Виктория Духанина – Владимир. Меч Ангела (страница 4)

Катерина, подорвалась ко мне и, нежно заключив в объятия, вглядывалась в мои глаза, полные горечи и слёз. Затем размеренным бархатным шёпотом начала успокаивать.

– Владимир, слушай внимательно. Твои эмоции – это поток, сейчас он не стабилен, нам необходимо его сбалансировать. Вздохни глубоко, сожми кисти рук так сильно, как только можешь. Весь негатив перетекает из всего твоего тела к рукам и концентрируется в ладонях. Чувствуешь это тепло? Тебе нужно избавиться от него. Уверяю, как только ослабишь хватку, станет легче!

Чётко последовав советам няни и совершив все необходимые манипуляции, я словно по волшебству испытал облегчение. Катерина, понимая, что мне стало лучше, воодушевляюще улыбнулась и отстранилась. Я же, не выражая особой радости, присел обратно на скамейку, схватил оставшуюся половину батона и начал крошить её, попутно кидая мелкие кусочки хлеба птицам, скользящим по тёмно-серой глади пруда. Няня молча пристроилась рядом и присоединилась к моему занятию.

Некоторое время погодя в ладони уже почти ничего не осталось, я осмотрелся, вздохнул и выдал то, что меня так отчаянно волновало:

– А это надолго?

– Что? – с недоумением поинтересовалась Катерина.

– Ну… моё пребывание в этом спецучреждении.

– К сожалению, я не знаю, но думаю, что всё в твоих руках.

– То есть шансы, что я могу вернуться раньше, чем через год есть?

– А почему ты так хочешь вернуться? Разве тебя устраивает жизнь, которой ты живёшь сейчас? Подумай только сама Вселенная даёт тебе шанс попробовать что-то новое, а так ты сидишь в своей комнате, когда жизнь, полная событий, проходит мимо.

– Если честно, ты права, с родителями мне бы не хотелось видеться, но я буду скучать по тебе! – услышав это, Катерина усмехнулась.

– Рано или поздно мы всё равно расстанемся, не могу же я быть твоей няней до старости. А если вдруг ты там встретишь друзей или влюбишься, тогда про старушку Катерину и думать забудешь…

– Не говори ерунды, – перебил её я и в одно мгновение заключил няню в объятия. Уткнувшись лицом в женское плечо, прошептал, – Я вернусь, я сделаю всё, чтобы вернуться и доказать, что кто-то сильно ошибался на мой счёт.

Вот так я смирился с мыслью, что меня отправят куда-то, где мне предстояло провести неопределённое количество времени, пока не исправлюсь. Но для меня это означало, что нужно вести себя как паинька, чтобы побыстрее вернуться домой. Мне придётся сдерживать импульсивные порывы, более лояльно относиться к людям и не дерзить воспитателям.

Тем временем прошёл долгий, томительный день, пролетела тёмная, беззвёздная ночь, за это время поезд остановился всего лишь раз, где произошла смена головного состава и поезд направился в другую сторону. Возможно, это был последний шанс сбежать, но я остался на месте, потому что дал обещание и не мог его нарушить.

Мой путь продолжился, а я просто сидел и смотрел в окно, наблюдая за однообразными пейзажами из степей и лесов, поочерёдно сменявших друг друга.

Едва на горизонте занялся алый рассвет, вдали показалась густая полоса тумана. Как только поезд настиг её, плотная белая пелена заволокла обзор. Меня резко бросило в жар, тело покрылось потом, стало тяжело дышать. В воздухе повисла тишина, казалось, что время на мгновение замерло. Сквозь окно в этой дымке удалось разглядеть очертания высоких вековых деревьев, что расстилались словно туннель вдоль железной дороги. Гул тормозящего поезда вернул в реальность. Рядом стоял проводник, он сказал, что мы прибыли и попросил проследовать за ним. Схватив рюкзак, я послушно направился к выходу.

На перроне, переминаясь с ноги на ногу, стояло ещё несколько парней примерно моего возраста. Они, так же как и я, с непониманием в глазах озирались по сторонам. Отсутствие привычной суеты пассажиров у поезда, сбивало с толку. С городского вокзала отправлялось много людей, по меньшей мере около сотни, и я чётко помнил, как они толпились в узком коридоре вагона, поочерёдно занимая свои купе, но куда все подевались – стало великой тайной. Казалось, будто загадочный туман, испепелил всех разом и остались лишь самые стойкие. А может, та остановка в ночи и смена курса пути была неслучайной?

Пустынное пространство, поросшее тёмным лесом, оглушало. Никто из нас не решался даже обменяться приветствиями, не говоря уже о каких-либо вопросах суровому надзирателю в лице проводника, мы просто чего-то ждали, но не понимали чего. Вдруг из тумана, показалась тёмная фигура.

К поезду быстрым шагом приближался высокий, худощавый человек, облачённый в чёрное длинное пальто, кирзовые сапоги, со шляпой-котелком на голове. Как только он подошёл, обветренные губы еле шевелились, перечисляя цифры, а сквозь затемнённые линзы округлых очков рыскали орлиные глаза с хищным прищуром. Убедившись, что всё на месте, он молча поманил за собой ладонью, а мы как стадо баранов послушно последовали за ним.

Проходя вдоль пути по платформе, я невольно заглядывал в окна вагонов, они были абсолютно пусты, либо плотно задёрнуты занавесками, но вдруг в одном из них я заметил мордашку маленькой девочки. Она, плотно прижавшись к стеклу, с любопытством рассматривала мимо проходящую группу ребят. В тот же момент сзади неё нарисовалась женская фигура и резко убрала её от окна. Дыхание перехватило, я тряхнул головой, не веря своим глазам, на секунду мне показалось, что я увидел Катерину. «Не отставать!» – гаркнул тёмный человек. Я снова посмотрел на вагон, но увы, шторки уже закрыты.

Неподалёку от платформы нас ждало несколько чёрных экипажей, запряжённых лошадьми. Худощавый открыл дверь одного из них и жестом указал в тёмную глубину, предварительно отдав приказ, чтобы чемоданы с собой внутрь не брали. Так, мои спутники, один за другим, оставляли багаж и скрывались в огромной металлической коробке без окон. Я взял с собой немного вещей, и все они уместились в старый походный рюкзак. По сравнению с размерами чемоданов он был гораздо меньше, поэтому я решил попытать удачу и пройти вместе с ним. Извозчик, в свою очередь, вопросительно посмотрел, поджал губы и с глубоким вдохом, подал знак, чтобы и я присоединялся к парням. Как только все прибывшие оказались внутри, дверь резко захлопнулась, в полной темноте послышался скрип запирающего ключа, извозчики отдали приказ лошадям, экипаж тронулся.

Я понимал, что мы на пути к Интернату, но всё-таки, когда не видишь дороги – это немного пугает. В тот момент я чувствовал себя заключённым, которого везут на казнь. Сквозь темноту слышалось глубокое и учащённое дыхание спутников, видимо, страшно было не только мне одному. Но, как ни странно, никто из нас даже и словом не обмолвился. Я прижал поближе свой рюкзак, уткнулся в него лицом и, в этот момент почувствовал дикую усталость, меня склонило в сон.

Казалось, я закрыл глаза всего на мгновение, но на самом деле это было далеко не так. Поразительно даже ужасная трясучка не нарушала мой покой. Я спал так крепко, что не услышал, как открылась дверь, парни с воплями: «Наконец-то!» – вышли. А вот пощёчина извозчика быстро привела меня в чувства. Такая тяжёлая рука, до сих пор помнится это жжение. Я ошарашенно смотрел на того мужчину, но его хладнокровный взгляд не излучал ни малейшей эмоции. Он схватил меня за шкирку и резким движением буквально выкинул из экипажа.

Что ж Катерина меня не обманула, поселение на самом деле находилось посреди леса. Локация действительно обещала полную безопасность, но скорее не для тех, кто был внутри, а наоборот. Просто высокие стены, колючая проволока и дюжина охранников с автоматами по периметру заставляли думать именно так.

Въезд в поселение выглядел мрачно, но это было всего лишь первое впечатление, а оно, как правило, обманчиво. Только не в этот раз.

В моей памяти всё ещё были свежи улицы оживлённого города, с гулом автомобилей, куда-то несущимися по своим делам прохожими, пестрящими витринами различных магазинов, манящими ароматами еды из забегаловок, и музыкой из динамиков радиоприёмника, но, увы, тут всё было по-иному.

Как только мы перешагнули за ворота крепости, мы будто очутились в другой эпохе. Мы шли по узкой дороге, вымощенной огромными булыжниками, которую заточили в плен серые невзрачные здания с закопчёнными окнами. Мимо спокойно проходили люди с отрешённым взглядом и серьёзным видом. Они носили серую и невзрачную одежду, ярко контрастирующую с той, что я привык видеть на людях, что окружали меня прежде. Складывалось впечатление, что мы находимся в мире нищеты. Но, несмотря на это, как позже мне удалось выяснить, в поселении было всё, что нужно для жизни человека. Оно обеспечивало само себя, люди содержали различные лавочки, занимались разведением скота, аграрным делом, были даже подобия каких-то административных зданий.

Моим домом стал Интернат. Унылое здание с гнетущей атмосферой было похоже на тюрьму с соответствующим содержанием. Оно служило пристанищем для детей из неблагополучных семей, которых, кстати, использовали в качестве дешёвой рабочей силы, чтобы поселение могло существовать. На территории Интерната находилось несколько корпусов. Корпус для мальчиков, корпус для девочек, лазарет и столовая. Вход сюда, как и выход без особого разрешения были запрещены.