Виктория Холт – Искатель,1994 №4 (страница 36)

В воздухе витал призрак смерти. Народ пришел посмотреть, как будут убивать человека, как алая дворянская кровь оросит зеленую траву огромного луга. Вместе с ними этим прекрасным зрелищем хотят любоваться король, его итальянка и мадам де Пуатье, истинная королева Франции.

Неудивительно, что эта дуэль собрала тысячи парижан.

Когда взошло солнце, в павильоне, разукрашенном вышитыми золотом и серебром эмблемами правящего дома, стали занимать места знатные вельможи и нарядные дамы. Появился Монморанси, братья Гизы, кардиналы, епископы, гофмейстер, придворные и фрейлины королевы.

На противоположных краях поля возвышались шатры дуэлянтов. В шатре де Вивонна, ни на минуту не сомневавшегося в победе, уже был накрыт праздничный стол. По случаю предстоящего триумфа он взял взаймы у знакомых придворных самую лучшую посуду. На столе были расставлены супы, телятина, жаркое во всевозможных видах, лакомства и фрукты и пузатые бочонки с вином. Из шатра к толпе плыли аппетитные запахи. Исход поединка был предрешен заранее. Де Вивонн считался человеком короля, и поговаривали, что де Шабо боится драться.

Толпа затаив дыхание наблюдала за торжественными и зловещими приготовлениями. За креслом, на котором восседал угрюмый Монморанси, стояли пять мрачных мужчин в черных плащах. Это были палач с помощниками. После гибели де Шабо они должны будут оттащить труп на виселицу и вздернуть на нем как лжеца и преступника.

При появлении короля Генриха герольды затрубили в трубы, а толпа разразилась рукоплесканиями и приветственными криками. Французы любили своего повелителя, хотя некоторые и вздыхали по прежнему королю, его отцу. Впрочем, большинство подданных Генриха, те, кто был моложе и плохо помнил славные дни Франциска, считали, что на свете нет лучшего короля, чем этот — такой искренний и преданный своей любовнице. Генрих вновь продемонстрировал свою привязанность Диане, решив пренебречь строгим этикетом. Рядом с королем Франции шла Диана. Она с улыбкой принимала аплодисменты. Черно-белое платье придавало ей какую-то необыкновенную чистоту и очарование. На ее фоне разноцветные наряды других дам показались почти вульгарными.

— И вот появилась… королева. Толпа замолчала. Никто не хлопал, никто не приветствовал эту итальянку. А может быть, французы так громко рукоплескали любовнице короля не столько из-за любви к ней, сколько из-за неприязни к иностранке, которая волею судеб заняла французский престол?..

Ничего, придет день, и вы будете приветствовать меня, подумала Екатерина.

Вскоре у Екатерины должен был родиться ребенок. Парижане знали об этом. Но они не знали о том, как ждала королева сегодняшнего поединка. Она приложила немало усилий к тому, чтобы события развивались по намеченному ею плану — тайному и разительно отличающемуся от замыслов Дианы де Пуатье.

Екатерина улыбнулась и положила руки на свой усыпанный жемчугом корсаж.

— Вам нехорошо, Ваше Величество? — встревожилась Магдалена.

— Хорошо, спасибо. Немного закружилась голова.

В толпе заметили эту маленькую сценку — народ всегда все замечает. От наблюдательных парижан не укрылись ни жест королевы, ни тревога Магдалены. «Видите, — как бы хотела сказать Екатерина, — у короля есть любовница, но его детей вынашиваю я. Только я одна могу рожать будущих королей и королев».

Герольд в шелковом костюме, ярком и переливающемся под ослепительными лучами солнца, сделал шаг вперед, приложив к губам горн, громко затрубил. Толпа мгновенно обратилась в слух.

— Наш милостивый суверен, король Генрих, соизволил разрешить спор чести, возникший между Франциском де Вивонном и Гаем де Шабо. Сегодня, десятого июля, упомянутые господа вступят в смертельный поединок. Так повелел король, и от его имени я объявляю, что никто под страхом смерти не должен мешать проведению дуэли.

Как только герольд умолк, зрители закричали, засвистели, захлопали в ладоши. Страсти накалялись, дуэль должна была начаться с минуты на минуту.

В сопровождении своего секунданта, одного из протеже Дианы, к толпе сторонников, насчитывающей не менее пятисот человек, из шатра вышел де Вивонн. Все были одеты в костюмы с его геральдической расцветкой — красный и белый, — а перед героем дня несли его шпагу, щит и знамя с изображением Святого Франциска. Впереди этой внушительной процессии шествовали барабанщики и трубачи. Под восторженные рукоплескания толпы де Вивонн обошел поле, потом вернулся в свой шатер; то же самое проделал и де Шабо со своим секундантом и значительно меньшим количеством сторонников в черно. — белых нарядах.

Затем началась церемония выбора оружия. По правилам поединка выбирать оружие должен был де Шабо. Перед этой процедурой возникло множество споров. Жара стояла невыносимая, но Екатерина не обращала на нее внимания. Этот день, решила она, станет днем моего триумфа. Сегодня Генрих немного охладеет к Диане.

Заминка затягивалась. Диана подалась вперед и нахмурилась. В чем дело? Она хотела поскорее покончить с этой дуэлью, хотела увидеть труп своего врага и преподнести урок тем, кто осмеливался перечить любовнице короля.

Наконец начался ритуал выбора оружия. Королева вспомнила, с какой радостью, кутаясь в поношенный недорогой плащ, она спешила на свидание с мсье де Шабо, в дом астрологов Руджери. Оружие для поединка выбирал вовсе не де Шабо, а сама Екатерина. Однако юноша тоже провел немало времени у братьев Руджери, беря уроки фехтования у итальянского маэстро.

Как приятно ей сейчас сидеть в кресле и знать, о чем спорят противники, тогда как Диана вместе с толпой зрителей, терзаясь от неизвестности, с нетерпением ждет начала поединка.

Де Шабо выразил желание сражаться пешим, в доспехах, с обоюдоострым мечом, щитом и короткими кинжалами, как в старину. Де Вивонна выбор противника удивил, и он впервые за все время насторожился.

Диана нахмурилась сильнее. Решение должен был принимать Монморанси — как церемониймейстер. Видать, этот старый угрюмый дурак решил проявить справедливость!

Екатерина еле удерживалась от того, чтобы не расхохотаться. И при этом не переставала обдумывать свои дальнейшие шаги. Любовница короля и знаменитый министр Генриха со временем обязательно превратятся во врагов, ревнующих друг к другу короля. В их противостоянии Екатерина видела обширное поле для будущих интриг, для своей тайной, закулисной деятельности.

К негодованию Дианы Монморанси объявил, что, несмотря на требование де Шабо, поединок должен пройти с оружием, которое выбрал он.

Из четырех углов поля вышли герольды и в один голос прокричали:

— Благородные господа и остальные французы! От имени короля приказываем! Как только противники скрестят мечи, все присутствующие обязаны хранить молчание; не говорить, не кашлять, не плеваться и не делать никаких жестов руками, ногами или глазами, которые могли бы помочь или нанести вред одному из дуэлянтов. Таково повеление короля.

После этого объявления сначала де Вивонн, а потом и де Шабо со сторонниками обошли поле и по очереди опустились на колени перед прелатом; оба поклялись, что пришли сюда отомстить за свою поруганную честь, что не станут прибегать к колдовству или иным злодействам и что верят в справедливость Бога, который определит виновного и покарает его.

Дуэлянтов подвели к центру поля, протянули мечи, повесили на пояс кинжалы, и герольд зычно крикнул:

— Начинайте, благородные воины!

Екатерина сидела, держа руки на коленях и затаив дыхание. Ее лицо побледнело, но больше она ничем не выдавала своего волнения. Она видела растерянность и недоумение де Вивонна. Ему навязали меч, оружие слишком тяжелое для человека, привыкшего к шпаге. Хитрость Екатерины отчасти удалась. Теперь, если де Шабо проявит такую же ловкость, как во время тренировок с итальянским маэстро, бой завершится, пак она хотела.

Де Вивонн шагнул вперед. Парижане, затаив дыхание, смотрели, как он замахнулся мечом, целясь в голову противника.

Де Шабо сделал вид, что собирается отбить удар мечом, но вместо этого принял его на щит. Затем слегка пригнулся и нанес колющий удар в колено противника.

Браво! — мысленно одобрила его действия Екатерина и бросила взгляд в сторону Генриха и Дианы, на лицах которых застыл ужас.

Удар был довольно слабым, но для де Вивонна, лучшего фехтовальщика Франции, он оказался полнейшей неожиданностью. Ставленник Дианы отшатнулся и дал возможность де Шабо поразить его второй раз в то же самое место, на этот раз с большей силой.

Получилось, ликовала Екатерина!

Связки на ноге у де Вивонна оказались перерезаны. Он испустил истошный вопль и сделал несколько неуверенных шагов назад. Кровь обагрила зеленую траву, из слабеющей руки выпал меч.

Толпа взревела. Поединок закончился, победил Гай де Шабо… а вместе с ним и Екатерина де Медичи!

Зрители притихли. Что последует дальше? Предаст ли смерти де Шабо своего противника и оставит труп палачу для виселицы или пощадит несчастного, если тот сознается в обмане и во всеуслышание заявит, что его соперник был прав?

На этот молчаливый вопрос де Шабо ответил громким криком:

— Де Вивонн, верните мне мою честь и просите милости у Бога и короля за содеянное зло!

Де Вивонн, бледный и согнувшийся от боли, старался держаться с достоинством. Он попытался выпрямиться, но рухнул на траву как подкошенный.