Виктория Холт – Бремя короны (страница 62)

Она написала матери, и какой радостью было получить ответ, написанный дорогим и знакомым почерком. Слова были теплыми и любящими. Екатерина никогда не должна сомневаться, что мать присматривает за ней и полна решимости сделать все возможное для ее блага. Она поймет: лучшее, что могло случиться с ней после смерти принца Артура, — это брак с новым принцем Уэльским. И Екатерина, будучи ее доброй и послушной дочерью, поймет, что такой брак выгоден Испании. Изабелла сожалела, что Екатерина испытывает такие трудности с нуждами своего двора.

«Мы не можем прислать тебе денег, дорогая дочь. Нам нужно все, что у нас есть, для войны. Она поглощает гораздо больше, чем мы предполагали. Более того, долг твоего будущего свекра — назначить тебе подобающее содержание. Слывет, что он чрезвычайно богат. Он, несомненно, хотел бы, чтобы мы содержали тебя, но это государственный вопрос, дорогая дочь, и я уверена, твой отец согласился бы со мной, что с нашей стороны было бы глупо — даже имей мы средства — брать на себя обязательства Короля Англии. Будь терпелива, дорогая дочь, и знай, что твоя мать любит тебя и всегда будет присматривать за тобой».

Прочитав письмо, Екатерина заплакала. Ей нельзя жаловаться. Она самая счастливая из дочерей, раз у нее такая мать.

Ей пришла в голову мысль, что если она заложит свои драгоценности, то сможет выручить немалую сумму. Это была часть ее приданого, и Король говорил, что она должна носить свои украшения, а де Пуэбла намекал, что Король в свое время собирается не засчитывать их как часть приданого.

Донья Эльвира пришла в ужас от мысли о закладе драгоценностей.

— Я должна платить своим слугам! — вскричала Екатерина. — И я не могу появляться при Дворе в потертых платьях.

— Но это приданое, которое вы принесете своему мужу.

— Доходы моего покойного мужа не достались мне. Король забрал их. У меня нет ничего, кроме скудного пособия от Короля. Я должна что-то сделать. Когда я выйду замуж за Принца, я смогу выкупить камни.

Донья Эльвира пожала плечами.

Все это было очень запутанно, но правда заключалась в том, что Екатерине нужно было где-то найти деньги.

«Это пройдет, — думала Екатерина. — Через два... может, три года я выйду замуж. Тогда все будет хорошо. Как говорит матушка, я должна быть терпеливой. Я буду. Я могу, потому что знаю, что она там... всегда любящая и добрая, присматривающая за мной».

***

Де Пуэбла явился в Дарем-хаус. Выглядя очень мрачным, он попросил немедленной аудиенции у Принцессы.

Как только он вошел, Екатерину охватил ужасный страх.

— Что случилось? — вскричала она.

— Вести из Испании, — сказал он.

— Моя матушка...

Он кивнул и замолчал.

— Вести? Какие вести? Говорите же скорее.

— Моя дорогая госпожа, вы должны подготовить себя к великому потрясению.

— Это матушка... отец?..

Снова кивок и молчание. Это было больше, чем Екатерина могла вынести.

— Это матушка, — произнесла она опустошенно. — Она больна...

Он посмотрел на нее умоляюще. Было странно видеть хитрого де Пуэблу столь растроганным.

Затем он произнес отчетливо и с величайшим состраданием в голосе:

— Королева Изабелла мертва, миледи.

— Мертва!

Она пыталась осознать, что это значит, и в то же время гнала от себя эту мысль, ибо не могла вынести представления о мире без матери.

Де Пуэбла говорил:

— Она болела уже некоторое время. Говорили, трехдневная лихорадка... и водянка. Ее последние мысли были о вас... и ваших сестрах.

— Дорогая матушка, — прошептала Екатерина. — Этого не может быть... не должно быть...

— Одним из последних ее деяний было повеление принести ей Буллу об освобождении от обетов. Она хотела увидеть ее собственными глазами. Она хотела увериться, что ваша помолвка с принцем Уэльским состоится и никто не сможет ее оспорить.

Екатерина закрыла лицо руками.

— Я пошлю за вашими фрейлинами, — сказал де Пуэбла. — Миледи, мне горестно приносить вам такие вести.

— Я знаю, — сказала Екатерина. — Оставьте меня... прошу. Я хочу побыть одна.

«Одна! — подумала она. — Вот кто я теперь. Она ушла. Одна... да, одна во враждебном мире».

***

Екатерина была не единственной, кого глубоко затронула смерть Изабеллы. Король немедленно понял, как сильно это может изменить его собственное положение.

Без промедления он послал за Эмпсоном и Дадли, теми двумя, кто благодаря своей магии цифр пользовался его доверием больше, чем кто-либо иной.

— Я, естественно, полагал, — сказал он им, когда они остались втроем, — что власть Фердинанда усилится со смертью жены.

— Изабелла была проницательной женщиной. Она любила Фердинанда как мужа — странно, что такая женщина могла питать подобные чувства к своей семье, — но как правительница она прекрасно осознавала его недостатки.

Генрих кивнул.

— И теперь Фердинанд потерял большую часть той власти, что принадлежала ему при жизни жены.

— При всей преданности семье, власть всегда держала она. Она никогда не забывала о своем положении и была полна решимости не передавать его Фердинанду.

— Что ж, взглянем на факты, — сказал Генрих. — Она мертва и назначила свою дочь Хуану Правящей королевой, а Кастилия закреплена за ней и ее мужем Филиппом.

— Можно быть уверенным, что Эрцгерцог воспользуется этим положением сполна.

— Она указывает: до совершеннолетия ее внука Карла.

— До этого еще далеко. Ему не может быть больше четырех лет.

— Леди Екатерина не такая уж хорошая партия, как мы думали поначалу, — задумчиво произнес Король.

— Да, ее положение значительно изменилось. Жаль, что она обручена с Принцем.

Генрих задумался.

— О, — сказал он, — есть лазейки. Я позаботился об этом. У меня предчувствие, что этот брак может и не состояться. Я согласился на церемонию, да... потому что Монархи начали проявлять нетерпение, и нужно было думать о приданом, но до свадьбы неизбежно должно пройти время, а за это время многое может случиться. Смотрите, как изменилось положение теперь, со смертью Изабеллы.

— Милорд, что же делать?

— Не сомневаюсь, — сказал Король, — что мы поразмыслим вместе и найдем лучший способ уладить это дело. А пока я решил, что принц Уэльский не поедет в Ладлоу.

Его министры удивленно посмотрели на него. Для принцев Уэльских было обычаем проживать в Ладлоу. Народ Уэльса ждал этого.

— Я решил, — продолжал Король, — что принцу Уэльскому нужно многому научиться, и лучше всего он сделает это рядом со мной. Я хочу, чтобы он постиг искусство быть королем. Думаю, он выучится достаточно хорошо... в правильном окружении.

Министры кивнули.

— А обязательства перед леди Екатериной?

— Об этом позже.

***

Король послал за сыном. Юный Генрих был не очень доволен отцом. Он с нетерпением ждал возможности обзавестись собственным двором в Ладлоу, но ему коротко сообщили, что он туда не поедет; отец считал, что ему полезнее оставаться подле него. Все это было хорошо, но в Ладлоу Генрих мог бы играть в короля; рядом же с отцом он всегда был на вторых ролях, а Король имел обыкновение обращаться с ним так, словно он все еще мальчик, и не всегда следил за своим тоном в присутствии других.

Казалось, чем старше он становился, тем больше его тяготили ограничения юности. Ему было почти четырнадцать, и прошло два года со дня его официальной помолвки с Екатериной Арагонской. Он, естественно, очень интересовался ею, так как она была его будущей женой, но не был уверен, рад он этому или нет. Иногда радовался, иногда нет. Женщины ему очень нравились. Он без умолку говорил о них с Чарльзом Брэндоном и лордом Маунтджоем. Он участвовал с ними в некоторых приключениях — весьма поучительных и приятных. При Дворе было много прекрасных дам, и ему нравилось сочинять о них стихи, а иногда перекладывать их на музыку и бренчать на лютне. Все вокруг твердили, что у него чудесный талант, и ему нравилось думать, что так оно и есть.

Что ж, он скоро женится — через год или два. Может быть, в пятнадцать. Это будет событие. Он не был уверен, хочет ли жениться на Екатерине. Временами очень хотел, когда думал о ней, бедной и довольно одинокой, возможно, тоскующей о дне, когда он избавит ее от нищеты и одиночества. Ему нравилось думать о том, как он придет ей на помощь — истинный рыцарь, каким он был, — и, несмотря на искушения стольких красавиц, жаждущих внимания принца Уэльского, он женится на ней. «Я дал тебе слово, — говорил он в своих фантазиях о себе, — и останусь тебе верен».

Поэтому, услышав предложение Короля, он был изумлен и застигнут врасплох.

— Сын мой, — сказал Король, — тебе известно о переменах в делах Испании.