Виктория Горнина – Троянская мозаика (страница 9)
Глава 6.
На Кипре
Царь Кинир прекрасно живет себе на Кипре, и больше всех на свете любит самого себя. Тому имеется причина. Этому царьку не пришлось напрягаться как другим – Киниру все досталось по наследству. Без всяческих интриг, злодейства и предательств. Напротив. Дед его, Пигмалион, известнейший ваятель, застенчивый ценитель женской красоты. Столицу – пышный Пафос построил уже отец Кинира. Внушительный храм Афродиты тоже создал он. Казалось, что все страсти улеглись задолго до рождения Кинира, все лучшее создали до него, теперь богатый остров весь к его услугам. А он и рад. Кинир – большой любитель наслаждаться жизнью и не скрывает этого.
– Все здесь мое. Все для меня. Я – самый замечательный на свете. – уверен царь Кинир.
Потомок Пигмалиона скромность деда не унаследовал и ею не страдал. Черноволосый, чернобровый, веселый и вальяжный Кинир производит впечатление вполне удачливого человека. Фактически это так и есть. Словоохотливый, любвеобильный, в меру циничный, царь Кинир знает себе цену и не расстраивается по пустякам. Когда-то, десять лет назад, будучи еще стройным юношей он сватался к Елене в числе прочих соискателей руки прекрасной девушки. Подарков ей привез едва ли не больше всех. Но, то не помогло. Домой вернулся без невесты. Кинир особо не расстроился. Веселого нрава не утратил. Сказал лишь:
– Эта Елена сама не знает, чего лишилась.
И забыл о ней на следующий день. На Кипре своих красавиц полным-полно. Если бы жениться можно было каждую неделю, он так и делал бы. Увы, но так нельзя. Кинир все-таки женился как принято – один-единственный раз, но не считал сей факт серьезным препятствием к дороге наслаждений. Потому следующие десять лет то был сплошной круговорот прекрасных лиц и форм. Очень скоро по дворцу Пафоса бегали пятьдесят маленьких девчушек – все копии папаши своего. Кинир только руками разводил.
– Хотя бы сына кто мне родил. Одни девчонки. Что за ерунда.
От такого бардака жена Кинира хваталась за голову. Тем более, что отличится ей не удалось. Дочь Смирна – но тоже только дочь.
– Зато красавица какая. Лучше всех. – твердила обиженная женщина.
Муж признавал всех дочерей, рожденных большим числом любимых женщин, жену ценил, но как одну из многих, и не морочился совсем. Над ревностью посмеивался только. Жене оставалось лишь упрямо повторять:
– Моя дочка лучше всех. Красавица растет. Кроме того, она законная.
Кинир на это ухмылялся и пожимал плечами. Ему было все равно.
Так незаметно пролетело время. Пестрый веселый Кипр жил своей жизнью, носил короткие широкие штаны вместо туник, гордился здешней уроженкой Кипридой, торговал с ближайшим побережьем и богател день ото дня. Царство Кинира процветало. Сам царь Кинир с тех пор оброс брюшком и раздобрел изрядно. Физиономия его лоснится, голос громкий, Кинир всегда доброжелателен и весел. Как опытный торговец, Кинир готов подстроиться под собеседника, но выгод своих точно не упустит.
***
Именно к нему около недели добирались Менелай с Одиссеем и Талфибий, глашатай Агамемнона – здоровенный рослый парень. Сам Агамемнон зря время не терял и агитировал на континенте – первым делом рванул в Аркадию к царю Агапенору. Там решал проблему средств доставки и передвижения, поскольку искусные в битвах жители тех мест от Орхомена и Тегеи до самого Стимфала не знали мореходства совершенно. Агапенор, один из бывших женихов Елены, задачу понял сразу, проникся, смог народ объединить в кратчайший срок. Агамемнон раздобыл для аркадцев шестьдесят вполне приличных кораблей.
– Дружище Агапенор, встретимся в Авлиде – откланялся Агамемнон и поспешно отбыл собирать свой флот.
Пока он возвращается в Микены, его послы причаливают к Кипру. Холмистый остров кое-где покрыт лесами, изрыт пещерами – далеко не сразу послы определились куда конкретно им надо. Где город Пафос?
Остров, что простирался перед ними, превосходил Итаку раз в десять, никак не меньше. Посланцы растерялись поначалу, но дружелюбный искренний народ им подсказал:
– Вам туда. Где мост любви. – как будто само собой подразумевалось – это место знают абсолютно все.
– А это где? – выпучил глаза Менелай.
– У скалы Афродиты. Здесь недалеко. – последовал ответ.
Стайка девушек захихикала и быстро убежала.
– Час от часу не легче. А это где?
– Тут рядом – опять беспечный жизнерадостный народ попался путникам. В коротких черных шароварах до колен, цветных жилетках поверх рубах.
– Талфибий, нам нужен провожатый. – сделал вывод Одиссей. – Они тут сплошь бестолковые похоже.
– Пьяные наверное – отозвался тот.
– Может быть и так – согласен Одиссей – Но нам-то срочно нужно к Киниру. Нам некогда блуждать туда-сюда.
Талфибий промолчал. Глашатай озирался по сторонам. Изрезанное побережье, пещеры, отмели… Города что-то не видать.
– Давайте в лодку. Дальше вроде есть подходящая гавань. Посмотрим.
Наконец-то они проплыли верно – к юго-западной части острова, пристроили лодку в каком-то безымянном гроте и огляделись. В который раз за этот день у Одиссея возник вопрос:
– Где этот чертов город возбуждения и страсти?
Спутники прекрасно поняли его. За этот бесконечный день им попадались одни лишь беззаботные и радостные люди. Толку от них не было совсем. Будто на всем острове царил бесконечный праздник. Это утомляет. Особенно, когда приезжим необходимо сориентироваться на незнакомой местности, найти конкретный дом – пусть даже и дворец.
Потому возглас Менелая, неожиданно узревшего серьезных занятых людей, был тоже радостен, как впрочем, всё на Кипре.
– Смотрите, люди. Вроде не чудные.
– Рабочие. Строители. – определил Талфибий.
– У них и спросим.
Они воспряли духом, направились едва ли не бегом к строительной площадке. Однако люди быстро скрылись из поля зрения. Растерянная делегация плутала среди груд известняка и мрамора, к постройкам все же вышла, но уже без особой надежды на успех.
– Тут заблудится можно – заметно приуныл Менелай.
В самом деле – масштаб развернутых работ производил впечатление. Только людей не видно.
– Куда все подевались? – удивлялся Одиссей.
– Мы в обед попали. – догадался Талфибий – Потому никого и нет.
– Обед – отличная идея. – оживился Менелай – Неплохо было бы…
Последнюю краюху хлеба они разделили на троих еще с утра.
– Найдем Кинира, тогда и подкрепимся у него – обнадежил Одиссей оголодавших спутников.
Но пока они шатались по огромной стройке и не могли понять, куда идти.
– Здесь, похоже, строят виллы для толстосумов. – предположил Талфибий.
И оказался абсолютно прав, хотя, конечно, знать того не мог наверняка.
А началось все с малого. Не так давно чувствительный Кинир пожелал запечатлеть рассказы ушедшего недавно поколения. За праздничным столом царь поделился творческими планами с партнерами. Так к спонтанно возникшему проекту прибавились тугие кошельки деловых людей Милета и троянской знати. Для пущей убедительности был составлен план. Полет фантазии Кинира оценили высоко, вложились в его царство, при этом прибавили обычных пожеланий: живописные дома на Кипре, где оживут красивые легенды. Кинир проникся. Велел построить загородные виллы, устроить мозаичные полы.
***
Около часа посланцы Агамемнона бродили меж построек, заглядывали в залы будущих дворцов. Пока не оказались в идеально круглом зале.
– Гляди-ка, лабиринт выкладывают мастера.
Круглая картина на полу изображала критский лабиринт. Желание Кинира увековечить легенды здесь, на Кипре, пришлась по вкусу прибывшим. Значит царь Кинир, не смотря на дальность расстояния, самый настоящий сын Эллады, и связью с соотечественниками дорожит. Общая славная история скрепляет крепко-накрепко.
– Вот это да. Тесей собственной персоной. – ахнул Менелай.
Он был еще ребенком, когда Тесея славили Афины, когда героя знала вся Эллада. Совсем недавно это было. А кажется, что было так давно.
В дверном проеме показался царь Итаки. Быстро прошел к центру:
– А что, похож. Один в один. – отметил Одиссей.
– Девчонка эта… Ариадна кажется… она. – рассматривал Талфибий картинку на полу – И минотавр. Все четко, как живые. Красотища.
– Вы что тут делаете? – двое мастеров несли в носилках фрагменты собранных мозаик, шли в помещение по-соседству, когда случайно заметили посторонних. Талфибий первым отозвался на вопрос:
– Нам нужен царь Кинир. Мы заблудились.
– Почти как в лабиринте – усмехнулся Одиссей.
Мастера им сразу указали верный путь. Оказалось, город Пафос сплошь утопает в зелени. Резиденцию Кинира еще не вот отыщешь. Но, делать нечего. Так улица за улицей, за шагом шаг делегация упорно продвигалась к цели. Спустя каких-то полчаса они входили во дворец царя Кинира.
***
Тот долго обнимался с Менелаем, Одиссея облобызал, без конца жал руку Талфибию.
– Я рад, я несказанно рад, друзья мои, вас принимать здесь, у себя на Кипре.