Виктория Духанина – Владимир. Меч Ангела (страница 11)

В окно впервые за столько дней пробивался янтарный луч утренней зари. Он освещал комнату, но, увы, не дарил ни капельки тепла. Пылинки хаотично кружилась в его сиянии и мирной тишине, приковывая к себе внимания. Казалось, на всём белом свете не осталось ничего, кроме этой холодной комнаты и нас с Марком. Тепло потихоньку растекалось по телу, отчего оно расслабилось, и под ритмичное дыхание моего соседа, также провалилось в страну грёз.

В тот день колокол, будивший нас, как обычно, так и не прозвонил. Нам выдали дополнительную пару шерстяных штанов, а в обед помимо перловки для нас сварили бульон. С одной стороны, это было здорово, потому что чувствовалось не безразличное отношение к нам, а с другой, никак не укладывалось в голове, почему только в момент тотального несчастья проявлялись сочувствие и забота.

7

Погода понемногу устаканилась, одежда высохла, привычный ритм жизни восстановился, а вот огромная дыра на крыше никуда не исчезала.

На территорию Интерната через несколько дней после происшествия подвезли стройматериалы, и судя по их обилию, ремонт предстоял капитальный и, вероятно, долгий. Было решено делать всё основательно, дабы избежать повторения катастрофы в будущем, ведь не факт, что и в следующий раз обойдётся без жертв. Денег на сие мероприятие явно не пожалели, а вот на чём и удалось сэкономить, так это на рабочей силе. Профессиональных кровельщиков была всего пара человек, тогда как всем техническим обслуживанием процесса ремонта предстояло заниматься нам. Надзиратели же превратились, в своего рода прорабов, и гоняли нас с завидным энтузиазмом.

В тот день двор наполнился роем подростков, кто-то разгружал привоз и распределял его, кто-то занимался распилом деревянных балок и складывал их в штабеля, кто-то помогал мастерам на крыше. К великому сожалению, мы с Марком попали в разные бригады. Так как я был чуть покрепче, меня назначили таскать материалы наверх, Марк оставался внизу во дворе, замешивал раствор и заполнял им ёмкости. Самое интересное ждало впереди. Я оказался в одной рабочей группе с ФАШем. Более того, вселенная будто решила поиздеваться, определив нас в напарники, и, естественно, это не вызывало никакого восторга с обеих сторон.

Когда надзиратель зачитал напарников, мы мгновенно уставились друг на друга. Он закатил глаза и, скривив губы, что-то в сердцах произнёс шёпотом, нервно почёсывая лысый затылок, а его свита натянула ехидные улыбки. Они так и не оставляли надежды, что ФАШ мне когда-нибудь пересчитает все рёбра и вот, судя по их коварному взгляду, скоро всё должно осуществиться. Я сжал кулаки, стиснул зубы до скрипа и покачал им отрицательно в ответ, потому что решил, постараться не вестись на подстрекательство ФАШа и тем более не провоцировать, так как прекрасно понимал, его цель – упечь меня в карцер, даже ценой собственной свободы. А пока мы будем отбывать наказание, его команда мигом займётся Марком. Я не мог допустить подобного.

Три крыла здания естественным образом делили крышу на три обособленные части. Обвал произошёл в самом большом центральном секторе, однако, руководство интерната решило провести капитальный ремонт всей крыши целиком. На каждую из этих зон вела крутая винтовая лестница, завершавшаяся массивной железной дверью, обычно наглухо закрытой от нежданных гостей. На первом этапе работы производились только в центральном секторе, однако, затем открыли и боковые крылья для того, чтобы мы заранее перенесли туда необходимые стройматериалы. На самой крыше мы особо не задерживались, надзиратель сухо указывал местоположение досок, брусьев или мешков с цементом и сразу выгонял обратно. И так целый день.

Вечером, как только мы вернулись после ужина в комнату, Марк мигом достал шахматные фигуры из-под подушки и расставил на полу. Я буквально валился с ног, но отказать себе в удовольствии сыграть партийку не смог и тоже устроился напротив него у расчерченной игральной доски.

– Ну как там на крыше? – вдруг поинтересовался сосед.

– Если, честно, то толком и сказать-то нечего, не было времени осмотреться, – задумался я, – Сейчас, чуть погоди, – закрыв глаза, я попытался по фрагментам восстановить общую картину.

Я стоял на бетонном основании, под ногами хрустели остатки керамзита вперемежку с пылью и засохшей листвой. В отличие от двора Интерната воздух здесь ощущался по-другому, он казался более насыщенным с лёгким привкусом дыма, тянувшимся из труб зданий за пределами территории, на которые и открывался вид. К краю подходить лучше бы не стоило, высота меня не слишком впечатляла, зато, когда я пытался посмотреть вниз внутри, аж всё щекотало. Ещё и не надёжные ржавые перила не вызывали особого доверия. Но это не испортило впечатления от красивого пейзажа, где клинки закатного солнца пронзали огромные сиреневые кучевые облака, размазанные по рубиново-алому небу. Интересно, а какие созвездия можно было бы увидеть с такого ракурса ночью? Эх, жаль, что мне не дано этого узнать. Я поделился своими фантазиями с Марком, что его крайне впечатлило, и он тоже захотел побывать на крыше.

– А ФАШ сильно достаёт? – спросил он.

– Знаешь, к моему удивлению, нет, правда есть одно, но… – Марк наморщил лоб и вопросительно кивнул, – Надзиратели же курируют исполнение обязанностей только во дворе и на самой крыше, а действия в промежуточных точках никому не интересны, поэтому если носильщики устают, то могут застрять на одном из этажей и чуть-чуть расслабиться. Короче, ФАШ этим злоупотреблял, и мне сегодня очень часто приходилось таскать его ношу.

– А чего ты терпишь? Раз его, значит, сам должен носить, по морде ему пару раз вдарить бы, да и дело с концом.

Я со скепсисом уставился на Марка.

– Вот сейчас вообще не верится, что именно ты это говоришь.

– Ну ты же, это не я. У тебя и кулак будет покрепче, и в драках ты не раз участвовал.

– Как ты не понимаешь, он того и добивается. Да и опасно попадать ему под горячую руку, так можно и с жизнью распрощаться. Вообще, не удивлюсь, если этот урод здесь, потому что кого-то грохнул, – выдвинул версию я.

– Не, хватит тебе. Сюда попадают лишь сироты, – отмахнулся Марк,

– Сироты? – в недоумении переспросил я, а Марк положительно кивнул. – Знаешь, я не совсем уверен, что у тебя верная информация, мне сказали, что сюда отправляют малолетних преступников.

– Одно другого не отменяет, – грустно улыбнулся Марк.

Я никогда не спрашивал Марка о том, почему он здесь, просто мне казалось, что наши истории плюс минус похожи, поэтому особой нужды в этом я не испытывал, но, по всей видимости, я много не знал о моём соседе, и, наконец, настал тот момент, когда он поведал не только о светлых пятнах своей жизни.

История пестрела неприятными событиями, а в какие-то моменты и вовсе казалась неправдоподобной, но теперь я знал не только все секреты Марка, но и его страхи. А больше всего, меня занимала мысль о том, что все дети, попадающие сюда не имели родителей, но я чётко знал, что у меня они были и именно они меня сюда и отправили. Настрой уже пропал, ко сну клонило всё сильней и сильней, и мы решили, что доиграем завтра.

Прокручивая в голове историю своего друга, я сначала долго ворочался и не мог уснуть, а когда наконец-то удалось, то мне приснилось, как я бегу по лесу, переполняемый страхом, пытаясь от кого-то скрыться. Вдруг силы покинули меня, я остановился и, озираясь по сторонам, прокричал во всю глотку: «Марк!» – но никто не отозвался, он словно провалился сквозь землю. Вдруг сзади нависла двухметровая тень, от свирепого хриплого рыка волна мурашек пробежалась по спине. Медленно повернув голову, я посмотрел наверх, внутри всё разом похолодело. В кровожадных глазах зверя играл огонёк ярости. Огромная вонючая пасть оскалилась, обнажая клыки. Мозг скомандовал: «Беги!» – но тело стояло, как вкопанное. В один момент когтистые лапы сковали меня и опрокинули. Чудище рухнуло сверху, всем весом вдавливая в землю. Слюнявая челюсть раскрылась, издав пронзительный рёв, и в тот же момент впилась в шею. Всепоглощающая боль захватила разум и вырвалась наружу истошным криком.

Я резко открыл глаза, меня тряс за плечи перепуганный Марк. Посмотрев некоторое время на него, я резко подорвался и обнял соседа причитая:

– Как хорошо, как хорошо, что с тобой всё в порядке. Я так рад тебя видеть, дружище, ты просто не представляешь!

Марк отстранился и покрутил пальцем у виска, мол, что могло с моим другом такого произойти, это просто сон. Я протёр рукавом накатившие слёзы и выдохнул, радуясь тому, что это был всего лишь плод моего воображения. Марк покачал головой и хмыкнул, будто умиляется моему беспокойству, а затем похлопал по подушке, намекая, что всё-таки надо спать. Что всё хорошо, он будет рядом и никогда меня не бросит. Я доверился другу и снова улёгся. Марк бледной тенью сидел рядом на кровати и держал ледяной ладошкой меня за руку. На душе появилось некое спокойствие. Буквально в несколько мгновений глаза закрылись сами собой, я снова погрузился в сон, к счастью, никаких кошмаров я больше не видел.

Утро началось неважно. Голова болела, всё тело ломило, нос неприятно щекотало при дыхании, а в горле першило. Случилось самое ужасное, я начал заболевать. Конечно, можно было пожаловаться на самочувствие, и меня отвели бы в лазарет, там выдали бы какие-нибудь таблетки, назначив постельный режим на два-три дня. Но я не привык жаловаться, поэтому как ни в чём не бывало подчинялся общему режиму.