Виктория Драх – Душа, отравленная тьмой (страница 2)

Парадный зал ведомства встретил меня привычной суетой, гулом разговоров и, внезапно, выбежавшим навстречу по ступеням служебной лестницы Алистером Морриганом. Не к добру это.

– Катарина, ты уже здесь? – заметив меня, удивился следователь особого отдела, но тут же, не дожидаясь ответа, схватил за руку и потянул обратно к выходу. – Отлично, поедешь со мной!

Ну вот, так и знала. Плакал мой сон!

Резкий порыв ветра от захлопнувшейся прямо за спиной двери главного входа в Управление едва не сорвал с меня шляпку. Кое-как подхватив её в последний момент, я слегка притормозила перед высокими ступенями. Это Алистера его франтоватые костюмы никак не ограничивали в физических упражнениях, а я на каблуках бегать не собираюсь!

Да и куда торопиться-то? Если у особого отдела новое расследование, значит там, несомненно, труп. А раз жертва мертва, то может и подождать, пока криминалист спустится по ступеням без риска для жизни.

Ал, заметив, что я за ним не успеваю, правильно расшифровал мой полный негодования взгляд и чуть сбавил темп, но помогло это слабо.

– У нас новое дело, – попытался подбодрить меня Морриган и свернул в сторону служебной стоянки. – Срочное! За Ро я служебную машину к ней домой отправил, а тебя решил в Управлении дождаться! – добавил он прежде, чем я успела спросить про некромантку. Не в одиночку же мне место преступления изучать!

Общаться и одновременно перебирать ногами, стараясь не отстать от пышущего рабочим энтузиазмом Морригана, оказалось сложнее, чем пытаться угнаться за длинноногим следователем молча, поэтому я отложила выяснение подробностей дела на потом – решила поберечь дыхание. Затем снова отложила, потому что Ал принялся прослушивать сообщения на своём связнике прямо за рулём. А потом ещё раз, когда увлёкшийся следователь забыл, что он в машине не один, и решил закурить. С первой же затяжки Алистер выдохнул в салон столько дыма, что я не понимала, как он вообще видит, куда ехать, и отвлекать не рискнула.

– Что за дело хоть, расскажешь? – задала я вопрос, когда мы выехали за пределы Родена. – Или ты сам ещё не в курсе?

– Сбежавший преступник и три трупа: двое конвойных и один водитель, – не стал жадничать сведения Ал. – Как тебе?

– Работы хватит все-е-ем, – я не удержалась и зевнула.

Дрёма в машине Томаса по дороге в Управление слабо компенсировала вынужденные ранние побудки, к которым я уже почти привыкла. Наверное. Хотя, кого я обманываю? Мне критически не хватало ещё хотя бы часа на сон!

– А ехать далеко?

– Выспаться не успеешь, – весело хмыкнул, заметив моё состояние, Ал. – Место преступления на полпути к Роннару, так что скоро приедем уже.

Я мысленно присвистнула. Роннар – тюрьма для знатных узников, та самая, что когда-то занимала старый королевский замок почти в центре города, где теперь расположился корпус Дознания. То есть сбежавший преступник – аристократ? Это кому же его свобода настолько дорога оказалась?

Мне в Роннарском замке бывать не доводилось, но по рассказам Тома я знала – условия содержания там такие, что можно перепутать с курортом-пансионом! Четырёхразовое питание, фехтовальный зал, огромная библиотека, просторный сад, следящие за бытом слуги, возможность переписываться с родственниками… Единственный минус – за пределы замковых стен не выйти. Так ведь и хотят этого не все!

Помнится, ещё при Безумном короле один разорившийся граф трижды специально нарушал закон и позволял себя поймать, лишь бы попасть в Роннар. На третий раз, правда, судьи заподозрили неладное… Но к заключению в старинном замке графа всё равно приговорили. А вот четвёртого раза не случилось. Узника-рецидивиста подвело здоровье, изрядно подорванное годами кутежа, и до конца своего третьего срока заключения хитрый граф не дожил.

– Ладно, – я вновь повернула голову к Морригану. – Тогда рассказывай, кто, почему и каким образом?

Алистер вполголоса рассмеялся.

– Если не можешь разбудить ведьму, разбуди её любопытство, – хмыкнул он. – До места преступления не потерпишь? Ладно, ладно! – Ал дёрнулся, уворачиваясь от моей руки, и машина слегка вильнула. – Эй, за убийство коллег в Роннар не отправляют, не надейся!

Я фыркнула и демонстративно сложила руки на коленях. А я что? Я ничего, просто ворот рубашки ему поправить хотела – кривовато лежит. И не задумывала я ничего такого, не надо нервничать!

– Сбежавший – Килиан Сорроу, единственный сын графа Джеймса Сорроу, – убедившись, что я готова внимательно слушать, начал доклад Алистер. – Тридцать три года, человек с примесью крови оборотней. Способности к обороту не имеет, магией не владеет.

– Сорроу – это какой-то древний род?

Судя по тому, как звучала фамилия – да, но именно эту я раньше не слышала.

– Древний, но в столице они не появлялись давно, – догадался о причине моего вопроса Ал. – Насколько помню, Сорроу сослали на север лет двести назад за какие-то прегрешения перед королём. Килиан – первый представитель рода, вернувшийся в Роден. Три года назад он приехал в столицу, купил дом в торговом районе и женился на красивой, но не знатной и никому не известной девушке. Контактов с другими семьями аристократов не поддерживал, работал счетоводом у нескольких лавочников на той же улице, что и жил. Жена – Линда Сорроу – днём занималась хозяйством, а по вечерам три раза в неделю пела в «Золотом льве». Муж всегда её сопровождал, не пропустил ни одного выступления.

– Хорошо пела? – не удержалась я от любопытства.

«Золотой лев» был элитным и довольно дорогим клубом, где, чтобы задержаться на сцене, женщина должна была обладать либо выдающимся талантом, либо не менее выдающейся красотой (при которой степень таланта уже никого не будет волновать).

Алистер пожал плечами.

– Понятия не имею, не слышал. Так на чём я остановился? – следователь на секунду задумался. – Ах, да, Килиан… Около двух недель назад он, вернувшись с работы, обнаружил Линду задушенной. В доме всё перевернули вверх дном, поэтому первой версией следствия была попытка ограбления: преступник не ожидал, что жена дома, и убил внезапную свидетельницу.

Впереди еле-еле ехал автомобиль, по самую крышу нагруженный тюками с вещами. Ал что-то недовольно пробурчал под нос и пошёл на обгон.

– Раз ты сказал про первую версию, значит, была и вторая? – напомнила я, когда гружённый автомобиль остался далеко позади.

– Да, первая недолго продержалась, – согласился Алистер. – Уже после осмотра места преступления у наших коллег зародились сомнения. Дом выглядел так, будто его обыскивали только для виду. Понимаешь, о чём я?

Я кивнула. Как ни смешно это звучит, но, чтобы создать достоверную видимость обыска, нужно обыскать это место по-настоящему. Тот, кто что-то ищет, приподнимает вещи, сдвигает их, перебирает, что-то откладывает, бросает на пол, что-то убирает обратно в ящики… Но, если найти точку, с которой был начат обыск, можно проследить часть пути, а то и весь. Это на пол бросили, это, наоборот, вернули на место, чтобы заглянуть во-он в ту щель, там сдвинули, вот тут что-то уронили, пытаясь дотянуться глубже…

Тот же, кто создаёт видимость обыска, обычно торопится и просто швыряет на пол всё подряд, надеясь запутать следствие.

– Фальшивый обыск; убитая жена-певица, выступавшая в элитном клубе; обнаруживший её тело муж, который никуда не отпускал супругу одну; удушение – довольно личный способ убийства, – перечислила я, загибая пальцы. – Муж не справился с приступом ревности, а потом попытался представить убийство как неудачное ограбление?

– Браво, коллеги из отдела убийств решили точно так же, – кивнул Ал. – Проверили, мог ли Килиан сам совершить убийство, и обнаружили, что между визитами к двум лавочникам, у которых наш беглец работал в тот день, у него были почти два часа перерыва. Сам Сорроу этого не отрицал, но утверждал, что зашёл на обед, а затем вновь отправился работать, оставив в доме жену – целую и невредимую. Приблизительное время смерти Линды совпало с обеденным перерывом Сорроу, но если со всеми фактами, установленными в ходе следствия, Сорроу был согласен, то причастность к убийству категорически отрицал даже во время суда.

– А соседи? Свидетели? Разгромить дом – не такое уж тихое занятие.

– Торговый район, – Морриган недовольно дёрнул щекой. – Мало того, что большинство жителей заняты в собственных лавках, так ещё и на улице такой галдёж, что из ружья палить можно – никто не обратит внимания. Хотя, свидетелей особо не искали: все улики и так указывали на Килиана Сорроу, – неохотно признал Ал. – Время смерти, визит домой, даже орудие убийства – его собственный шёлковый шарф, в котором его видели утром в лавке, и которого не было на нём во время второго визита.

Я хмыкнула. Удушение, да ещё собственным шарфом? На что преступник надеялся?

– Как он это объяснил?

– Да никак, – Ал тоже фыркнул. – Утверждал, что не нашёл этот шарф после обеда и ушёл без него – на улице всё равно к середине дня жара была. Спрашивал, давно ли забыть шарф стало преступлением.

Автомобиль начал замедлять ход – мы приехали. Прямо по курсу вдоль края дороги стояли две служебные машины, закрывающие от любопытных взглядов третью, слетевшую с трассы и застрявшую в пышных кустах шиповника. Охранявшие место преступления патрульные пытались высвободить автомобиль из колючего плена, но упрямый куст свою добычу держал крепко. В стороне, чтобы не мешать изредка проезжавшим мимо машинам, над одним из тел что-то колдовала Ро.