Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 30)
Она прильнула к нему. Она не отпускала его.
Он гладил ее волосы и шептал нежные слова. Многие бы удивились, увидев, с какой нежностью суровый король смотрит на свою старшую дочь.
Наконец он покинул ее и направился в спальню жены.
Он нежно поцеловал ее. Дорогая королева, подарившая ему детей, которых он так любил, — и в особенности ее тезку, его старшую дочь.
— Эдуард, боюсь, снова девочка.
— Нет, любовь моя, не стоит горевать. Я люблю своих девочек. И у нас есть Альфонсо. Нам скоро придется сменить ему имя. Альфонсо — не имя для короля Англии. Назовем его Эдуардом?
— Нет, Эдуард, нет, прошу тебя…
— Тебе не нравится это имя?
— Оно мне слишком нравится, — серьезно сказала она. — Боюсь, это может принести несчастье.
— Тогда он останется Альфонсо, — сказал он и подумал: «Этому мальчику никогда не взойти на престол. А в королеве Англии нет ничего дурного».
***
По странному совпадению, приготовления к браку Джоанны также были внезапно прерваны.
Когда ранее в том же году принц Гартман, граф Габсбургский и Кибургский, ландграф Эльзасский и сын короля римлян, объявил о своем намерении приехать в Англию, чтобы увидеть свою невесту, — а его приезд означал бы помолвку и отъезд Джоанны с ним на его родину, — его визит был отложен. Его отец в то время был занят собственной войной и не мог и помыслить об отправке сына в Англию без надлежащего эскорта из лучших своих воинов. Проще говоря, эти люди были нужны ему для сражений, и потому визит был отложен. «Это не имеет большого значения, — писал принц Гартман, — я приеду, как только мы с моими людьми сможем отлучиться, и тогда принцесса Джоанна уедет со мной и продолжит свое образование в королевском доме Габсбургов».
В этом письме было нечто зловещее. Он был полон решимости приехать, и это была лишь временная отсрочка. Джоанна не видела, как ей избежать своей судьбы. Правда, выросшая в Кастилии, а затем отправленная в Англию, она не так противилась переменам, как ее сестра Элеонора. Джоанна верила, что, где бы она ни была, люди будут ее любить и восхищаться ею. И все же она хотела остаться в Англии.
Весть пришла к ее отцу в Рудлане.
Он послал за ней, обнял и сказал, что у него для нее дурные новости.
— Произошел несчастный случай, — сказал он. — Принц Гартман гостил в замке Брайзах на Рейне и решил навестить отца. Он отправился в путь, и внезапно опустился туман. Его моряки не знали, где они, ибо туман был так густ, что они не видели собственных рук перед лицом. Их лодка наскочила на скалу. Мое дорогое дитя, принц Гартман, твой будущий жених, утонул. Его тело извлекли из реки, так что сомнений быть не может.
— Значит, брака не будет, — торжественно произнесла Джоанна.
— Что ж, ты еще дитя. Мы найдем тебе мужа не менее знатного, не бойся.
— Я не боюсь, милорд, и у меня не было желания уезжать.
Король нежно улыбнулся. Какие восхитительные у него дочери! Джоанна была почти так же прекрасна, как и ее сестра Элеонора.
— Сказать по правде, дитя мое, — произнес он, — я не чувствую в этом большой печали, ибо это значит, что мы не потеряем тебя… пока.
— Возможно, когда я выйду замуж, это будет кто-то отсюда… с родины, — сказала Джоанна. — Я знаю, моя сестра надеется на это.
Он улыбнулся ей, весьма довольный.
— Кто знает, — сказал он, — может, нам и выпадет такое счастье.
Джоанна, не теряя времени, отправилась к сестре.
Они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.
— Значит, чудеса случаются, — сказала Элеонора.
— Если ты их желаешь, — ответила Джоанна.
Они загадочно улыбнулись, веря, что сделали великое открытие.
Глава VI
ПРИНЦ УЭЛЬСКИЙ
«Давид был прав», — сказал себе Лливелин. Он снова чувствовал себя живым. Лишь надежда вернуть утраченное могла пробудить в нем такой интерес к жизни.
Примерно в то же время, когда сицилийцы восставали против французов, ожидая сигнала вечернего колокола, он поднял всю ту часть Уэльса, что оставалась в руках валлийцев.
Они собирались идти на англичан. Энтузиазм, с которым его встречали, поразил его. Им восхищались. Он был человеком, которому можно было доверять, чего нельзя было сказать о его брате Давиде. Давид одно время был на стороне англичан, а затем быстро переметнулся к валлийцам. Он мог быть хорошим полководцем, но доверять ему было нельзя. С Лливелином все было иначе. История его любви была воспета в песнях; печальная смерть жены превратила идиллию в трагедию. Лливелин был популярной романтической фигурой; и к тому же было пророчество Мерлина.
Поначалу Лливелин одержал несколько побед. Ему даже удалось ненадолго захватить замок Рудлан. Но когда Эдуард двинул войска на север, Лливелин понял, что замок ему не удержать, и благоразумно отступил. И все же первый успех воодушевлял.
Лливелин догадывался, что гнев Эдуарда будет страшен, а то, что войско возглавлял сам король, вселяло ужас во всех, кто, казалось, наделял Эдуарда некой сверхъестественной силой.
Война продолжалась все лето. Эдуард теснил врагов, но победа давалась нелегко. Случались и отдельные успехи, которые весьма ободряли валлийцев, как, например, когда крупный английский отряд переправился через мост Менай и разбил там лагерь в ожидании подхода остальной армии. Ночью прилив разрушил мост через пролив, и англичане оказались отрезаны. Превосходящим силам валлийцев — которые были бы с легкостью разбиты, если бы вся английская армия смогла пересечь мост, — не составило труда перебить застрявших англичан.
— Великая победа! — восклицали валлийские барды. Такова была воля Божья. Словно Моисей, раздвинувший воды морские, только на сей раз Господь послал прилив, чтобы сокрушить мост. Пророчество Мерлина сбывалось.
Но увы, вскоре стало ясно, что это была лишь незначительная победа, и все поняли, что она никак не повлияет на исход войны, когда с каждым днем становилось все очевиднее, что Лливелин и валлийцы проигрывают.
Лливелину вновь пришлось отступить в Сноудон. Здесь он сокрушался о своей злой судьбе, вспоминая счастливые дни с Демозелью, и вновь проклинал рок, отнявший ее у него.
Если бы только она осталась жива, она никогда бы не позволила ему начать войну. Она сохранила бы за ним престол его маленькой страны, и они были бы счастливы.
Что теперь ему оставалось? Власть не вернуть. Ему не тягаться с могучим Эдуардом. Он потерял все, что придавало жизни смысл, и жаждал смерти.
Там, в своей горной твердыне, он принял Джона Пэкхема, сменившего Роберта Килуордби на посту архиепископа Кентерберийского, который прибыл обсудить условия, на которых Эдуард готов был заключить мир.
Эти условия, сказал Джон Пэкхем, разумны, и Лливелину следует их принять.
— Разумны! — вскричал Лливелин. — Я не вижу в них никакого разума. Они лишат меня страны.
И в самом деле лишат, ибо Эдуард постановил, что Лливелин должен отказаться от княжества Уэльского и передать его Эдуарду, в обмен на что тот предоставит во владение Лливелину земли стоимостью в тысячу фунтов в год. Земли эти будут находиться в одном из английских графств, которое будет определено позже. Король Англии возьмет на попечение юную дочь Лливелина и серьезно рассмотрит возможность наследования Сноудона любыми ее наследниками мужского пола, если таковые появятся.
— Разумные условия для князя! — воскликнул Лливелин. — Милорд архиепископ, я вас не понимаю.
— Вы — человек разоренный, — ответил архиепископ. — К тому же злоупотребления в валлийских церквях пришлись мне не по нраву.
Лливелин знал, что он разбит.
— Милорд архиепископ, — сказал он, — я знаю, что должен положиться на милость короля Англии, но я не могу принять столь суровые условия. Если король Англии пересмотрит свои требования, возможно, мы сможем прийти к какому-то соглашению.
Архиепископ уехал, а позже прибыли гонцы Эдуарда с сообщением, что король не примет ничего, кроме безоговорочной капитуляции. Он уже предлагал условия. Он сдержал свое слово. Он освободил Демозель и позволил ей выйти замуж за Лливелина. И что же случилось? Лливелин нарушил свою часть договора. Король не может ему больше доверять, и он — да и все прочие — должен увидеть, что бывает с теми, кто нарушает клятву, данную королю Англии.
Оставалось лишь одно. Отступить в горы, созвать верных валлийцев, вновь напомнить им о пророчестве Мерлина и защищать перевалы.
Вернуться в горы! Стоял ноябрь. Приближалась зима. Его и его последователей возьмут измором. Он должен уйти из гор. Он должен соединиться с друзьями на юге. Он должен пробиться к Лландейло, где англичане одерживали крупные победы.
Он хорошо знал свои горы и нашел путь через малоизвестные перевалы, избежав таким образом встречи с осаждавшими его англичанами, но лорды Марки были начеку. Правда, некоторые из их вассалов перешли на сторону Лливелина, но против обученных войск баронов они были бесполезны. Когда свирепые братья Мортимеры услышали, что Лливелин находится в их краях, они решили его захватить.
Имя Роджера Мортимера произносили с содроганием. Хотя он и был третьим сыном, он уже успел прославиться. Человек неистовый, дерзкий и сильный, к тому же распутник, которого Джон Пэкхем порицал за частые прелюбодеяния с многочисленными женщинами. Роджер Мортимер плевать хотел на архиепископа и в то время жаждал заслужить одобрение короля.