Виктория Файзулова – Горизонты заслона (страница 4)

Ольга перемещалась от одной секции к другой. Она сама не знала, что именно ищет, но её быстрые глаза скользили по спецификациям, указанным на коробках. Она подплыла к голографической панели и сделала несколько запросов в другие отсеки. Ответ пришёл быстро и удовлетворил её. План сам выстроился в голове и Ольга начала потихоньку вытаскивать необходимые коробки и готовить их к погрузке.

Через некоторое время двери отсека плавно разъехались в стороны и за ними появилась Елена.

– Моя каюта недалеко, я услышала шум. Ольга, вы чего не спите?

Ольга посмотрела на неё прямо. Елена всегда выглядела спокойно. Даже сейчас она выражала не тревогу, а, скорее, любопытство.

– Не могу я просто сидеть и ждать. Ждать, непонятно чего.

Она начала доставать чипы в вакуумной упаковке и сказала самой себе:

– О, это тоже пригодится.

Потом, обратясь к Елене, воскликнула:

– Мой папа всегда искал выход. И я не буду сидеть, подняв лапки вверх.

– Ваш папа?

– Да. Мама умерла, когда я была маленькой. Несчастный случай. Папа воспитывал меня один и очень любил. Это он направил моё любопытство и желание разбирать игрушки в нужное русло. Я стала инженером, как он. И мы планировали лететь в этот новый мир вместе… Подали заявки, прошли отбор. Но… за день до старта его сняли с миссии. Он сказал, обнаружили проблемы с сердцем… Слушай, Елена Сергеевна, можно на «ты»?

Елена поправила очки и ответила:

– Да. И что вы… ты собираешься делать?

– Мы планировали прилететь на планету с пригодной для жизни атмосферой. И начать строить на ней жилые модули. Но, раз ситуация поменялась, нам необходимо построить модули, и уже в них генерировать кислород.

– Мы не сможем построить модули на 5000 человек сразу, – сухо заметила Елена.

– Верно. Но мы сможем постепенно пробуждать тех, для кого будет место, и выключать пустые капсулы. Я переговорила с Петровичем, он сказал, что это снизит утечку и даст нам время. Так, постепенно будем расширяться. Это хоть какой-то шанс!

Елена на мгновенье задумалась.

– Температура на поверхности - около минус 35. Влажности почти нет, атмосфера сухая. А вот грунт... – она вызвала голограмму с данными. – Реголит содержит до сорока пяти процентов кислорода, но он связан в оксидах. Если нагреть его до 950 градусов Цельсия и пропустить электрический ток, кислород начнёт выделяться. Это называется электролиз расплава. Метод отработан ещё в лунных программах.[1]

– А сернистый газ? – Ольга уже лихорадочно соображала.

– При температуре выше тысячи градусов он распадается. На серу и кислород. – Елена подняла глаза. – Но у нас нет печей, которые держат тысячу градусов. И нет энергии, чтобы греть грунт в таких объёмах.

– Считай, что это у нас есть.

Ольга указала на коробки с УПГ-350У и АПА-100У.

– Эти штуки не предусмотрены для такого, но иногда можно использовать и не по назначению. В критических ситуациях. Таких, как наша.

– Да, я поняла. – Елена кивнула, а Ольга продолжила, похлопывая рукой по коробкам:

– Я демонтирую нагревательные элементы и создам что-то вроде «утюга», которым будем греть грунт. Триста пятьдесят градусов - штатно. Но если снять защиту и загнать в форсаж... А если соединить три УПГ в каскад и добавить плазменный разряд от АПА... – она говорила всё быстрее. – Эти АПА дадут энергию на электролиз. Они будут питать электрические дуги для распада диоксида углерода. А это, – она похлопала по контейнеру с КОР-чипами, – будет всем этим командовать. Необходимые материалы для строительства первичных жилых модулей тоже имеются. Мы не будем греть всю планету – только локальные зоны. Постепенно. Выключая пустые капсулы, чтобы снизить утечку.

Елена помолчала, потом подплыла к голографической панели.

– Тогда давай считать. Сколько УПГ нужно, чтобы прогреть гектар реголита до температуры разложения и сколько времени это займёт. Какая у них мощность?

Ольга улыбнулась.

– Вот это я понимаю, разговор.

Пока они производили расчёты, Ольга краем глаза наблюдала за Еленой, её сосредоточенным лицом и чёткими движениями.

– Я восхищаюсь твоей сдержанностью в любых обстоятельствах. Всегда профи, всегда держишь лицо.

– Этому меня научила жизнь. Эмоции только мешают.

– Почему ты здесь? На миссии? – спросила Ольга, не отрываясь от голограммы. – Не тяжело было улетать от своей прежней жизни?

Елена не ответила. Ольга подняла глаза – планетолог смотрела куда-то сквозь стеллажи.

– В старом мире меня никто не держал, – сказала Елена ровно. – Я выросла в детском доме. Физика, знаешь ли, не предаёт.

Ольга хотела спросить что-то ещё, но передумала.

IV

Капитан Гладков долго молчал, глядя в иллюминатор. Ольга и Елена смотрели то на него, то друг на друга, в ожидании ответа, пока, наконец, Николай не сказал:

– Не по инструкции всё это…

– Да. Но инструкцией не предусмотрено, что мы прилетим на неподходящую планету, – ответила Ольга.

– Давайте ещё раз. – Капитан развернулся к ним. – У нас есть спускаемые модули и грузовые контейнеры. В них вы собираетесь спустить оборудование для массового электролиза и генерации кислорода, а также материалы для постройки жилых модулей. Потом постепенно пробуждать колонистов, освобождая самые ненадёжные капсулы криогенного сна и в заключительной стадии перевезти всё оборудование жизнеобеспечения в жилые модули на поверхности. Елена Сергеевна, покажите расчёты.

Она протянула капитану планшет, записи на котором он внимательно изучил.

– Тридцать семь лет ресурса капсул. Сорок лет на создание подобия атмосферы. А разрыв в три года?

– Это неточная цифра. Давайте просто начнём действовать! – воскликнула Ольга.

– Вы предлагаете мне рискнуть пятью тысячами жизней? Но, даже если на этом этапе всё пройдёт хорошо - что дальше? А если начнёт выходить из строя оборудование? – спросил Гладков, глядя на Ольгу, – Тут нет запасных деталей в таком объёме. А что будет, когда достигнем предела по количеству человек? Нам, как в тоталитарном государстве, нужно будет контролировать рождаемость?

– В чрезвычайной ситуации невозможно строить долгосрочные планы, – вступила Елена. – В первую очередь люди сосредотачиваются на выживании здесь и сейчас. Если мы ничего не сделаем, все умрут в капсулах. Если сделаем – у них будет хоть какой-то шанс. Не сразу. Через десятилетия. Но будет.

Николай дёрнул щекой. Он знал. Он уже думал об этом.

– Эти расчёты. Насколько они точны?

– Приливное моделирование, данные с зондов за пятьдесят лет, спектроскопия «СФЕРЫ». Погрешность - не больше пяти процентов. Я не играю в гадалку, – ответила Елена.

Николай встал. Подплыл к иллюминатору. Там, вдали, уже виднелась планета – серая, безжизненная, как сухая слива.

– Добро, – прервал тишину капитан. – Готовьте оборудование. Петрович поможет. Елена, будь готова корректировать процесс по данным «СФЕРЫ». Через три дня начинаем.

Ольга и Петрович работали уже вторые сутки. На погрузочной платформе был закреплён спускаемый модуль - грузовой челнок, которому предстояло доставить оборудование на поверхность. Внутри уже лежали десять УПГ-350У, восемь АПА-100У и пять контейнеров с КОР-чипами.

Петрович плавал между контейнерами и проверял крепления.

– Так, двигатели ориентации в норме. Система посадки - зелёная. Теплозащита - целая. Защита аппаратов от вакуума - закреплена. Чего ещё не хватает?

Ольга посмотрела в планшет.

– Блок управления каскадом. Я его перепрограммировала для форсажного режима. Но есть ещё кое-что.

Она подплыла к верстаку, где лежал вскрытый блок. Внутри, среди микросхем, тянулись тонкие проводки.

– Вот. Здесь проблема.

Она указала на контактную группу - туда, где силовой кабель соединялся с платой. Пайка была аккуратной и тонкой.

– При штатной нагрузке он бы выдержал. Но на форсаже, когда температура подскочит до семисот…

Петрович присвистнул и продолжил:

– … он потечёт. И блок сгорит.

Ольга кивнула. Петрович прекрасно понял, о чём она.

– Не сразу. Через несколько часов работы. А нам нужно, чтобы он держал минимум сутки. Елена рассчитала время, которое нам нужно, чтоб запустить процесс.

Ольга отложила планшет.