Виктория Духанина – Владимир. Меч Ангела (страница 5)

По приезде нас тут же зарегистрировали, выдали одежду и определили по комнатам, в которых предстояло проживать. Затем тот, кто сопровождал нас, показал, где мы должны были обитать. Честно, я не питал иллюзий насчёт комфортных условий проживания после увиденного ранее и подозревал, что моя комната будет похожа на камеру заключённого с неудобной кроватью, решётками на окнах и огромной замочной скважиной.

В целом, всё так и оказалось. Единственное, чего я не ожидал, так это увидеть там ещё одну кровать и чьи-то вещи на ней, а это означало – полной изоляции не будет, что хоть немного грело душу.

Наконец, представилась призрачная возможность подружиться хоть с кем-то и обрести долгожданного друга. Хотя я не был в этом твёрдо уверен. В любом случае это мало меня волновало, я всё ещё грезил мечтой вернуться домой как можно быстрее. Пришло осознание, что придётся забыть о прошлом, ведь теперь на неопределённое количество времени моим домом послужит Интернат, а здесь свои правила и законы. Поэтому, даже если отношения с потенциальным товарищем, и в целом со здешним обществом, не сложатся, я решил не вступать с ними в контры ни под каким предлогом. Тем более это не представляло никакой выгоды, ведь чем больше промахов я допущу, тем меньше было шансов, выбраться отсюда раньше срока. Теперь, только холодная голова и взвешенные решения.

К великому сожалению – жизнь очень непредсказуемая штука. Ты, как правило, возлагаешь надежды, строишь планы и веришь в осуществление задуманного. Но чаще всего твои ожидания идут вразрез с реальностью. И когда так происходит, остаётся лишь подстроиться и плыть по течению предлагаемых обстоятельств.

3

Только я начал располагаться в комнате, как вдруг за спиной огромная деревянная дверь скрипнула, и внутрь настороженно протиснулась голова моего соседа. Сквозь призму треснутого стекла очков меня с любопытством рассматривали зелёные глаза, под одним из которых багровел огромный синяк.

Я мигом бросил все пожитки и с улыбкой до ушей обратился к парню:

– Чего ты застрял там, заходи уже, знакомиться будем!

Парень, немного помявшись, прошёл в глубину комнаты. Он поправил уже до дыр заношенную рубаху, пригладил сальные волосы и с опаской протянул хрупкую синеватую ладошку, покрытую мозолями и ссадинами.

– Владимир, – чуть ли не шёпотом произнёс я, стараясь скрыть изумление от внешнего вида нового знакомого. Он, в свою очередь, лишь кивнул в ответ. – А ты? Ты скажешь своё имя? – глаза парня забегали по комнате, он поджал губы и резко отдёрнул руку. – Ладно, ладно, не хочешь, не говори, – пытался успокоить его я, но никак не ожидал того, что случилось в следующую секунду.

Парень раскрыл рот. Взору открылся вид на изувеченную челюсть с крохотным куском мяса, некогда являющимся языком. К горлу подкатил ком, зажмурив глаза, я попятился назад, прикрывая рот кулаком. Присев на кровать, начал жадно вбирать воздух в лёгкие.

Некоторое время я переваривал то, что случилось, уставившись в одну точку на полу, дабы не пересекаться взглядами с новым знакомым. Всё тело тряслось, рассудок отказывался принять увиденное. Какие-то живодёры «хорошо постарались», чтобы этот мальчишка никогда никому ничего не смог что-то рассказать. Волна жалости захлестнула сердце и пронзила непонятной болью, настолько невыносимой, что сковала дыхание. Я сжал ладони и выдохнул, поднял глаза.

Мой сосед отрешённо смотрел в сторону, по его выражению лица с поджатыми губами и тяжёлому вздоху было несложно определить – иной реакции он и не ожидал, и, судя по синяку под глазом, этого парнишку здесь не жаловали, просто потому, что он не может элементарно попросить помощи, поэтому и издеваются. Тем не менее, скорее всего, он не был виноват, в том, что с ним произошло, и это совсем не значило, что мы не сможем подружиться.

– Так, – вдруг нарушил тишину я и начал копаться в рюкзаке, – Где же он? А, вот, нашёл! – вскрикнул я и протянул огрызок острозаточенного карандаша соседу, тот вопросительно посмотрел на меня и тряхнул головой, – Имя напиши, – я осмотрелся, – Вон, хотя бы на той стене!

Парень кивнул, робко забрал карандаш у меня из рук и сделал, как я попросил. Надпись, выведенная корявыми буквами, гласила: «Марк».

– Вот и отлично! – я хлопнул соседа по плечу, тот сначала вздрогнул и зажмурился, но, видимо, осознав, что никто его быть не собирается, расслабился и с лёгким смущением усмехнулся, – Так как я тут новенький и совсем ничего не знаю, ты будешь помогать мне осваиваться. Я буду спрашивать, а ты кивать можно так здесь или нет, договорились? – Марк улыбнулся ещё шире и положительно кивнул.

Некоторое время погодя раздался звон колокола, сосед тут же схватил меня за руку и потянул к выходу, оказывается, это был сигнал для общего сбора всех воспитанников и пришло время завтрака.

Как только мы покинули комнату, то тут же влились в поток интернатовцев, следовавший вдоль узкого мезонина второго яруса, где располагались жилые комнаты. Напротив, сквозь огромное воздушное пространство колонного зала, с третьего яруса спускалась другая группа подростков, чуть старше, чем мы. Единой точкой сбора был огромный плац у основания атриума, где и производили перекличку.

Для удобства и быстрой поверки, каждому из нас присваивался код, состоящий из порядкового номера и первых букв инициалов. Я обратил внимание, что рубашка Марка несколько отличается от моей. Как впоследствии оказалось, существовало два вида формы. Старого поколения – уже повидавшая жизнь и сменившая не одного хозяина, где на кармане после инициалов выстрочены римские цифры, и новая – более светлого тона, сшитая из плотного материала, а вместо карманов нашивка, но уже с арабскими цифрами.

Параллельно нас сразу разделяли на группы для работ. У каждой из которых были определённые обязанности и свой надсмотрщик, управляющий процессом. Но, несмотря на это, приём пищи был для всех одинаково в одно и то же время в столовой. Туда мы отправились тут же, как только перекличка закончилась.

Отдельно стоящее здание напоминало ангар и находилось довольно недалеко. Мы строем направлялись к нему. С другой стороны, к ней приближался строй девочек в сопровождении женщин, по внешнему облику напоминающих Катерину. Меня снова переклинило, я остановился и с любопытством засмотрелся на них, в надежде встретить знакомое и родное лицо няни. В ту же секунду спину обожгла невыносимая боль и заставила согнуться пополам. Надсмотрщик занёс дубину ещё раз, но что-то его остановило, я поднял голову и увидел, как одна из воспитательниц с прищуром сверлила его надменным взглядом и отрицательно качала головой. Он недовольно фыркнул, гаркнув группе шевелиться быстрее.

Мы, один за другим подходили к окошку раздачи, брали подносы с едой и садились на любое свободное место за огромными дубовыми столами, что располагались в несколько рядов.

Усевшись за стол, я уставился на тарелку. Выглядело это всё, мягко говоря, не особо аппетитно, я осмотрелся. Мои собратья по несчастью смачно чавкали, жадно запивая всё жидкостью, называвшуюся чаем, но не имевшей с этим напитком ничего общего.

– Чё не ешь? – двинув меня локтем, спросил пацан, сидящий справа с нашивкой на кармане ГЛ14.

– Что-то нет аппетита, – сухо ответил я.

– А ты просто жуй и всё, а то до ужина ведь ничего не получишь, а работать придётся упорно и много, так и коней нарезать недолго, – посоветовал он.

Его слова звучали разумно, и, превозмогая себя, я сунул ложку в рот, но тут же выплюнул содержимое обратно в тарелку. М-да… будет очень сложно привыкнуть к недоваренной перловке, куску получёрствого хлеба и чаю со странным привкусом водорослей, когда ровно сутки назад ты на завтрак получил глазунью с румяным беконом, сдобную булочку, пропитанную джемом, и свежевыжатый апельсиновый сок.

– Новенький? – вдруг обратился ко мне коренастый смуглый парень, сидящий напротив с нашивкой КН13, и, увидев моё смущение, рассмеялся, – Ничего, по началу меня тоже мутило от этого, вообще не представлял, что таким могут люди питаться, но…

– Ой, хватит его успокаивать, – фыркнул его сосед, сидящий рядом с нашивкой ПР45, – со временем голод возьмёт своё, будет жрать всё, что дадут. Слышь, если ты не хочешь, отдай сюда, я голодный как зверь, – обратился он ко мне.

– Не обращай внимания, – отмахнулся КН13, – Не хочешь, не ешь, дело, конечно, твоё, но Генри прав, – он кивнул в сторону моего соседа с нашивкой ГЛ14, – лучше б подкрепиться. Я, кстати, Кай – он двинул локтем ПР45.

– Пит, – недовольно буркнул тот, не отрывая взгляда от тарелки.

– Владимир, – сказал я.

– Оооо… пацаны, сейчас начнётся, – хихикая оповестил Генри, потирая руки в предвкушении чего-то волнительного.

Все присутствующие заинтересованно наблюдали за огромным бугаем с нашивкой ФАIII. Вальяжной походкой, он поравнялся с Марком и отвесил ему подзатыльник. От такой неожиданности вся еда моего соседа оказалась на полу.

– Ой, что это у нас здесь произошло? – сюсюкающим голосом спросил обидчик, – Уронил? Да? Ну, иди обратно, пусть насыпят ещё, – а затем обернувшись и осознав, что завладел вниманием публики, цыкнул и продолжил снисходительным тоном, –й, я же забыл. Здесь строго всё посчитано, добавка не полагается. Ну что ж, придётся жрать с пола, ведь свиньям положено жрать с пола!