Виктория Файзулова – Горизонты заслона (страница 3)

– Сернистые соединения. Фильтровать можно, но дышать этим всё равно нельзя. А для терраформирования потребуются века.

– Но 9% отклонения – это же немного? – продолжала рассуждать Ольга.

Елена поправила очки:

– В спектроскопии нет понятия «немного». Есть наличие или отсутствие молекулярных линий. Если мы видим линии сернистого газа там, где ожидали кислород, это не погрешность. Это другой химический класс планеты.

– А это может быть неверная интерпретация? Надо перепроверить все данные, – воскликнула Ольга.

– Исследования на Земле проводились неоднократно и перепроверялись. А вероятность ошибки в моих измерениях – меньше одного процента. Я нахожусь намного ближе к планете и мои данные более корректны. На протяжении всего полёта данные собирает ОЭС «СФЕРА». Это оптическая электронная система, установленная на орбитальном модуле корабля. Она ведёт съёмку поверхности в спектрах, не видимых глазом. Конечно, я повторю анализ собранных данных, но это ничего не изменит. Там ядовитый газ. Высадка невозможна.

С минуту все молчали.

– Капитан, дальше вам принимать решения. Я пока займусь сравнительным анализом грунта. Возможно, и там нас ждут сюрпризы, – сказала Елена и вылетела из отсека.

Ольга осталась с капитаном Гладковым.

– Николай Владимирович, – обратилась она, но капитан перебил её.

– Можно просто Николай. Я же к тебе тоже по имени. Экипаж меньше пяти человек, к чему устраивать формализм? Да и не сильно я тебя старше…

Он отвернулся к иллюминатору. Секунд двадцать смотрел на звёзды, потом заговорил:

– Хороший планетолог у нас. Грамотный. И работу свою начала заранее. Хотя я и не одобряю отступление от протоколов, но её поспешность подарила нам лишние сутки. Так что, Ольга Алексааандровна, – протянул капитан с улыбкой, – есть у нас время подумать. Ох уж эти данные, полученные машинами… Нет им доверия… А ещё говорят, «человеческий фактор»...

– Но почему вы так считаете?

Николай посмотрел в глаза Ольги, словно решая, можно ли ей рассказывать, и после двухсекундного колебания заговорил:

– Я учился на лётчика-испытателя в Ахтубинске.[1]Друг у меня был, Саша. Лучший из нас. Мы испытывали новый комплекс автоматической посадки. По инструкции полагалось доверять автомату – он считался надёжнее человека.

Он замолчал, глядя в пустоту.

– Заходили на посадку при реальном сдвиге ветра[1]. Наземные датчики не успели передать изменения, автопилот повёл самолёт не туда. Я сидел справа, видел, что что-то не так, крикнул Саше. Он попытался взять управление, но было поздно. Мы вошли в пике. Он катапультировался последним. Высоты не хватило.

Николай отвернулся к пульту управления.

– С тех пор я знаю: никакая машина не заменит человека. Инструкция – нужна, порядок – необходим, но последнее слово всегда должно быть за тем, кто держит штурвал. Поэтому я не люблю, когда данные с зондов считаются истиной в последней инстанции. Данные могут врать. Люди – тоже, но у людей есть глаза и опыт.

После ужина экипаж собрался для ежедневной сдачи отчётов и обсуждения плана действий. Петрович отчитался о своих делах кратко, что у него «Всё по плану и всё работает, как надо». Ольга сообщила о проведённой до конца плановой проверке и готовности всех систем к запуску посадочных челноков. Дальше взяла слово Елена:

– Я ещё раз просмотрела данные, полученные на Земле и методы их сбора. Кроме классической спектроскопии были применены и новейшие технологии. Были использованы квантовые телескопы, которые математически вычитают все шумы и помехи, а так же нейросети прямого моделирования, которые были запущены в работу в 2120 году. Это сводит возможность ошибки к нулю.

Все внимательно смотрели на Елену, пытаясь понять, что же она хочет этим сказать.

– Есть два варианта, почему так произошло. Но буду честна: ни один из них нам не поможет. Вариант первый: атмосфера TRAPPIST-1e содержит соединения, которые в начале XXII века ещё не умели правильно интерпретировать. Сернистый газ они видели, но думали, что это «шум» или временное явление. А на самом деле это стабильное состояние планеты. Второй вариант заключается в том, что за пятьдесят лет полёта на планете произошло что-то, что изменило её климат. Могла произойти какая-то катастрофа: извержение супервулкана, удар астероида, смена климата. В итоге, планета, которую мы изучали, уже не та. Мы летим к какому-то неизученному миру.

Говоря это, Елена выглядела так же спокойно и безучастно как и прежде. Ольга поразилась её профессионализму. Петрович пошевелил густыми седыми бровями, но его лицо выражало полное принятие и смирение. Наверно, такое можно выработать только к его возрасту. Николай выглядел напряжённым, посреди лба пролегла глубокая морщина, которая выражала высокую мозговую активность. Ольга же... она пока не понимала, как это могло произойти. Она ещё не приняла мысль о том, то вся их миссия теперь летит в тар-тарары.

Гладков первым нарушил тишину, обращаясь к Елене:

– Это точные данные?

– Точнее быть не может.

– Тогда, на правах капитана объявляю нашу миссию завершённой досрочно. Мы погрузимся в криосон и будем ждать помощи с Земли. Сейчас же составлю подробный отчёт и отправлю на Землю.

– Мы не можем развернуть корабль и полететь домой? – робко спросила Ольга немного сиплым голосом.

Капитан вздохнул.

– Не можем. У нас самое передовое оснащение корабля, непрерывные циклы жизнеобеспечения, генерация кислорода, огромные запасы для сменного экипажа, но… мы не можем вырабатывать топливо. И его взяли тоже много, с учётом изменения траектории. Много, но недостаточно для обратного пути. Так что я выведу корабль на орбиту системы, выберем удобную и безопасную позицию и зависнем тут с выключенными двигателями. Так есть шанс на спасение у всех нас. Отчёт на Землю будет идти быстрее, чем наш путь корабля, займёт всего двадцать лет. И ещё пятьдесят лет на прибытие помощи. Перепрограммируем все капсулы на семьдесят лет и будем следовать инструкции. Они сберегут нас и сохранят такими же молодыми, – попытался пошутить капитан, поглядывая на женщин.

Тут Петрович зашевелился.

– Ну, это не точно, – сказал он.

Все устремили свои взгляды на механика.

– Тут такое дело… Камеры того… Не протянут они семьдесят лет. Так что никто не проснётся.

– Петрович, ты что такое говоришь? Нашёл чекушку? – усмехнувшись сказал Николай.

– Капитан, да чтоб мне пусто было, если вру! Недавно при обходе капсул я обнаружил микротрещины в трубках охлаждения. У нас происходит постоянная утечка. Минимальная, – тут же быстро вставил Петрович, увидя хмурый взгляд Гладкова. – Я каждый день их замазывал ремонтной смесью. Думал, до посадки точно дотянем, а там уже не нужно будет.

– Почему на панели управления нет уведомлений? – обратился капитан к Ольге.

– Микротрещины… Микроутечка… Датчики их не видят. Они в «слепой зоне» калибровки, проявляются только при определённых режимах.

Елена привстала:

– Это что же, у нас трубки, которые не прошли испытания или были бракованными?

– Скорее всего, трещины возникают из-за постоянной микровибрации корпуса: работа двигателей, системы ориентации, даже дыхание вентиляции, – ответила Ольга. – Они появляются в местах конструктивного напряжения, которые при наземных испытаниях не нагружались. Никто не мог предвидеть такую ситуацию… – сказала Ольга понижая голос. – Иван Петрович, сколько протянут камеры?

– При текущем режиме лет тридцать пять - тридцать семь. Потом начнётся каскадный отказ. Подробные расчёты могу предоставить позже.

Капитан с тяжёлым вздохом поднялся из-за стола.

– Команда, на сегодня отбой. Благодарю за проделанную работу.

Все разошлись, но Ольга осталась.

– Значит, ни вперёд, ни назад пути нет?

– Завтра подумаем, – повторил Николай глухо, словно уговаривая сам себя. – Время ещё есть. Отбой, Оля. Иди к себе.

В этот момент Ольгу охватила и злость, и негодование, и невероятная горечь. Она отправилась в эту миссию, оставив на Земле единственного близкого человека, который у неё был… И ради чего? На что она променяла годы, которые могла провести рядом со своим стариком? Который умер в одиночестве… Слёзы подступили к горлу, но она не давала им хода. Голос дрожал, когда она произнесла:

– Если бы мой отец был здесь сейчас с нами... – начала она, глядя в стену перед собой.

Николай подплыл ближе и положил руку ей на плечо:

– Мне жаль, что он не попал в миссию. Он был выдающимся инженером. Я помню его доклад на комиссии. Его разработки дали толчок для новых изобретений. Но, ты же знаешь, порог возраста для миссии…

Ольга перебила его:

– Возраст? А Петрович ведь старше моего отца! Только он - здесь, а папа… – голос сорвался, и она замолчала, сглатывая слёзы.

Николай был рядом и просто молчал. Прошли минуты.

– Если бы мой отец был здесь, – повторила Ольга тихо, – он бы придумал что-нибудь.

Тут её взгляд устремился в одну точку, будто она что-то вспомнила.

– Точно. Он бы сказал: «Оля, гвозди можно забивать и топором».

Она резко оттолкнулась от стены. Женщина смотрела сквозь Николая.

– Куда ты так рванула? – спросил Николай, не ожидавший такой перемены настроения своей напарницы.

– В отсек «ЗАСЛОНа».

– Что ты хочешь там найти?

– Я ещё не знаю, – ответила Ольга, улетая в коридор.

III