Виктория Горнина – Троянская мозаика (страница 10)

Менелай стоял с открытым ртом. Такую роскошь он видел разве что у Агамемнона в Микенах. Невесомые прозрачные шелка буквально окутывали большой приемный зал, мерцала золотом отделка стен, прихотливая инкрустация перекликалась с затейливой резьбой, а ноги по щиколотку утопали в мягчайшем шелковом ковре. В довершении чудес по помещению струился легкий сладкий дым.

Кинир всем предложил расположиться на необъятном низеньком диване.

– Устраивайтесь, гости дорогие.

Одиссей поторопился занять место. Знал прекрасно – сидя он выглядит солидно. С его коротконогостью гораздо выгодней позиция такая. Однако сразу утонул в подушках. Не ожидал так глубоко просесть – едва ли не до самого ковра. Хорошо, что столик возле оказался таким же невысоким. Это положение спасло. После чего Талфибий осторожно присел на краешек. Не слишком наблюдательный, царь Спарты рухнул рядом с Одиссеем. К столу уже несли широкие подносы – изысканные яства, вино, сладости и фрукты.

Чаши поднялись одновременно.

– За встречу – провозгласил Кинир и гости набросились на еду. Оно понятно – проголодались, пока искали резиденцию Кинира.

За занавеской кто-то тронул струны, нежные девушки шагнули на ковер и закружились в танце. Гибкие тела частично прикрывали невесомые одежды, тянулись ножки, согласно такту изгибались ручки. Само изящество и совершенство скользило перед гостями за изысканным столом. Кинир довольно улыбался. Удовольствие вообще смысл жизни царя Кипра. Пусть гости тоже ощутят блаженство, которого не встретишь более нигде.

– Наслаждайтесь, вы на острове любви.

И указал на танцовщиц:

– Выбирайте, друзья мои.

Одиссей закашлялся:

– Кинир, мы вообще-то к тебе по делу.

Зачарованный Менелай вздрогнул, очнулся и подтвердил:

– Да, Кинир. Так точно. Мы по делу.

У Талфибия едва не текли слюни. Однако он мужественно взял себя в руки и оторвал-таки взгляд от танцовщиц. Вспомнил, что он глашатай царя Микен.

– Агамемнон сюда отправил… – нерешительно промямлил Талфибий.

Одиссей взялся сам вести переговоры:

– Мы – послы к тебе от всех царей Эллады, любезный царь Кинир.

Царь Кипра удивленно выгнул бровь.

– Послы? От всех царей? – Кинир едва не поперхнулся.

Тут Менелай напомнил ему о клятве. Кинир едва не прослезился:

– Конечно, помню, Менелай. Торжественно, в лучах заката, на окровавленных кусках… Конечно. Помню все до мелочей

– Беда пришла в мой дом, Кинир – голос Менелая задрожал, продолжить он не смог.

Улисс пришел на выручку и вкратце рассказал, что именно случилось. Бурной реакции Кинира никто не удивился:

– Что вы говорите? Не может быть. Елена… Ох, Елена… Красавица какая…

Атмосфера праздника окончательно пропала. Смолкла музыка. Исчезли танцовщицы. Осталась одна горькая реальность. Беда. Похитили Прекрасную Елену. Какой кошмар. Кинир никак не унимался:

– Какие глазки… Она мне снится до сих пор… Наша Елена… Как вспомню – дрожь по коже. Совершенство. Ну, надо же беда какая… – сокрушается Кинир.

– Своим отвратительным поступком троянец оскорбил каждого из нас. – добавляет к рассказу Менелай – Нарушил все законы.

– Каков подлец. – согласен царь Кинир – Мы все ее боготворили. Пылинки с нее сдували. Готовы были на руках носить. Ох, Елена, свет моих очей… Ну, как же так…

– Мы собираемся выступить против Трои все вместе. Единым фронтом. – перебивает Одиссей стенания – Все, кого связала эта клятва.

– Конечно. Непременно. Ради нашей дорогой Елены я готов на все. В первых рядах. В авангарде. Обязательно. – активно соглашается, бьет себя в грудь Кинир, чем очень радует своих гостей.

– Давайте поднимем чаши за нерушимость нашей дружбы. За друзей. – это голос Менелая.

Он приободрился сразу. Счастлив, что клятва десятилетней давности не позабыта. Таких друзей попробуй поискать. Все преданные, верные, все держат слово и помогают в трудную минуту.

К тому же у Кинира чудесное вино.

Чаши вновь поднялись над столом.

Кинир тем временем хватается за сердце:

– Елена… Ох, Елена… Да как же так? Как это вышло? И надо же такому приключиться. – то и дело повторял Кинир и смаковал последние известия.

Он потрясен до глубины души, готов сражаться до последней капли крови, не пожалеет ничего на свете, чтобы спасти прекрасную Елену. Острый нож вонзается в несчастный сочный персик и рубит на куски. Точно так Кинир поступит с подлым безответственным троянцем. Как он вообще посмел ее коснуться?

– За Елену я буду биться, голову сложу, жизнь отдам, лишь бы вернуть прекрасную Елену. Безобразие. Похитили. Украли. Что за нравы. – возмущается Кинир.

Талфибию надоели все ахи-вздохи Кинира, он переходит к практической стороне дела:

– Агамемнон намерен выставить сто кораблей. – сообщает Талфибий – Он возглавляет наш поход.

– Я – шестьдесят как минимум. А может быть и больше. – подхватывает Менелай – Каждый вносит посильную лепту.

– Я дам пятьдесят. – немедленно реагирует Кинир. – И кое-что еще. Погодите. Сейчас.

Он начинает рыться в сундуке и извлекает оригинальный чешуйчатый доспех. Местное изобретение. Новинка оружейного сезона.

– Вот. Передайте от меня Агамемнону. – голос его дрожит, он готов поделится самым ценным, что имеет – Только на Кипре умеют делать такие вещи. Чего-чего, а меди у меня в избытке.

Действительно, нагрудный доспех из множества миниатюрных медных пластинок одновременно не сковывает движения и защищает от мечей и стрел.

– Очень удобно. Сами посмотрите.

Тонко выделанная козлиная кожа приятна к телу, на лицевой стороне сплошь ряды пластинок. Гибкая и прочная защита воина. Пока что единичный экземпляр. Только для царственных особ.

– Прекрасная работа. – хвалит Одиссей изделие, пытается определить вес – А легкая какая.

– Мастера на Кипре знают толк в вещах такого рода – в восторге Менелай.

– Каких только мастеров у меня нет, друзья. – признателен Кинир за похвалу.

– Агамемнон останется доволен. Подарок знатный. – благодарит Талфибий.

Глашатай бережно сворачивает уникальный доспех. Таких в Микенах точно нет.

Ну вот и все – решает Одиссей. Пора откланяться. Все выпито, все съедено, все сказано, и время для прощания настало. У каждого из нас сейчас значительно прибавится забот. Собрать людей, изложить задачу, вдохновить на подвиги, экипировать, раздать оружие и прибыть к месту сбора. Дел невпроворот.

Друзья прощаются. Им некогда рассиживаться по гостям. Кинир тепло обнимает каждого – по братски.

– До встречи в Авлиде, царь Кинир. – смахивает невольную слезу Менелай. Такое впечатление произвела на него отзывчивость Кинира. Как близко к сердцу он воспринял чужую боль. Будто свою собственную. Бывают же такие замечательные люди. И все – его друзья.

– Тебе на сборы две недели. Время поджимает. – спокойно сообщает Одиссей – Поторопись.

Он сдержан и не так эмоционален, как Менелай. Но то как раз понятно. Жена Одиссея дома на Итаке.

– Конечно. Обязательно, друзья. – провожает Кинир своих гостей. – Всенепременно. Как скажете. До встречи.

И лишь когда их лодка растает вдалеке, Кинир спокойно выдохнет – по прежнему, с улыбкой:

– Пусть катятся ко всем чертям. Вместе со своей Еленой.

***

– Еще неизвестно, как там было на самом деле. – богатый личный опыт подсказывает Киниру – что-то здесь не так.

Царь Кипра в раздумье прохаживается по своим покоям. Склоняется над подвернувшейся под руку танцовщицей. Та томно потягивается на кушетке и принимает соблазнительную позу. Кинир шлепает девушку по пышной попке.

– Украли ее, как же. Небось, сама сбежала.