Виктория Файзулова – Горизонты заслона (страница 5)

– Пайку нужно сделать толще. Но припоя нет.

– Значит, ищем другое.

Петрович прищурился.

– А ты знаешь, что деды в Арктике делали, когда припой замерзал?

– Что?

– Брали монеты. Медные.

И тут он запустил руку во внутренний карман костюма и вытащил пакет монет. На каждой - эмблема «ЗАСЛОНа», шестерёнка и три лепестка.

– Откуда они у тебя?

– Это подарок ветеранам. Взял с собой из сентиментальности.

– Ты работал в «Заслоне»? - удивилась Ольга.

– Не просто в «Заслоне», а на первой орбитальной станции нового поколения «Рубин». На ней впервые в космосе испытывали оборудование «Заслона» - систему климат-контроля для гермоотсеков и средства стыковки. Я был только после училища, молодой, неопытный, но руки из нужного места, – заулыбался Петрович. – Попал по распределению. Сказали: «Будешь обслуживать новые агрегаты». Много чего там происходило у нас. Там я набрался необыкновенного опыта. Эту станцию потом затопили в океане. А я, получается, пережил её. И оказался здесь.

Он замолчал. Взял в руки медную монету, повертел.

– Сплав - бронза, алюминий, что-то ещё. Медеплавильное производство не хуже электрики, если уметь. Ну что, плавить будем?

– А у нас есть выбор?

Они развернули портативный УПГ-350У, закрепив его на верстаке. Ольга подсоединила силовой кабель от АПА-100У и начала снимать защитный кожух с аппарата.

– Если этот блок сгорит - останемся без второго каскада. Пойдём другим путём? – сомневаясь, спросил Петрович.

– Если не рискнём - у нас вообще не будет контактов. Так что давай, Петрович. Говорят же, что старые механики не боятся огня.

Петрович включил УПГ на минимальный режим. Нагревательный элемент начал краснеть. Ольга опустила монету в зону нагрева, зажав её пинцетом.

– Температура плавления меди – около тысячи градусов. Тут, наверно, триста пятьдесят. Как мы её расплавим?

Ольга не отрываясь от работы ответила:

– Мы не будем расплавлять монету целиком. Нам же нужен припой, а не лужа меди. Если прогреть монету до трёхсот и ударить током от АПА… – она кивнула на подключённый кабель, – контактная дуга даст локальный разогрев до тысячи. Этого достаточно, чтобы поверхность оплавилась.

Петрович хмыкнул.

– Хитро. Кто тебя такому научил?

Ольга замерла на мгновенье и тихо ответила:

– Папа.

Она подключила контакты и раздался шуршащий треск. На поверхности монеты вспыхнула голубоватая искра. Металл начал темнеть, а потом пошёл серебристыми потёками.

Ольга действовала быстро. Как ювелир, она наносила расплав на тонкий контакт платы, крошечными порциями, ровно столько, сколько нужно. Чтобы не замкнуть, не перегреть, не задеть соседние дорожки. В условиях невесомости это было сделать очень трудно.

Петрович молчал. Только подавал ей следующую монету, когда предыдущая остывала.

– Готово, – сказала Ольга через пятнадцать минут.

Она отключила УПГ, взяла блок в руки. Осмотрела под лупой. Швы получились неровными, бугристыми – не заводское качество. Но контакт был надёжным.

– Держаться будет, – сказала она. – Не вечность, но на наш век хватит.

– На чей век хватит - это ещё вопрос, – тихо буркнул под нос Петрович. Ольга сделала вид, что не услышала. Она уже вкручивала блок на место, в челнок. Наконец, работа была завершена.

Когда Ольга осталась одна, она достала из кармана фотографию. Отец, девочка, шарик. Фотография молчала. Уголки губ дрогнули. Она убрала снимок, оттолкнулась от стены и поплыла к выходу. Завтра – спуск.

V

Скафандр немного поскрипывал, когда Ольга проверяла его герметизацию. Датчик мигнул зелёным. Всё в порядке. Петрович уже ждал у шлюза, пристёгнутый к поручню фалом.

– Что с лицом, капитан? – спросила Ольга, поглядывая на Гладкова, который помогал с креплениями.

Николай немного нахмурил брови и ответил:

– Ощущение такое, что это я там должен быть с Петровичем, а не ты.

– Место капитана - на корабле. Так что, всё правильно.

– Помните, если что-то пойдёт не так - у вас есть возможность вернуться, пока челнок не вошёл в плотные слои атмосферы. Потом пути назад уже не будет, – давал он наставления.

– Мы помним.

Подплыла Елена.

– Я не буду желать вам удачи. Не верю в неё. А вот успеха - пусть всё получится!

Они пожали друг другу руки.

Ольга нажала кнопку, запуская процесс отстыковки. Челнок тряхнуло. Загорелся алый индикатор.

– Это ещё что такое? – прищурился Петрович, глядя на панель.

– Пирозамок номер три не сработал.

– Что у вас там? – голос Николая в наушнике звучал обеспокоенно.

– Капитан, у нас авария. Пирозамок сработал не полностью. Спускаемый аппарат застрял наполовину в шлюзе и блокирует стыковочный узел, – отрапортовала Ольга.

– Взлётная ступень висит. Если мы не отсоединимся, считайте, корабль заблокирован, – подтвердил Петрович.

– Нужно отсоединить его вручную. Даёте разрешение на выход? – спросила Ольга будничным голосом.

– Разрешение дано, выполняйте.

Петрович начал отстёгиваться от кресла. Ольга дёрнулась было к нему, но он жестом остановил её.

– Пойду я. И не спорь. Ты думаешь, почему я тут? И не сплю? Думаешь, если я старый, меня можно списать? На Земле меня давно бы заменили роботом. Но я хочу работать. И лучше я умру, рискуя для всех, чем засохну в этой консервной банке.

– Хорошо, Петрович. Иди.

Ольга осталась в челноке одна. Потекли минуты ожидания.

Через 30 минут в наушниках всей команды послышался сипловатый голос:

– Почти готово. Но вся автоматика сброса заблокирована.

– Что это значит? – спросила Елена.

– Значит, я не смогу вернуться. Когда я закончу, система воспримет это как «штатное отделение» и автоматически запустит отстрел пироболтов и челнок тронется. Он закроет собой шлюз и у меня не будет возможности пройти к люку. Оля, жди меня следующим рейсом, – засмеялся Петрович.

Ольга на мгновенье закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Потом спокойно передала по связи:

– Капитан, блокировка. Я остаюсь в челноке и продолжаю спуск одна. Петрович возвращается по страховочному фалу.

– Добро, – послышался голос капитана в общем канале.

Ольга почувствовала мягкий толчок.

– Отстыковка произведена, – сказал Петрович, глядя в иллюминатор шлюза на челнок, пока тот не скрылся из виду.