Виктория Холлидей – Там, где танцуют дикие сердца (страница 17)

— Перестрелка в день похорон Джо дала ему более чем достаточно мотивации.

Особенно теперь, когда мы знаем, что Трилби Кастеллано была в той самой атакованной машине, а Кристиано без колебаний будет пытать любого мужчину, который угрожает ее жизни.

— Если хочешь знать мое мнение, он насладился этим, — я слышу, как Кристиано говорит по телефону где-то внутри дома. Я поднимаюсь и провожу ладонями по бедрам. — И он имел на это полное право.

Подбородок Николо чуть поднимается, когда он следит за мной взглядом.

— И что теперь? Ждем, посмотрим, ответят ли они? Или ударим снова?

— Последнее слово будет за Кристиано, но я считаю, что нам стоит отступить хотя бы на пару дней и посмотреть, какой будет их следующий шаг. Они могут запаниковать, могут отступить. А могут и удивить нас.

— Удивить? Чем?

— Не знаю, но Фьюри не дурак. У него наверняка есть что-то в запасе.

Я оставляю Николо переваривать это, а сам иду на звук голоса Кристиано. На ступенях все еще видны капли воды там, где Тесса прошла босиком в дом. Перед глазами на мгновение вспыхивает ее образ: стройные сильные ноги, обернутые в белое хлопковое полотенце. Я засовываю руки в карманы и моргаю, стирая картинку из головы.

Кристиано облокотился на кухонный остров, в одной руке эспрессо, в другой телефон. Когда я вхожу, он коротко кивает. В доме больше никого нет. Ни Трилби, ни ее сестры. Я открываю кран, наливаю стакан воды и жду, пока он закончит разговор.

— Ничего, — отвечает он на мой невысказанный вопрос, кладя телефон на столешницу острова. — Сейчас мы ничего не делаем. Ложимся на дно.

— Это как раз было мое предложение. Что им известно о налете?

Кристиано медленно отпивает эспрессо.

— Ну, они знают, что это были мы. Точнее, они знают, что это был ты.

Я пожимаю плечами.

— Я там был не один. Со мной было три капо и пара солдат.

— Но в центре был ты, Бенни. Ты мог и не нажимать на курок, но именно ты свернул им шеи.

— Они и так были наполовину мертвы. Я просто избавил их от мучений, — отвечаю я. — К тому же, если бы ты видел их историю браузера, ты бы тоже свернул им шеи.

Кристиано качает головой, с трудом сдерживая улыбку.

— Я знаю, что ты любишь быть… в гуще событий. И у тебя это отлично получается. Но мертвый ты мне не нужен. Мне не нужно, чтобы ты шел впереди, мне нужно, чтобы ты был моим советником, моим консильери.

— Я не смогу давать тебе правильные советы, если не буду в самой гуще, — отвечаю я. Быть на передовой для меня как кислород. У Джанни никогда не было проблем с тем, что я пачкаю руки.

Кристиано отталкивается от острова.

— Тогда тебе придется практиковаться.

Его ответ меня раздражает. Как будто мне нужно тренироваться сидеть на административке. Я хочу быть мафиози, а не перекладывателем бумаг. Мой тон становится раздраженным.

— А что мне тогда делать для удовольствия?

Его губы растягиваются в хищной ухмылке.

— Придется найти себе женщину.

— У меня их и так полно, — фыркаю я. — И они, блядь, все скучные.

— Значит, ты просто еще не нашел ту самую.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и это лишь дает место новой вспышке образа Контессы в полотенце прямо перед глазами снова.

И она точно не та женщина.

Она последнее, что мне сейчас нужно.

— Кстати о женщинах… — Кристиано скрещивает руки на груди, и герб Ди Санто, вытатуированный на его коже, проступает сквозь белый хлопок. — Что это я слышал о том, что ты пустил пулю в башку какому-то парню за то, что он понюхал волосы Контессы?

Я знаю еще одного ублюдка, который сейчас получит пулю в башку.

Мой голос пульсирует нетерпением:

— Все было не так.

Кристиано улыбается, как кот, который сожрал всю, блядь, сметану.

— Хочешь объяснить?

— Думай как хочешь, но факт в том, что теперь она часть нашей семьи, и она обуза. Я не спускаю с нее глаз с того момента, как ты перевез Трилби в дом.

— То есть шесть месяцев, да? — брови Кристиано опускаются, будто он изо всех сил пытается воспринять меня серьезно, и это злит меня еще больше.

— За это время я случайно заметил, что за ней следят.

Самодовольная ухмылка Кристиано тут же сходит с лица.

— Следят?

Я скрещиваю руки на груди. Теперь это моя игра.

— Да, следят.

— Кто он? — выдыхает Кристиано.

— Никто, — уверяю я. — Мелкий уголовник. Но больной. Его уже судили за сексуальное насилие. Он сидел за это. Он три года преследовал Контессу, был одержим ею, записывал каждое ее движение. — Я глубоко вдыхаю. — Он собирался похитить ее.

— Когда?

— Не знаю точную дату, — отвечаю я, — но, судя по дневнику, который он вел, это должно было случиться скоро.

Кристиано проводит рукой по лицу.

— Почему ты мне не сказал, Бенни?

— Что он собирался ее похитить? Потому что я узнал об этом только, когда мы накрыли его вонючую берлогу.

— А о том, что он ее преследовал?

— Потому что я держал это под контролем.

— Каким образом?

Я приподнимаю бровь так, будто он всерьез должен задавать мне этот вопрос.

— Барбершоп… — тихо произносит он. — Вот зачем ты открыл этот бизнес?

Я откидываюсь назад и провожу рукой по лацканам костюма.

— Это не поэтому я его открыл. Это прикрытие. Я отмываю через него деньги. Но это одна из причин, почему я выбрал именно то место.

Когда я поднимаю взгляд, он смотрит на меня с ничем не прикрытой благодарностью.

— Блядь, — шепчет он. — Твоя преданность всегда выбивает меня из колеи.

Он делает шаг вперед, обхватывает меня рукой за шею и целует в щеку.

— Спасибо, Бенито. Я и понятия не имел, что она в опасности. Но ты прав, она все еще слишком молода и не понимает, какие риски несет связь с нами. Пожалуйста, продолжай присматривать за ней. Сестра моей невесты должна быть в безопасности.

Он отпускает меня, и я снова выпрямляю лацканы.

— Я сделаю все, что тебе нужно. Ты моя семья.