Виктория Холт – Королевские сестры (страница 44)

Каждый день она просыпалась, гадая, какой новый кризис обнаружится. Она всегда была человеком привычки, и ее дни шли по заведенному порядку: она просыпалась в шесть, ей приносили чай, и она работала с бумагами до восьми, когда шла на молитву; затем она снова работала весь день до вечера, когда, если не было публичных мероприятий, она расслаблялась за любимыми картами; она редко ложилась спать раньше двух часов ночи. Каждый день она писала Вильгельму; она всегда любила писать письма и находила, что писать ему гораздо легче, чем говорить.

Она не получила ответа на свое письмо об ирландских поместьях, но Вильгельм не был любителем эпистолярного жанра. Он был солдатом, занятым серьезными делами, а она, хоть и проявила себя хорошей правительницей, была в первую очередь женщиной эмоциональной.

Ее успех в качестве правительницы ничего бы для нее не значил, если бы кампания Вильгельма провалилась. Она постоянно отвлекала внимание от собственных достижений, чтобы указать на его. Если бы народ приветствовал Вильгельма, чего никогда не случалось, это доставило бы ей большее удовольствие, чем приветствия в ее собственный адрес. Она жаждала, чтобы народ ценил его, чтобы понял, почему он взял корону. Не ради собственной славы, хотела она донести до них, а чтобы спасти Англию для протестантизма.

Теперь он скоро вернется домой. Она слышала, что он уже в пути.

Она возвращалась из Кенсингтона, где смотрела, как продвигается строительство, и между ее бровями залегла тревожная морщинка. Дворец не будет готов — теперь она была в этом уверена, — и он будет очень разочарован.

«Надо было убедиться», — корила она себя.

Когда ее карета свернула во двор, лошади внезапно шарахнулись в сторону; они взвились на дыбы и рванулись… прямо на статую Якова II.

Прижав руку к горлу, она вышла. Мгновение она стояла, глядя на обломки изваяния своего отца, которое разрушила ее карета. Она дрожала, видя во всем происходящем дурной знак.

***

Вильгельм вернулся домой, и, поскольку Кенсингтонский дворец не был готов, встреча состоялась в Хэмптон-корте.

Она улыбнулась ему, и лицо ее озарилось великой радостью.

Звонили колокола, и народ приветствовал его. Он был груб и голландцем, с крючковатым носом и кривой спиной, но все же он был завоевателем. Он взял руку Марии и сумел ей улыбнуться. Она хорошо справилась, и ее письма, полные обожания и глубокой искренности, были для него утешением. Он вылепил ее так, что она почти стала той женой, какой он хотел ее видеть, и он был весьма доволен.

— Вы видите меня в самом счастливом расположении духа, — сказала она ему. — Вы дома и здоровы. Народ признает в вас вождя, и это меня радует.

Он ответил:

— Вы хорошо справились в мое отсутствие.

Уголки его рта слегка дрогнули. Она показала себя способной править. Ее популярность, должно быть, возросла. Неужели народ теперь захочет, чтобы она была единственной правительницей? Неужели они скажут, что вполне могут обойтись без него?

Она сказала:

— Теперь я избавлюсь от всех этих хлопотных дел, для которых я так мало годилась.

— Вы показали, что годились, — сказал он ей.

— Возможно, я хотела вам угодить и всегда говорила себе: «А как бы он поступил?».

Снова та же полуулыбка. Он был весьма доволен.

Она не могла показать ему достроенный Кенсингтонский дворец, но могла заверить его, что она его преданная и покорная жена.

Это было счастливое возвращение домой.

ПОРАЖЕНИЕ МАЛЬБОРО

Мальборо не мог приумножить свое состояние в Англии и не собирался терять времени.

Жизнь слишком коротка, объяснил он Саре.

Они взяли несколько дней отпуска, чтобы побыть вместе с семьей. Старшей, Генриетте, было уже девять лет, а четырехлетний Джон был гордостью их обоих. Был еще один мальчик — маленький Чарльз. У Сары были большие планы на своих четырех дочерей, но для сыновей она хотела весь мир.

Волнующие дни. Она жалела, что они не могли длиться дольше. Каждый из них был до последней минуты наполнен смешанными радостями семейной жизни и мечтами — практическими мечтами. Сара всегда была практична.

— Успешная кампания в Ирландии, — прошептал ей Мальборо, — и я получу командование армией.

— Не забывай, голландец Вильгельм хочет всю славу себе.

— Ему нужно править своими королевствами.

— Он предпочитает вести свои армии. Да если бы у него хватило ума послать тебя на Бойн, ирландские беды были бы уже давно позади.

Мальборо с нежностью улыбнулся ей.

Она продолжала:

— Он харкает кровью, и я не верю, что он долго протянет. Что до Марии, то она с каждым днем все толстеет и выглядит здоровой. Боже, если бы она только вернулась с ним в Голландию и оставила место для Анны.

— Ты всегда хочешь двигаться слишком быстро.

— А вы, милорд, слишком медлительны.

— Говорят, поспешишь — людей насмешишь.

— Вздор. Я постоянно двигаюсь быстро. Анна у меня в полном подчинении. Она не выносит, когда меня нет рядом. Как только Глостер немного подрастет, я приведу Джона ко двору. Он будет компаньоном Глостера, как я была компаньоном Анны. Начинать нужно как можно раньше.

Он положил свою руку на ее.

— Как я уже говорил, будь осторожна.

Она нетерпеливо отбросила его руку.

— Джон Черчилль, я знаю, что делаю. Надеюсь, вы тоже.

Они понимали друг друга. Они были близки; она была деятельной, так что естественно, что иногда ее переполняли эмоции; он верил в дипломатию; он родился с природным обаянием, не использовать которое было бы грешно. У Сары такого обаяния не было; она не терпела уловок. Она верила в то, что нужно говорить то, что думаешь, хотя не терпела, когда другие были так же откровенны с ней.

Они были убеждены, что добьются успеха.

***

Но события развивались не совсем так, как они надеялись.

Кабинет не хотел, чтобы Мальборо ехал в Ирландию, но Вильгельм хотел; поэтому король убедил Кабинет в мудрости этого шага. Но, думал Вильгельм, кто такой Мальборо? Он был хорошим солдатом, но до сих пор сделал немного. Если бы не его властная жена — отвратительная женщина, которую он, Вильгельм, лично терпеть не мог и предпочел бы изгнать со двора, — которая выпрашивала у принцессы Анны богатые подарки, где бы он был? Вокруг Мальборо было много шума, но что они сделали?

И все же Вильгельм обладал чутьем на солдат и верил, что у Мальборо есть талант. Более того, тот перешел на его сторону в самом начале революции, и такой поступок заслуживал награды.

Так Мальборо позволили отправиться в Ирландию — но не с английскими солдатами, обученными им самим, а с отрядом, состоявшим из датчан, гугенотов и голландцев. Это было первое разочарование для Мальборо. Второе заключалось в том, что его поставили под начало герцога Вюртембергского, а не назначили верховным главнокомандующим. Это был ужасный удар, от которого Сара едва не плясала от ярости. Но Мальборо проявил свою дипломатичность, был обходителен с Вюртембергом, и тот очень скоро с готовностью передал командование этому способному генералу.

Результатом стала великая победа, одержанная целиком благодаря Мальборо. Он сражался против своего свояка, герцога Тирконнелла, второго мужа сестры Сары, Фрэнсис, и был так успешен, что Тирконнелл был вынужден бежать во Францию. Его место занял герцог Бервик, сын его сестры Арабеллы. Он завоевал города Корк и Кинсейл, а затем вернулся в Англию.

Теперь он был уверен — как и Сара, — что после столь блестящей службы Вильгельм должен его вознаградить: возможно, сделать герцогом, возможно, дать какой-нибудь высокий пост при дворе.

Вильгельм принял его милостиво. Он даже поздравил его с успехом.

— Я никогда не знал никого, кто, имея за плечами столь малый опыт, был бы так годен к великим свершениям, — сказал он.

Хороший комплимент из уст Вильгельма. Но, конечно, он не думал, что Мальборо можно вознаградить словами.

Шли недели, и казалось, что именно так он и думал.

— Мы не будем терпеть такое обращение… вечно, — зловеще произнесла Сара.

***

После битвы на реке Бойн и южной кампании Мальборо Ирландия перестала быть серьезной угрозой, но французы, укрывавшие его врагов, представляли постоянную опасность для мира, и Вильгельм решил, что должен отправиться в Голландию и занять свое место командующего войсками; а Мальборо, доказавший свою ценность в Ирландии, должен поехать с ним.

— Это еще один шанс, — сказал Мальборо жене.

— Если и это не принесет плодов, — сказала она, — тогда нам придется обдумать новые планы.

Мальборо был склонен с ней согласиться.

Она рассказала ему, что принц Георг чуть не плакал из-за того, как с ним обошелся король. Анна поведала ей, как он расстроен и как несправедлив, по его мнению, его свояк.

— Он обращается с ним как с лакеем, — сказала Сара. — Конечно, мы все знаем, что он не лучше лакея, но Калибан мог бы проявить немного вежливости. В конце концов, Георг — муж принцессы Анны. Она говорит, что с ним обращаются так, будто он не лучше пажа с черной лестницы.

— Вильгельму следовало бы быть осторожнее, — согласился Мальборо. — У него не так уж много друзей. Ему следует быть более дипломатичным.