страну покинули шестнадцать тысяч иудеев.
Глава IX
КРЕСТЫ КОРОЛЕВЫ
Выдав замуж двух дочерей и избавив страну от иудеев, Эдуард обратил свой взор на Шотландию. Надежды его были велики. Если бы он смог женить юного Эдуарда на шотландской королеве, находившейся теперь в Норвегии, он бы добился очень многого, ибо предвидел эру мира на всем острове, а мир означал процветание. Тогда он мог бы обратить свой взор на континент, защитить те владения, что еще оставались у короны, и, кто знает, быть может, вернуть некоторые из тех, что потеряли его безрассудный отец и нечестивый дед? Будущее сулило добрые знаки.
Счастливый случай, казалось, сам подстраивал события под его замыслы.
Маргарите, Норвежской Деве, было всего шесть лет — на несколько месяцев старше принца Эдуарда. Жаль, что они были так юны, но если бы ему удалось доставить ее в Англию, воспитать при своем дворе и как можно скорее устроить брак, все могло бы сложиться как нельзя лучше.
В Шотландии после смерти Александра — деда маленькой Девы — было учреждено хорошее регентство. Мать ребенка, Маргарита, умерла при родах; а ее отцу, Эйрику Норвежскому, в то время не было и двадцати. Он с готовностью пообещал отправить дитя Эдуарду, и тот, со своей обычной предусмотрительностью и энергией, добился диспенсации на брак двух кузенов и начал переговоры с Шотландией и Норвегией. В должное время был заключен Солсберийский договор, хотя Эдуарду и пришлось уступить в том, что брачного контракта между детьми не будет до тех пор, пока шотландцы не дадут своего согласия. Эдуард не предвидел в этом трудностей, как только дитя окажется в его руках.
Совсем недавно он встретился с шотландскими дворянами, и они согласились, что в случае брака между двумя юными особами Шотландия останется отдельным и самостоятельным королевством. Это устраивало Эдуарда. Он предвидел будущее, когда у юного Эдуарда и Норвежской Девы родится сын, который объединит два королевства. Он смотрел далеко вперед.
Главным теперь было заполучить Норвежскую Деву в свои руки. Эта маленькая шестилетняя девочка была стержнем, на котором держался весь замысел.
Он пошлет за ней. Слава Богу, Эйрик был готов ее отпустить, хотя и предупредил Эдуарда, что его маленькая дочь хрупкого здоровья и ее с трудом удалось выходить. Эйрик опасался, что морское путешествие может оказаться для нее утомительным, и полагал, что, возможно, его следует отложить до весны.
Это было невозможно. Эдуард не терпел промедления. Дева должна была быть при его дворе до Дня всех святых. Он был уверен, что, если этого не случится, кто-нибудь из беспокойных шотландских баронов попытается помешать ее приезду в Англию. Дева была бесспорной королевой Шотландии, но в ее отсутствие нашлось бы несколько других претендентов на престол. Он должен был как можно скорее забрать ее к себе.
Он сам отправился в Ярмут, чтобы проследить за снаряжением судна, которое должно было пойти в Берген, забрать драгоценное дитя и привезти его в Англию.
Он взял с собой королеву, ибо чувствовал, что женский совет будет полезен для удобства ребенка. Для нее была оборудована каюта, хорошенькая и способная порадовать шестилетнюю девочку.
— Как ты думаешь, что бы она хотела есть? — спросил Эдуард.
— Сахар и изюм, — сказала королева. — Эдуард их очень любит, а она его ровесница. Имбирь тоже был у детей в почете… и грецкие орехи… о да, они очень любили грецкие орехи. И дети любят имбирные пряники, особенно если они вырезаны затейливыми фигурками.
И король приказал:
— Пусть это добавят к обычным припасам.
Он лично проследил за их погрузкой на борт и бок о бок с королевой смотрел, как судно отплывает в Берген.
— Когда это дитя будет в наших руках, — ликующе сказал он королеве, — я предвижу начало новой эры мира для Англии.
— Думаешь, все те, кто имеет права на шотландский престол, согласятся с этим?
— Балиол? Брюс? Они должны уважать законное престолонаследие. Наша маленькая Дева — прямая наследница Александра и Вильгельма Льва. Когда дитя прибудет, мы встретим ее с подобающими почестями и заверениями в нашей заботе о ее благополучии. Ей будет оказан радушный прием в наших детских. Она будет учиться бок о бок с Эдуардом.
— Я так рада, — ответила королева, — тогда, когда они поженятся, они не будут чужими друг другу. Надеюсь, они будут так же счастливы, как мы с тобой.
— Этого многого просить, — ответил король; и тут он заметил, что она показалась ему бледнее обычного и, пожалуй, немного худой.
— Думаю, наши путешествия были для тебя слишком утомительны, — заботливо сказал он. — Теперь у нас будет более спокойное время в кругу семьи. Наша дорогая дочь Элеонора — такое утешение, и Маргарита все еще с нами, и Джоанна недалеко, в Клеркенуэлле.
— Какая радость — быть в окружении своей семьи!
Они поехали обратно в Лондон. Король был в добром расположении духа, и видеть его таким делало королеву счастливой, ибо она верила, что, если между Англией и Шотландией наступит мир и вечная тревога о том, что происходит на границах, исчезнет, теперь, когда Уэльс под контролем, они смогут оставаться в Вестминстере и Виндзоре и быть вместе, дома. Это привело ее в такое радостное состояние, что румянец вновь заиграл на ее щеках, а глаза засияли от счастья, так что потеря веса стала незаметна, и тревога короля о ее здоровье улеглась.