Виктория Блэк – Выбери меня (страница 5)
— Твоя мать ушла от нас пятнадцать лет назад к любовнику. — Алехандропроговаривает каждое слово с нажимом, словно бьет молотком по стене, глядя насына исподлобья. — У меня нет ни малейшего желания искать ее и интересоваться ееблагополучием. Мы это уже обсуждали, Габриэль!
Обстановка накаляется, а сидеть в качестве мебели становитсянеуютно. Раньше я не интересовалась у Алехандро о бывших женах. Зачем? Еслидевушка умна, то она знает, что на эту тему лучше наложить табу. Мужчина стобой, даже разговорами нельзя бросать его мысли к другой. К тому же, сложноревновать мужчину, которого не любишь. Зато теперь понятно, почему Алехандро ревнуетменя к каждому встречному и вымышленному мужчине – зерна посадила бывшая женапятнадцать лет назад. Но почему вопрос Габриэля вызывает у Алехандро такую взрывоопаснуюреакцию?
— Ладно, пап. Забыли. Давай лучше о вас, — переводит тему Домингомладший и впивается в меня внимательным взглядом. Он ехидно улыбается, обнажаямилые ямочки на щеках. — Бренда, расскажи о себе: откуда ты? Где твои родители?Кто они?
Я опускаю глаза и мысленно посылаю засранца к черту. Терпетьне могу говорить о них. Еще в начале наших с Алехандро отношений я призналась ему,что несколько лет не видела мать и отца из-за их пристрастия к алкоголю.Придумывать что-то и скрывать себе дороже – Алехандро мог навести обо мнесправки. Стоит один раз попасться на лжи и слово «доверие» перестанет иметь комне отношение. Информация о родителях – это не работа в эскорте, де твое имянигде не фигурирует, ведь этот бизнес нелегален.
Алехандро знает, что тема семьи мне неприятна, поэтомурешает ответить вместо меня:
— Бренда родилась и выросла в Канаде. Ее родители живут там,но они не общаются.
— Исчерпывающий ответ, — тянет Гейб, насмешливо кривя губы.— А она сама говорить не умеет?
— Умеет и хватит на этом! — недовольно цедит Алехандро. Якладу ладонь на его колено и слегка поглаживаю, давая понять, что не стоитиз-за меня ссориться. Он бросает на меня короткий взгляд и уже спокойнеепродолжает: — Габриэль, раз ты здесь, то мы скажем тебе лично. Мы с Брендойрешили пожениться. Дата свадьбы назначена на десятое августа.
Лицо Габриэля удивленно вытягивается, а следом губырастягиваются в широкой улыбке:
— Вау! Ты молодец, Бренда! Браво! Не против, если я будуназывать тебя мамой?
— Конечно, я всегда мечтала о таком милом сыне, — не остаюсьв долгу я, невинно хлопая глазами.
— Бог мой! Ты все-таки умеешь разговаривать! Отец еще неотрезал тебе язык. Береги его. Я о языке, если что, — не унимается он.
С ним определенно нужно расставить все точки над е. У меня зудитмежду лопатками, так сильно хочется ему ответить, язык буквально раздваивается,чтобы ужалить его. Нельзя. Для Алехандро я умница и скромница, краснею ибледнею от мужского внимания. Я делаю вид, что не понимаю шутки и обращаювзгляд к Алехандро, в поиске поддержки.
К нам очень вовремя подходит официант с нашим заказом. Передомной ставят блюдо с устрицами, наполовину погруженными в мелкую ледяную крошку,соусом и лимоном. Это выглядит очень красиво и эстетично, в отличии отцветастой горы морепродуктов, что возвышается перед Алехандро.
— По поводу работы. Ты правильно поступил, что приехал, поравливаться в мой бизнес, ведь рано или поздно ты его унаследуешь. Приступим послемоего возвращения из Лос-Анджелеса, а пока расскажи, как тебе Нью-Джерси?
— Да никак, штат как штат, — фыркает Доминго младший и соскучающим видом описывает прелести жизни в Принстоне: — Сплошные кирпичныездания, плющ на стенах и студенты, которые считают, что им принадлежит мир.Библиотека размером с полгорода, но туда ходят только фотографироваться длясоцсетей. Кампус красивый, спору нет. Но когда ты там учишься, тебе плевать накрасоту.
Разговор отца и сына прерывает визгливый девичий голосоткуда-то сбоку:
— Гейб! Ты вернулся!
Мы оборачиваемся и видим, что в нашу сторону ураганомнадвигается белокурая девица в ультракоротком черном платье. Она буквально виснетна шее Габриэля, грозясь его задушить.
— Вернулся, — усмехается Габриэль, отцепляя ладони девчонкиот себя.
— Здравствуй, Хантер, — напоминает о своем присутствии Алехандро.
— Здра-а-асти, — жеманно тянет она. — Ой, у вас тут семейнаяидиллия. Папа знакомит тебя с новой мамой? — со смешком спрашивает Хантер,внимательно рассматривая меня из-под искусственных ресниц. Они у нее настолькодлинные и тяжелые, что не видно цвета глаз.
— Ты как здесь? Тоже по морепродуктам? — интересуется Гейб.
— Рик сказал, что ты в Сиэтле. Я не поверила, специальнопримчалась на тебя посмотреть, — на выдохе, с нескрываемым обожанием проговорилаХантер, протягивая руку к лицу Габриэля, чтобы убрать упавшую на глаза прядьсветлых волос.
Я спешно одергиваю себя, поняв, что пялюсь на Габриэлядольше положенного. К счастью, Алехандро не заметил, занятый содержимым своейтарелки.
— Наши все в сборе, идем со мной? Предки никуда не денутся,— зовет Гейба эта наглая особа.
По правде говоря, мне и самой хочется избавиться по скорееот его общества. Его присутствие не дает забыть о случившимся ни на секунду. Именя это нервирует.
— Пап, ты не против? — спрашивает Доминго младший.
— Иди. Надеюсь, ты хорошо усвоил прошлый урок, — бурчитАлехандро, укоризненно глядя на сына.
Габриэль отдает отцу честь, кивает мне и, держа Хантер заталию, покидает «СиаСайд». Я отмечаю, что он так и не притронулся к жареннымосьминогам, разложенных на листьях салата.
— А кто она, эта Хантер? — интересуюсь я, как только мы остаемсяодни.
— Никто, — брезгливо роняет Алехандро. — Когда-то оченьдавно Габриэль был влюблен в нее, пока не понял, что она обычная дешевая шлюха.
— Она изменила ему? — вырывается у меня.
Будь все так, то их милое общение выглядит как минимумстранно.
— Произошедшее нельзя назвать изменой, ведь по факту они невстречались, — поясняет он. Отпив из бокала вина, Алехандро возвращает вниманиемне: — Ты чересчур напряжена, детка. Есть причины?
— Да, ситуация в гараже выбила меня из колеи. Я испытываюострую неловкость перед твоим сыном. Как же объяснить… — мне с трудом удаетсяподбирать правильные слова: — Когда ты вернулся и увидел то, что увидел, передмоими глазами пронеслась вся жизнь. И будущее… Без тебя, — произношу я снадрывом в голосе и тянусь к щеке Алехандро. Он замирает, его дыхание учащается,а я спускаюсь к шее, вдыхаю запах его парфюма, трусь носом и прикасаюсь губамик пульсирующей венке.
Алехандро с шумом прочищает горло, прежде чем отреагировать:
— Детка, я сейчас, как подросток, испачкаю штаны, если тыпродолжишь.
Мне льстит его реакция, обожаю то чувство, когда сильный ивластный мужчина от моей ласки становится мягким, и весь его интерес фокусируетсятолько на мне.
— Тогда поехали домой? — предлагаю я, хотя сегодняшнегосекса в гараже мне более чем достаточно.
Алехандро улыбается одним уголком рта и загадочнопроизносит:
— Знаешь, у нас другие планы на этот вечер. Я подготовил длятебя сюрприз.
Я отстраняюсь и удивленно смотрю на него:
— Сюрприз? Ночью?
— Сюрприз, детка.
Спустя полчаса мы стоим около серой двухэтажной постройки наГарвард-авеню. Я кутаюсь в пиджак, – весенние вечера в Сиэтле намногопрохладнее, чем в Торонто, – и гадаю, что мы тут делаем. На фасаде нет вывесок.Алехандро редко делает сюрпризы, и обычно, после таких загадочных фраз, нашпуть пролегает в ювелирный.
— Алехандро, я не понимаю.
Он заходит мне за спину, притягивает к себе за талию,наклоняется к уху и шепчет:
— Вручаю тебе подарок на свадьбу. Ты жаловалась в последнеевремя, что умираешь со скуки и очень хочешь работать.
— Да… — тяну я, боясь даже предполагать, чтобы не разочаровываться.
— Это здание теперь твое, — он делает паузу, давая фразеопуститься между нами. —Можешь использовать его как душе угодно: открыть салонкрасоты, фитнес-зал, кофейню. Я решил преподнести этот подарок заранее, чтобы кмоменту свадебного путешествия все уже функционировало. Габриэльдипломированный финансовый аналитик, он составит бизнес-план по твоему выбору.
Часть слов Алехандро исчезают где-то по пути в мой мозг,будто плывут через бермудский треугольник. О чем он говорит? Здание? Бизнес?Мне?
— Алехандро, я не понимаю.
— Что именно, моя красота?
— Вот это, — я тычу пальцем в воздух, — двухэтажное зданиемое? Повтори еще раз, пожалуйста! Скажи, что ты не шутишь!
Доминго качает головой и улыбается:
— Правда. Оно твое.
Окончательно убедившись, что я не сплю, и меня неразыгрывают, не могу сдержать эмоций. Они салютуют из меня, расцветают впространстве. Я взвизгиваю и бросаюсь ему на шею:
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! Это вау! Это супер! Это простокрышесносно! — кричу я, разрезая голосом ночную тишину района.
Алехандро протягивает мне ключи, я хватаю связку и дрожащимипальцами пытаюсь попасть в замок. Сердце выпрыгивает из груди, а слезы радости обжигаютщеки.
Мое здание! У меня будет собственный бизнес! У девочки,которую несколько лет назад, пьяный отец проиграл в карты, та, которая большуючасть своей жизни ходила в старом тряпье, голодала и порой спала на улице,будет свое дело! Мое дело! Мой бизнес!