Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 32)

Но, слава Богу! Королева снова была беременна.

Повторится ли старая, знакомая история? Легкие роды, а затем… еще одна девочка.

Король нежно любил своих дочерей, и некоторые говорили, что он не очень-то и хочет мальчика, ибо так влюблен в свою старшую дочь, что хотел бы видеть на престоле ее. Это не могло быть правдой. Как бы он ни любил и ни восхищался ею, он был бы рад мальчику. Он так превозносил ее лишь потому, что видел в ней замену.

В начале апреля 1284 года он был в замке Карнарвон, месте, которым безмерно гордился, ибо недавно завершил его строительство. Сооружение, стоявшее там до того, как он возвел свой внушительный замок, было в сравнении с ним не более чем крепостью. И какое место для строительства! Замок стоял на скале, вдающейся в пролив Менай. С одной стороны было море, с другой — река Сейонт. Зубчатые стены и башни наполняли короля гордостью. В облике замка красота соединилась с мощью. Это было одновременно и прекрасное жилище, и неприступная крепость. Из всех его замков в Уэльсе этот был его любимым. Над зубчатыми парапетами возвышались башни с башенками. Их было тринадцать, и он приказал, чтобы ни одна не была точной копией другой. Он сказал, что второго такого замка, как Карнарвон, быть не должно, и его не было. Башни были пятиугольными, шестиугольными и восьмиугольными.

Перед въездной башней он велел воздвигнуть статую самого себя — с мечом, наполовину извлеченным из ножен. Это должно было напоминать валлийцам, что он — завоеватель, и что весь Уэльс теперь под его властью.

Стоя у окна парадных покоев, он ощутил острую тоску по семье. Рождение ребенка было уже не за горами. Событие ожидалось где-то в двадцатых числах месяца. Семья его находилась в Рудлане, и он подумал, что было бы славно, будь они рядом с ним.

Он отправил гонца в Рудлан. Пусть королева и все остальные члены семьи присоединятся к нему в Карнарвоне. Ему пришло в голову, что его следующий ребенок должен родиться в замке, который он совсем недавно достроил и который был лучшим во всем Уэльсе.

***

Вскоре они прибыли. Королева была уже на сносях, но заверила его, что дорога была легкой. Она так привыкла к деторождению, что это доставляло ей лишь малые неудобства. С каким же удовольствием он показывал им свой замок.

— Конечно, многое еще предстоит сделать, но работа движется.

Как бы он хотел провести с ними больше времени, но едва они успели разместиться, как пришла весть, что после отъезда семьи в Рудлане вспыхнули волнения, и было сочтено, что присутствие короля там необходимо немедленно.

— Так и будет продолжаться, — сказал Эдуард. — Я полагаю, что здесь еще долгие годы не будет покоя, если я не найду способ умиротворить этот народ.

Он нежно простился с семьей.

И последними словами королевы были:

— На этот раз должен быть сын.

— Пришлите мне весть о нем в Рудлан, как только он появится, — таков был его ответ.

***

В Рудлане он собрал совет со своими полководцами. В горах назревала смута. Некоторые вожди поднимали свои знамена и пытались сплотить людей во имя свободного Уэльса.

— Их следует отвезти в Лондон и показать им гниющие головы тех, кто пытался бросить мне вызов, — мрачно отозвался король.

— Они говорят о князе, которого следует назначить. Они хотят валлийца. Они хотят того, кто даже не говорит по-английски.

— Сбудется не то, чего хотят они, а то, чего хочу я. Они забывают, что они — покоренный народ.

— Есть люди, милорд, которые никогда не признают поражения. Валлийцы из их числа.

— Посмотрим, — сказал Эдуард.

Он был немного подавлен. Ему хотелось вернуться на юг. Он обнаружил, что его одолевает слишком много проблем, и они наступают со всех сторон. Ему хотелось быть в Виндзоре или Вестминстере. Там был центр его правления. Как он мог знать, что происходит там, пока он занят валлийскими делами?

— Клянусь Богом, — вскричал он, — это разгромленный народ. Они будут делать, что я скажу, или познают мой гнев.

И пока он размышлял об этом, из Карнарвона прибыл гонец.

Королева родила мальчика. Здорового мальчика.

Он уставился на гонца. Сначала он не мог поверить. Затем радостно вскрикнул.

— Так это и впрямь правда?

— Милорд, это так. Королева вне себя от радости.

— Как и я. Как и я. И здоровый мальчик, говоришь.

— Говорят, здоровее еще не видели. Если судить по громкости его голоса, милорд, он являет добрые признаки силы.

— Да пребудет с тобой благословение. Ты будешь вознагражден за эту весть. Земельный надел и рыцарское звание — отныне твои.

— Да хранит Господь вас и младенца-принца, милорд.

Человек распластался на коленях, но Эдуард уже шагнул мимо.

Он сдержит свое обещание, а затем… во весь опор в Карнарвон.

***

Это была правда. Королева лежала в своих покоях, которые она на свой манер сделала красивыми и уютными, развесив испанские гобелены. Рядом с ней стояла деревянная колыбель, подвешенная на кольцах между двумя столбиками.

— Любовь моя, — вскричал он и, опустившись на колени у постели, поцеловал ее руки.

Она с торжеством улыбнулась ему.

— Дитя, — сказала она.

И вот он, лежал там, всего несколько дней от роду, но с таким здоровым видом — совсем не похожий на других мальчиков, которые все были хилыми с рождения.

— Назовем его Эдуардом, — сказала королева.

— Быть ему Эдуардом.

— Я буду молиться, чтобы он вырос точь-в-точь как его отец.

Принцессы приветствовали отца со своей обычной преданностью, но принцесса Элеонора была подавлена. Она не хотела ни с кем говорить, даже с Джоанной. Элеоноре было уже двадцать лет, самой Джоанне — двенадцать. «Больше отсрочек не будет, — думала Элеонора. — Да и как им быть?» Ребенок в колыбели вытеснил ее с ее места. Альфонсо долго не проживет. Все так говорили. И как раз в тот момент, когда ее честолюбивые мечты были готовы сбыться, должен был родиться этот мальчик.

Джоанна была немного лукава.

— Интересно, зачем Господь послал Сицилийскую вечерню? — сказала она. — Теперь все это кажется таким незначительным, не правда ли? С таким же успехом ты могла бы быть в Арагоне, как и здесь, в Англии.

Элеонора не могла вымолвить ни слова. Она не могла уединиться, поэтому должна была попытаться взять себя в руки, чтобы отец не увидел, как горько она разочарована.

Она не могла отделаться от воспоминания о насмешливом замечании Джоанны. О чем только думал Господь?

Было неразумно делиться своими сокровенными мыслями с кем бы то ни было — даже с сестрой.

***

Эдуард принял валлийских вождей, прибывших в Карнарвон, чтобы принести ему оммаж.

Он принял их с уважением, и после того как они признали свою вассальную верность, они попросили разрешения обратиться к нему. Он с готовностью позволил.

— Милорд, — сказал их предводитель, — не будет мира на этой земле, пока у нас не будет своего князя — князя, чья честь безупречна, того, кто не говорит ни по-французски, ни по-английски.

Эдуард молчал. Если он не говорит ни по-французски, ни по-английски, значит, он должен быть валлийцем.

— Князь, — повторил он, — который никогда вас не оскорблял, князь, который никогда не сражался против вас на стороне англичан, вы это имеете в виду. — Он выглядел задумчивым. — Князь, который не говорит ни по-английски, ни по-французски. Я понимаю, что вы имеете в виду. Думаю, я могу на это согласиться. И если я это сделаю, обещаете ли вы мне мир в Уэльсе?

— Милорд, мы обещаем.

— Больше никаких восстаний. Никаких мятежей. Вы примете князя, которого я назначу, и сделаете его своим Принцем Уэльским.

— Мы сделаем это, милорд.

— Подождите здесь немного. Я скоро вернусь.

Вожди в изумлении переглянулись. Это была победа, превзошедшая их ожидания. Король соглашался на их просьбу. Валлийский князь для Уэльса!

Король вернулся. Они в изумлении уставились на него, ибо на руках он нес младенца.

— Вы просили у меня Принца Уэльского, — вскричал он. — Вот он. Я даю его вам. Он рожден в вашей стране. Характер его безупречен. Он не говорит ни по-французски, ни по-английски, и, если вы пожелаете, первыми его словами будут слова на валлийском.

Вожди были ошеломлены. Они поняли, что их обманули. Но что-то в жесте короля им понравилось. Перед ними был человек великой находчивости. Это был тот, за кем следовать было в интересах Уэльса.