Виктория Борисова – Венец для королевы проклятых (страница 29)
Впрочем, долго предаваться воспоминаниям у нее не было времени – за маленькими принцами нужен был глаз да глаз. Расшалившись, они то играли в снежки, то с гиканьем носились друг за другом, то дразнили собак, то фехтовали на палках. Гвендилена умаялась бегать за ними, зато холода почти не чувствовала.
Наконец все было готово. Трубач коротко протрубил сигнал к обеду, и все собрались вокруг самого большого стола, накрытого белой полотняной скатертью. Был здесь и принц Хильдегард – как всегда, красивый, легкий, с неизменной чуть насмешливой улыбкой на губах. Глядя на него, Гвендилена почувствовала, как сильно соскучилась по его объятиям – ведь за все время в дороге он ни разу не разделил с ней ложе! Хотелось подойти, взять его за руку, поймать его взгляд, перемолвиться словом, может быть, даже поцеловать украдкой… Но нельзя. На людях приходилось держаться отстраненно, словно их ничего не связывает.
Глан поднес зажженную палочку, и тут же над старинным серебряным блюдом взметнулось голубоватое пламя. Горело действительно красиво, ярко, рассыпая разноцветные искры… Маленький Альдерик от радости захлопал в ладоши. Музыканты дружно грянули застольную песню, и десятки голосов тут же подхватили ее:
Слуги резали мясо и разносили тарелки с угощением. Оно действительно оказалось невероятно вкусным – нежным, терпким и чуть сладковатым. Обоих маленьких принцев скоро сморило от сытной еды и беготни на свежем воздухе, глаза у них начали слипаться, и рослый слуга по имени Румер бережно отнес их в карету.
Музыканты заиграли «Селянку и трубадура». Услышав знакомую мелодию, Гвендилена вздрогнула и прикусила губу – когда-то эту балладу пел Лейр Сладкоголосый! На миг ей даже показалось, что сейчас он появится в толпе, по обыкновению отбросит назад золотые кудри и ударит по струнам своей лютни, заставляя ее петь и плакать, смеяться и говорить почти человеческим голосом…
Впрочем, кроме нее, никто не вспомнил про несчастного певца. Все смеялись, хлопали в ладоши, подпевали незатейливому припеву:
Некоторые даже пустились в пляс. Кавалеры церемонно кланялись, дамы скромно опускали глаза, а потом, взявшись за руки, пары кружились, сходились и расходились, притопывали ногами, вертелись волчком…
Наверное, это было весело, но Гвендилена почему-то не разделяла общей радости. Сердце противно щемило, и чувство непонятно откуда взявшейся тревоги и тоски, что посетило ее сегодня, становилось все сильнее и сильнее.
Она отошла в сторону, подальше от шума и толкотни, и, медленно прихлебывая горячее вино из маленького серебряного кубка, смотрела вдаль, на снежную равнину, на лес, что высился вдалеке… Это немного успокоило ее, и Гвендилена уже хотела было пойти спать, когда вдруг ее внимание привлекло нечто необычное, даже пугающее. Из леса показалось странное существо – не зверь, не человек… Больше всего оно напоминало бесформенный комок серых лохмотьев, зигзагами катящийся по снежной целине.
Гвендилена испуганно ахнула. Тут же, словно из-под земли, рядом с ней вырос один из
– Что случилось, госпожа? – деловито спросил он.
– Там… там… Смотрите!
Гвардеец пригляделся и, свистнув двум своим товарищам, бросился наперерез пришельцу. Втроем они без труда настигли его, схватили и притащили в лагерь.
Вблизи существо оказалось на диво уродливой, сморщенной горбатой карлицей. При себе у нее не оказалось ничего подозрительного – только дырявая пустая сума. Пойманная не отвечала на вопросы, кто она и откуда, лишь мычала, стонала, тянула к огню озябшие, посиневшие руки и шумно сглатывала слюну, кидая жадные взгляды на остатки мяса и хлеба.
– Это всего лишь нищенка! – разочарованно протянул один из гвардейцев и, встряхнув карлицу за шиворот, угрожающе произнес: – Эй ты! Пошла вон отсюда, побирушка! Не видишь, здесь знатные господа?
Она заскулила, словно побитая собака. Из глаз, лишенных бровей и ресниц, по щекам потекли слезы, и Гвендилена вдруг почувствовала жалость к несчастной.
– Подождите! Оставьте ее… И дайте поесть.
– Как пожелаете, госпожа
Гвендилена пододвинула ей блюдо с объедками. Нищенка быстро и цепко схватила кусок мяса и жадно, в один миг, проглотила. Глаза ее заблестели, щеки чуть порозовели, и на тонких бескровных губах появилась довольная улыбка.
– Госпожа, добрая госпожа… – забормотала она, – благодарю тебя, добрая госпожа!
Было, конечно, странно, что безумная нищенка оказалась способна к членораздельной речи… Но еще больше Гвендилену удивило другое. В свете костра лицо карлицы показалось ей странно знакомым! Она готова была поклясться, что уже видела ее, но не могла вспомнить, где и когда.
А та все тянула свое:
– Добрая госпожа! Милостивая госпожа! Наша будущая королева… Добрая королева…
– Я вовсе не королева! – растерялась Гвендилена.
В самом деле, совсем недавно, засыпая в карете, она представляла себе, как принц Хильдегард станет королем, а она разделит его судьбу и славу… Но откуда нищенка могла узнать про ее самые потаенные мечты?
«Нет, нет, конечно, такого и быть не могло, просто она не в себе, несет что в голову придет, – думала девушка, беспокойно оглядываясь по сторонам, – не услышал бы кто случайно!»
Наконец, взяв себя в руки, она крикнула:
– Молчи и не смей такое говорить, иначе я прикажу прогнать тебя прочь!
Но карлица лишь разразилась безумным смехом.
– Королева! Королева! – повторяла она, неуклюже приплясывая и хлопая в ладоши. – Мы все ждем тебя! Мы ждем тебя, не забудь!
Только теперь Гвендилена вдруг поняла, где она видела это лицо, эту сгорбленную фигуру, скрюченные пальцы, маленькие, глубоко посаженные глаза под нависающим лбом… Перед глазами встало темное озеро, каменистая пустошь, мертвый лес и остов Стеклянной башни вдалеке. Там, в Аннуне, карлица была среди других теней, что почтительно кланялись ей, давая дорогу!
– Прочь! Убирайся прочь, немедленно! – закричала она, сжав кулаки. В этот миг Гвендилена просто убить была готова эту нищенку, кем бы она ни была на самом деле!
Но той все было нипочем.
– Мы ждем тебя! Все ждут! – повторила она и пустилась наутек, с неожиданной ловкостью и быстротой петляя по снежной целине. Скоро она скрылась в лесу.
Глава 3
Сидя перед большим зеркалом в гостевых покоях королевского замка в Орне, Гвендилена всматривалась в свое отражение. Она нарочно отослала служанок, чтобы побыть одной перед Церемонией Представления, собраться с мыслями и достойно подготовиться к тому, что предстоит ей сегодня.
В Орну принц со свитой прибыл вчера ближе к ночи. По улицам ехали в темноте, освещаемой лишь неровным светом факелов и фонарей, и Гвендилена немного сожалела о том, что не смогла увидеть столицу даже из окна кареты. Правда, с дороги она так устала, что заснула, едва коснувшись головой подушки…
«Ничего, у меня еще будет время посмотреть город! – утешила себя Гвендилена. – Не сейчас, так потом!»
Она еще раз окинула себя взглядом. Кажется, все в порядке – прическа, платье и драгоценности, даже выражение лица, приличествующее случаю. «Скромность и достоинство – вот что главное!» – наставляла ее Гила. Наверное, она была права. Легкий аромат вербены, серое шелковое платье, гладко уложенные волосы, агатовая камея на черной бархотке на шее… Ах да, еще золотой медальон на длинной цепочке – знак госпожи
Где-то рядом послышался удар гонга. В комнату заглянула служанка – здешняя, нарочно приставленная к гостям.
– Пора, госпожа!
– Да-да, конечно… – Гвендилена встала, оправила платье. – Мальчики уже готовы?
В большом Зале Собраний Орнвайского дворца было многолюдно. Сюда съехались и представители древней родовой аристократии, и столичные щеголи, и мелкопоместные дворяне из дальних медвежьих углов. Разряженные кавалеры с перьями на шляпах и дамы в шелках, их отпрыски в бархатных костюмчиках и кружевных платьицах соседствовали с неуклюжими краснолицыми деревенщинами, потеющими в своих камзолах из грубой шерсти и тяжелых сапогах, и их женами в платьях из бабушкиных сундуков с пожелтевшими кружевами. Здесь, во дворце, даже служанки были одеты лучше их!
Перешагнув порог, Гвендилена даже оробела немного. В зале было шумно и многолюдно, но больше всего ее поразила роскошь убранства – пол, выложенный драгоценным паркетом из розового и красного дерева, фрески на стенах, изображающие сцены из жизни богов и героев, резные колонны, украшенные золотом, хрустальные люстры, парчовые занавеси на окнах… В противоположном конце зала возвышался королевский трон – позолоченный, украшенный драгоценными камнями. К нему вела ковровая дорожка изумительно тонкой работы с тканым узором из виноградных гроздьев, на которую ступить не смел никто из присутствующих.
В толпе Гвендилена совсем было растерялась, но сопровождающая ее служанка цепко схватила ее за руку.
– Сюда, госпожа, – шепнула она, – дети должны быть рядом с отцом!
Принц Хильдегард стоял слева от трона, заложив руки за спину. Он заметно тяготился ожиданием – уголок рта тревожно подергивался, и на щеках выступили красные пятна, но все же старался не подавать вида. Мальчики радостно бросились к нему, но принц лишь рассеянно потрепал старшего по макушке и тут же отстранил.