Виктория Духанина – Владимир. Меч Ангела (страница 7)

И всё-таки вопреки совету новых друзей, я решил защищать Марка. На рожон не лез, конечно, просто тщательно следил за ним и старался как можно чаще находиться поблизости, отвлекая ФАШа от задуманного. Конечно, это его не устраивало, да и другие начали напрягаться, потому как понимали, что могут с лёгкостью стать заменой моего соседа.

Территория Интерната делилась на несколько секторов и, соответственно, каждый участок требовал определённого количества работников, большинство детей трудилось вне здания, на помещения выделяли мини-группы и в тот день меня распределили на наряд по зданию интерната. Надзиратель раздал инвентарь, распределил обязанности и скрылся в коморке и изредка выглядывал оттуда, делая вид, что контролирует нас. В основном уборка сводилась к мытью полов на этажах, в том числе и комнат. Также мы драили общую душевую, куда нас загоняли скопом раз в несколько дней и поливали чуть тёплой. С туалетом их разделял узкий коридор, утыканный раковинами для утренних и вечерних водных процедур, где мы набирали и сливали воду.

В тот день я был ответственен за смену воды и то и дело мотался туда-сюда межу этажами. Схватив очередное ведро, уже почти перед самым окончанием уборки, я направился в туалет. Парень с нашивкой ЛЕVI вдруг насвистел мелодию, вслед за мной отправились двое.

Как только мы оказались на месте, дверь тут же хлопнула. Я медленно опустил ношу на пол и окинул взглядом преследователей. Из лёгких вырвался лёгкий смешок, уж слишком комично смотрелись преследователи. Юноши, лет пятнадцати, с поразительной разницей в росте между собой с угрюмыми лицами, деловито подбоченясь, напоминали персонажей комедии. Каланча подошёл вплотную, высокомерно бросая взгляд сквозь густую чёлку, а второй, худощавый с наглой ухмылкой, остался возле двери.

– Ты, что это творишь, а? – грозным тоном спросил Каланча.

– Не понимаю, о чём речь.

– Не строй из себя невинную овцу, или по морде хочешь? – добавил писклявым голосом пацан на шухере.

– Ребят, я действительно не понимаю, в чём дело.

– Хорошо, – после чего я внезапно получил удар в живот и не удержав равновесия, упал на одно колено. – Короче, это привет от ФАШа, если не хочешь, чтобы так каждый день было, брось своё благородство, – пригрозил Каланча.

– Ха, а сам он сказать мне это не осмелился, просто взял и подослал своих шавок?

– Что ты сказал? Какие мы тебе шавки? – взбунтовался высокий парень и со всей силы пихнул меня, отчего, я, упав плашмя на спину, очень хорошо припечатался головой об пол, – Ну-ка, Джерри, помоги!

Он залез на сверху и крепко стиснув мою челюсть, одним нажатием раскрыл её. Затем Писклявый схватил ведро с грязной водой и вылил мне на голову. Оба закатились истерическим смехом, празднуя победу.

Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и вдруг ощутил невероятную энергию, переполняющую меня через край. Я схватил за горло Каланчу и швырнул в стену. Писклявый оторопел от неожиданности. Воспользовавшись этим, я сделал резкий кувырок назад и, захватив коленями его шею, повалил. Что-то хрустнуло, на пол брызнули густые алые капли. Писклявый завопил и схватился за нос. Я резко встал и поспешил к двери, как вдруг, сзади услышал, дикий ор и шлёп шагов. Пару мгновений, швабра из рук Каланчи перекачивала в мои, и с треском врезалась в его бестолковую физиономию, вырубив на месте.

Я бросил грозный взгляд на Писклявого, крепче сжимая черенок «оружия». Тот, дрожа от страха, отползал ближе в угол комнаты, но продолжал вякать:

– Следующий раз тебе так не повезёт! – Я рванул к нему, схватил за шкирку, пристально посмотрел в напуганные поросячьи глазки.

– Следующего раза не будет, иначе ты уже сломанным носом не отделаешься.

Я пронёсся мимо толпы ребят, вверх по ступенькам, к своей комнате. На тот момент мне почему-то показалось это единственным безопасным местом. Первым делом, оказавшись там, я плотно прикрыл дверь. Нужно было как-то замести следы преступления, сказать, что они сами между собой сцепились, и я лишь стал невинным свидетелем их стычки. Они же прекрасно видят, как ФАШ шпыняет Марка, и никак не реагируют. Другой вопрос, поверят ли мне, им же наверняка известно, за что меня сюда упекли. Выбора не было, оставалось лишь надеяться на удачу и врать.

Еле стоя на ногах и глубоко дыша, я озирался по сторонам и пытался сообразить, что делать дальше. Голова раскалывалась на части и слегка кружилась, а на шее подсыхало, что-то липкое, предавая рубашке багровый оттенок. Затылок горел, я провёл по нему рукой и нащупал влажную и липкую шишку, но стоило чуть нажать на неё, по шее хлестнула кровь.

Я тут же стянул окровавленную одежду и пропитал рану. К счастью, у окна стояло ведро с грязной водой. Впопыхах оттёр грязь и кровоподтёки, спрятал под матрац все улики, надел новую рубашку, вышел наружу и застыл в оцепенении. К великому сожалению, надзирателю взбрело в голову устроить перекличку, и сейчас он с пристрастием добивался у Каланчи и Писклявого в чём дело.

– Что, мать вашу, произошло? – строгим тоном поинтересовался он, указав дубинкой на нос Писклявого и огромную шишку на лбу Каланчи, словно языки проглотили, виновато косясь в пол, – Ладно, не хотите отвечать, ваше дело. Хоть поубивайте тут друг друга, мне плевать, – разразился он, его взгляд устремился вверх, – А ты чего там забыл, а ну, живо вниз, дел и так по горло, а я вас здесь, как маленьких собираю. – Я подчинился приказу.

Как ни странно, обидчики меня не выдали. Они подошли к ЛЕVI и перекинулись с ним парой слов, тот ответил и многозначительно улыбнулся, в этот же момент шавки угрожающе уставились на меня, растирая кулаки в ладонях, с откровенным ехидством на лице, словно намекая, что ещё не конец.

За ужином Марк сразу же присоседился ко мне, и мы спокойно пошли за порциями. Краем глаза я заметил ФАШа следующего за нами. Он яростно смотрел в нашу сторону с недовольной физиономией. В этот раз не хотелось сдерживаться, и, повернувшись к нему лицом, я уже было раскрыл рот, как вдруг чья-то рука схватила меня за локоть и потянула за собой.

Неудавшуюся попытку высказаться предотвратил Кай. Каким-то образом он оказался в курсе инцидента с шестёрками ФАШа и поспешил предотвратить нелепую выходку. Он усадил меня за стол, где уже находились Генри с Питом, присел рядом и принялся за трапезу. Я не мог оставить своего соседа в беде, но как только я вскочил, Кай одёрнул меня:

– Сел обратно, – рявкнул он, – Мало проблем утром приключилось, хочется ещё?

– Чё такое случилось? – непонимающе спросил Генри.

– А ты поинтересуйся у нашего «героя» – кивнул Кай в мою сторону, а затем взглянув на меня, грозно спросил, – Мы тебя, по-моему, предупреждали?

– Вот дурак! – со вздохом произнёс Пит, потирая лоб и покачивая головой, будто не верил услышанному.

– А что нужно было делать? Покорно ждать, когда они утопят меня в ведре?

– Не валяй дурочку, – ты прекрасно понимаешь, о чём речь. Марк просто твой сосед и точка, – пытался вразумить меня Кай.

– Но он же никому ничего не сделал, он не заслуживает такого отношения к себе.

– А самому получать, за своё «благородство» справедливо? Будешь плохо себя вести, угодишь в карцер, а ты ведь хотел отсюда выбраться пораньше, насколько я помню.

В ответ я лишь промолчал, потому как не мог найти внятного аргумента. Чёрт, странное чувство, ты вроде совершаешь доброе дело, а общество всё равно тебя осуждает, и ты виноват, в том, что не внемлешь их якобы разумным советам.

– Не нарывайся, я прошу тебя. – добавил Кай.

Я лишь молча принял это к сведению, и остаток времени, отведённого на приём пищи, мы провели в напряжённом молчании.

Несколько дней Марка никто не трогал. Ко мне же больше никого не подсылали. Как я и думал – силу тут уважают. Кай и Пит куда-то пропали. Мой сосед теперь трапезничал в компании вместе со мной и Генри. Тому это не особо нравилось, но вербального недовольства он не выражал, просто молча ел и украдкой посматривал в сторону Марка. Я же с чувством умиротворения на душе, радовался, что смог отстоять свою позицию, но это продолжалось недолго, так как, ровно на следующий день случилось то, что окончательно разожгло огонь неистовой ненависти между мной и ФАШем.

На следующий день ФАШа и Марка определили в одну группу, и ничем хорошим это закончиться не могло, так как за ужином сосед был абсолютно без настроения. Он не съел и крошки, лишь потерянным взглядом пялился в тарелку, обхватив живот и прикусывая нижнюю губу. Что-то подсказывало мне, что всему этому есть определённая причина, даже догадывался, какая. Скорее всего, что-то там произошло. Надзиратели, как всегда, либо прозевали, либо наплевательски отнеслись к ситуации. Но после отбоя я намеревался выяснить всё.

Как только ключ повернулся в замочной скважине, я тут же начал расспросы, но Марк не подавал и виду, что что-то не так. В свете луны он выглядел ещё болезненнее, чем обычно. Казалось, что кровь разом отлила внутрь организма и передо мной не человек, а приведение.

– Плохо выглядишь, ты уверен, что всё нормально? – настороженно поинтересовался я. Он отрицательно замотал головой, снял очки, протёр их замызганной рубахой, а затем прилёг на кровать, снова обхватив живот руками.

Стало ясно, я ничего не узнаю. Но оставлять это так я не мог. Я присел рядом на край его кровати и просто решил поделиться с ним секретом. Он всё равно никому бы не рассказал: