Виктория Борисова – Венец для королевы проклятых (страница 30)
– Потом, после… Ведите себя смирно. Сейчас сюда войдет король!
На Гвендилену он даже не взглянул… Девушка почувствовала себя уязвленной и обиженной, хотя умом понимала, что иначе и быть не могло. Она торопливо пригладила мальчикам волосы и скромно стала сзади и чуть сбоку – так, чтобы держать принца и детей в поле зрения.
Майордом, одетый в черный бархат, с золотой цепью на шее, похожий на майордома Скалария, как родной брат, ударил в пол тяжелым жезлом и звучно провозгласил:
– Его величество король Людрих и наследный принц Сигриберт!
В зале стало тихо. Мужчины склонились в поклонах, дамы присели в глубоких реверансах. Распахнулась дверь, и в зал быстрой походкой вошел рослый, широкоплечий, богато одетый мужчина. В первый момент он показался совсем еще молодым и крепким, если бы не длинные седые волосы, небрежно откинутые назад с высокого лба.
Впрочем, вблизи стало заметно, что он изрядно грузен, живот торчит под богато вышитым камзолом лилового бархата, нависая над кожаным поясом с золотыми бляшками, лицо покрыто сеточкой морщин, и склеры глаз, утонувших в припухших веках, пронизаны тонкими красными прожилками. Красный нос выдавал любителя выпивки, а чувственный рот с полными губами – ценителя женской красоты.
Следом за ним шел молодой человек. Высокий, худощавый, с русыми волосами до плеч, он казался каким-то стертым, невзрачным по сравнению с братом и отцом… Но голову он держал высоко, подбородок с ямочкой посередине был мужественным и твердым, в синих глазах светился ум, а на тонких губах играла легкая полуулыбка – не насмешливая, как у брата, а добрая и как будто всепонимающая.
«Вот кто мог бы стать настоящим королем, из тех, кого любят боги, – невольно подумала Гвендилена, – права была старая Редана!»
Она поспешила отогнать эту непрошеную и совершенно неуместную мысль. Какое ей дело до Сигриберта? Сейчас надо думать о другом…
– Приветствую вас, мой отец и государь! – принц Хильдегард низко поклонился. – Желаю долгих лет и счастливого царствования!
Голос его казался глухим и каким-то деревянным, лишенным всякого выражения. Видно было, что кланяться кому бы то ни было он не привык, и это тяготит его безмерно.
– Приветствую и тебя, старший брат…
Намеренно или случайно, на этот раз поклон получился не таким глубоким.
Король обнял Хильдегарда.
– Рад видеть тебя!
И, обернувшись к мальчикам, деловито спросил:
– Это и есть твои сыновья?
– Да, государь, – почтительно ответил принц. В присутствии отца он держался очень скованно – сутулил плечи, смотрел куда-то вниз и беспрерывно потирал руки.
Людрих подошел к принцу Римерану, взял за плечо, развернул к себе.
– Э, да ты крепкий малый! – пробасил он. – А что у тебя с лицом?
В другое время малыш, пожалуй, расплакался бы от обиды… Но не сейчас! Недаром он каждый вечер требовал рассказывать ему сказку про Людриха – победителя драконов, а днем прилежно тренировался в фехтовании деревянным мечом под руководством своего наставника.
– Меня опалило дыхание дракона, как Людриха Великого! – выпалил он, сверкнув глазами, и добавил: – Я стану воином, как он, и буду наводить страх на врагов.
Людрих коротко хохотнул, потрепал ребенка по макушке.
– Что ж, по крайней мере, ты не трус!
И обернулся к младшему:
– Ну а теперь ты, красавчик, подойди поближе!
Маленький Альдерик, наряженный по случаю праздника в шелковую рубашку и черную бархатную курточку с вышивкой, и в самом деле был чудо как хорош собой. Бледное, нежное, как у девочки, лицо, белокурые кудряшки и большие, как у матери, голубые глаза, придавали ему мечтательный, даже отрешенный вид.
Король неожиданно ловко схватил его на руки, поднял высоко над головой, подкинул раз, другой… Альдерик вскрикнул от испуга и уже в следующий миг разразился отчаянным громким ревом.
Король не смог скрыть досады.
– Экий капризный! – проворчал он, опуская ребенка на пол. – Раскричался, будто девчонка… Пусть кто-нибудь заберет отсюда этого неженку! В ушах звенит.
– Госпожа
– Да, господин!
Гвендилена торопливо подхватила мальчика, который уже захлебывался от плача. У нее на руках он мигом успокоился, только всхлипывал изредка, изо всех сил обхватив ее за шею.
Уходя, боковым зрением Гвендилена заметила, как смотрит на нее король. Этот взгляд – оценивающий, липкий, словно раздевающий ее прямо здесь, в Зале Собраний, заставил ее покраснеть и отвернуться.
«Тише, тише, успокойся, все хорошо!» – шептала она на ухо малышу и не знала, кого успокаивает на самом деле – его или себя.
Глава 4
Торжественный обед во дворце по случаю окончания
Король был пьян. Раскрасневшись от выпитого, он вольготно развалился в дубовом кресле, расстегнув камзол так, что видна стала белоснежная нижняя рубашка с кружевами, сейчас, впрочем, уже изрядно запачканная соусом и залитая вином. Сигриберт мирно дремал, поминутно клюя носом. Сегодня он праздновал еще одно событие – Бертрада, его жена, благополучно родила третьего по счету сына.
Принц Хильдегард сидел неестественно прямо и смотрел перед собой. За все время он почти не притрагивался к еде и, вопреки обыкновению, пил очень мало. Казалось, он ждал чего-то – напряженно, тревожно и жадно.
Наконец король обернулся к нему.
– Не смотри на меня так! Если бы взглядом можно было провертеть во мне дыру, вино уже выливалось бы с другой стороны. Говори прямо, что тебе нужно.
Хильдегард беспокойно заерзал на месте.
– Я хотел бы… Точнее, надеялся, что вы сочтете возможным подтвердить мои права на Терегист. Вы давно это обещали, и я думал…
Король помрачнел. Брови сошлись над переносьем, лоб прорезали морщины.
– Обещал оставить его тебе по завещанию, – отрезал он, – но я пока еще жив, если ты не заметил!
– Да-да, разумеется, – забормотал принц, опустив голову, – я желаю вам жить и здравствовать много лет, отец мой, но все же…
– Думаешь, я готов разорвать на части свою страну, лишь бы сделать тебе приятное? Когда-то империя была великой, а теперь от нее остались только жалкие клочки!
Хильдегард попытался было возразить:
– Разумеется, вы правы, отец, но ведь тут особый случай… Когда-то Терегист был вольным городом, и я подумал…
– Забудь об этом! – рявкнул король, ударив кулаком по столу. Кружки и стаканы жалобно зазвенели, и Сигриберт, вздрогнув от неожиданности, открыл глаза и обвел пиршественный зал затуманенным взглядом. Казалось, он тщетно пытается понять, что происходит… Впрочем, уже в следующий момент он откинулся на кресло и захрапел.
Хильдегард сидел сам не свой. Видно было, что он жалеет о том, что решился заговорить с отцом… Теперь даже слуги будут знать о его позоре!
– Неужели тебе недостаточно денег на содержание замка и челяди? – спросил король, приподняв одну бровь. – Ведь теперь тебе не приходится тратиться на свою жену! Ты отослал ее прочь… И привез сюда свою шлюху – ту, зеленоглазую, что нянчится теперь с твоими детьми. Думаешь, я не заметил, как ты смотришь на нее? Впрочем, я понимаю тебя, сын мой, – она недурна, совсем недурна!
Глаза Хильдегарда сверкнули гневом.
– Отец, моя жена… Она была неверна мне! Я не мог поступить иначе!
– Значит, ты просто сменил одну шлюху на другую!
Людрих громко расхохотался своей шутке так, что его объемистое брюхо заколыхалось в такт.
Наконец, отсмеявшись, он покачал головой и заговорил уже серьезно.
– Что ж, сын мой, не могу сказать, чтобы ты порадовал меня, – задумчиво произнес он, – ты хочешь быть королем, хочешь править… Я вижу это, не отрекайся! А сам не можешь управиться даже со своей семьей. Конечно, у тебя есть сыновья, но… один из твоих детей уродлив, другой – хлюпик и размазня, которому лучше было бы родиться девчонкой.
– Отец, он еще мал! – принц попытался было вступиться за сына.
– Кто родился овцой, не вырастет львом, – отрезал Людрих и, как будто смягчившись, добавил:
– Впрочем, к счастью, это не имеет никакого значения. Ты мог бы наплодить хоть лягушек – королями им все равно не стать.
Хильдегард побледнел, и на щеках у него выступили красные пятна.
– Благодарю за обед, отец мой и государь, – он коротко поклонился и встал с места, – разрешите мне покинуть вас? Время позднее, и, полагаю, мне пора готовиться к отъезду.
– Иди, сын мой! – благодушно отозвался Людрих. – Ты прав, пора запрягать лошадей.
Стуча каблуками, Хильдегард покинул пиршественный зал. Рыцари из его свиты последовали за ним – многие, но не все. Некоторые были уже пьяны, другие, сидящие поодаль, не заметили происходящего – или сделали вид, что не заметили, отдавая должное еде и напиткам.