Виктория Холт – Бремя короны (страница 3)

А потом король Франции решил женить сына на другой, и говорили, что это так подкосило Эдуарда Четвертого, что свело его в могилу. Но в конце концов она здесь... королева Англии.

По крайней мере, эта сторона её жизни устроилась. Теперь ей хотелось жить тихо... в мире... растить множество детей, чтобы заполнить ими свои дни. Этого она желала, и на этот раз её желание совпадало с чаяниями большинства, так что, быть может, у неё есть шанс.

Возможно, она зря боялась своего мужа с холодным взглядом. Возможно, это чувство возникало оттого, что, прожив рядом с таким отцом, как Эдуард Четвертый, она ожидала увидеть мужа под стать ему — веселого, смешливого, красивого, роскошно одетого, очаровывающего всех улыбками и удачными речами. Она вспомнила случай, когда двор посетил лорд Грутхусе и отец пожелал оказать ему честь. Устраивалось множество развлечений, и на одном из балов отец вывел её в круг и танцевал с ней. Должно быть, она казалась крошечной рядом с его огромной фигурой, но какой возвышенной она себя чувствовала — особенно когда танец закончился, и он поднял её на руки у всех на виду и поцеловал. Наверное, это был один из самых счастливых моментов в её жизни. Она помнила свою мать, столь прекрасную, словно существо из иного мира; та наблюдала за этой сценой и ласково улыбалась — о да, самой счастливой девочке при дворе... а может, и во всем мире. Но человек быстро узнает, что счастье мимолетно... вот оно здесь... и нет его... но оно оставляет след... воспоминание, которое можно изредка достать и насладиться его сиянием.

Теперь, лежа в постели в этой темной комнате, окруженная множеством людей, слушая шепот голосов и ожидая нового приступа боли, она не могла отогнать образы прошлого.

Она думала о рождении своего юного брата Эдуарда, что случилось в хмурый ноябрьский день в Убежище в Вестминстере, где она с матерью и сестрами укрывалась от врагов. Ей никогда не забыть того ликования, когда стало известно, что новорожденный — мальчик. Мать тогда сказала: «Это лучшая весть для короля. Теперь он вернет свой трон». Она помнила крещение малыша в том мрачном месте. Не было пышных церемоний, и все же этот мальчик был сыном короля, наследником престола.

Маленький Эдуард, думала она. Где ты теперь? Где мой брат Ричард? Маленький Эдуард, истинный король Англии, что сталось с тобой?

— Нельзя думать о мальчиках, — говорила мать. — Должно быть, они умерли... Это единственное объяснение.

Конечно, это единственное объяснение. Ведь если они живы и не являются незаконнорожденными, как объявил её дядя Ричард, то у Генриха нет прав на трон, а она — ненастоящая королева. А он обязан признать их законными, ибо как король Англии может жениться на бастарде? А она должна быть таковой, если таковыми были её братья.

О таких вещах точно не стоит думать, особенно когда собираешься произвести на свет дитя.

Но мысли продолжали вторгаться... ужасные мысли. Ходил слух, когда её тетка, королева Анна Невилл, жена дяди Ричарда, была при смерти, что она, Елизавета, и Король сговорились отравить её. Это чудовищно. Это нелепо. Дядя Ричард всегда выказывал жене лишь преданность, и никогда, никогда она, Елизавета, не помышляла о браке с ним. С родным дядей! Это преступно. И всё ради того, чтобы стать королевой Англии!

Должно быть, он испытывал тот же ужас, ибо когда королева умерла, он отослал её от двора. Она была почти пленницей в его замке Шериф-Хаттон на севере, так как он знал о тайной помолвке с Генрихом Тюдором.

Такова была её жизнь — её швыряло из одной крайности в другую. Никто не спрашивал её желаний. С ней поступали так, как было удобно им. Сегодня принимают при дворе, балуют и лелеют, а завтра — изгоняют в ссылку, мало чем отличающуюся от тюрьмы.

В Шериф-Хаттоне она много времени проводила с кузеном Эдуардом Уориком, сыном герцога Кларенса — того самого брата её отца, что погиб в лондонском Тауэре, утопленный в бочке мальвазии. Бедный Эдуард, печальна его доля. Ему было всего три года, когда умер отец; мать уже скончалась, и бедный сиротка был счастлив какое-то время под опекой тетки Анны, тогда герцогини Глостер, вскоре ставшей королевой Англии. Было время после смерти сына короля Ричарда, когда Ричард думал сделать юного Эдуарда своим наследником, но мальчик остался в Шериф-Хаттоне. Когда туда прибыла Елизавета, он уже жил там, и между ними завязалась дружба.

Там они были вместе во время роковой битвы при Босворте, изменившей жизни столь многих, в том числе и этих двоих, бывших фактически узниками в Шериф-Хаттоне.

Елизавета прибыла ко двору, чтобы выйти замуж за нового короля; а юного графа Уорика лишь по той причине, что он угрожал положению нового короля, привезли в Лондон и заточили в Тауэр.

Елизавета тревожилась за него; она хотела бы навестить его, спросить мужа — или мать мужа — по какой причине её юный кузен Эдуард заперт в Тауэре. Что он сделал — кроме того, что был сыном герцога Кларенса и, можно сказать, имел права на престол?

Когда она заговорила об этом с Генрихом, в его глазах появилось то холодное, скрытное выражение, которое она начинала узнавать слишком хорошо.

— Ему там лучше всего, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Как сказала графиня Ричмонд: «Король знает, как лучше поступить».

Но это неправильно... неправильно... думала она... держать его в тюрьме только потому, что...

Она гнала эти мысли, но они возвращались: только потому, что у него больше прав на трон, чем у Генриха Тюдора... После сыновей Эдуарда Четвертого идет сын его брата Джорджа, герцога Кларенса... Но где сыновья Эдуарда Четвертого? Где мои маленькие братья Эдуард и Ричард?

Удивительно, как мысли снова и снова возвращались к этому вопросу.

Но схватки возобновились, и она больше ни о чем не могла думать.

***

Король был на охоте, когда до него дошла тревожная весть, что ребенок вот-вот родится. Он встревожился. Слишком рано. Это должен быть не просто мальчик — он должен выжить. Генрих был уверен: если это случится, его трон устоит.

Это значило для него всё. Он верил, что обладает всеми дарами, необходимыми для правления. Верил, что знает, что нужно Англии, чтобы стать великой страной, и способен этого достичь. Он ненавидел войну, уверенный, что она приносит мало пользы всем участникам. Он видел, что Столетняя война и Война Алой и Белой розы сделали с Англией. Он хотел мира. Хотел торговли. Эдуард Четвертый понимал в этом толк, и было очевидно, что при нем страна процветала. Он хотел поощрять искусства, ибо чувствовал, что они обогащают нацию; хотел копить богатства, ибо полная казна делает страну неуязвимой, а деньги можно пустить на развитие торговли и открытий, что создаст новые рынки. Он мог бы обогатить страну архитектурой и знаниями; налоги, взимаемые с народа, должны идти на процветание, а не растрачиваться на бесполезные войны и прочее тщетное мотовство.

Он знал, чего хочет страна, и знал, что может это дать. Знал он и то, что получил трон благодаря удаче. Битва при Босворте легко могла обернуться иначе и, вероятно, обернулась бы, если бы не предательство брата его отчима, сэра Уильяма Стэнли. И своей матери он был обязан очень многим. Она всегда должна быть рядом... любимая, почитаемая. Что ж, он здесь и намерен остаться; но нельзя забывать, что его положение шатко, ибо омрачено происхождением от бастардов. Многие скажут, что его дед Оуэн Тюдор никогда не был женат на Екатерине Валуа, и потому их дети — бастарды, пусть и наполовину королевской крови. Да и его мать, дочь Джона Бофорта, первого графа Сомерсета, и его единственная наследница, ведущая род от Джона Гонта, не была полностью свободна от пятна незаконнорожденности. Он первым бы признал, что его права на престол весьма призрачны, и именно поэтому он должен быть предельно осторожен и бдителен, дабы те, чьи права весомее, не могли восстать против него.

Его беспокоил Эдуард Уорик, но тот надежно укрыт в Тауэре и там должен оставаться. Какая удача, что единственный законный сын Ричарда Третьего умер. Йоркисты скажут, что наследница трона — Елизавета Йоркская. Что ж, она его жена. Это был единственный возможный брак для него, и он благодарил судьбу, что сумел его устроить. Елизавета не только имела права на трон, но и была хорошей женой. Его мать говорила: «Она принесет тебе много радости и мало хлопот». Это то, что ему нужно. Так у него появилась кроткая Елизавета, законная дочь Эдуарда Четвертого, уже доказавшая свою плодовитость.

Но здесь и крылась причина его тревог. Если законна она, то законны и её братья.

Он не хотел думать о тех мальчиках, что сидели в Тауэре. Он твердил себе, что больше не стоит о них беспокоиться. Ричард сглупил, убрав их с глаз долой после слухов об их смерти. Он совершил пару ошибок за свою жизнь — этот рассудительный Ричард. Доверие к Стэнли было одной из них — и стоило ему короны; а сокрытие принцев во мраке неизвестности стоило ему репутации.

«Я не жесток по натуре, — размышлял Король. — Я не прирожденный убийца. Но порой то, что кажется злодейством, необходимо для блага многих. Тогда оно перестает быть злом. И что такое жизни двух маленьких мальчиков по сравнению с процветанием, благополучием и, возможно, жизнями целого королевства?»