Виктория Блэк – Сто сорок четыре часа (страница 1)
Виктория Блэк
Сто сорок четыре часа
Оглавление
Пролог.
Глава 1. Перелёт
Глава 2. Квартира 47
Глава 3. Два дня до свадьбы
Суббота
Воскресенье
Глава 4. Свадьба
В течение вечера
Глава 5. Финал свадьбы
Глава 6. Первое свидание
Глава 7. Второе свидание
Глава 8. Бессонница
Глава 9. Детство
Глава 10. Знакомство с мамой
Глава 11. Разговор с братом
Глава 12. Ужин на четверых
Глава 13. Разрыв
Глава 14. Четыре дня тишины
День первый
День второй
День третий
День четвёртый
На пятый день
Часть 15. Бостонская осень
Неделя первая: Ад
Неделя вторая: Тишина
Неделя третья: Отчаяние
Глава 16. Ожидание
Часть 17. Алиса в ожидании
День второй. Злость
День третий. Страх
День четвёртый. Надежда
Часть 18. Мама
Часть 19. Один день
Глава 20. Прощение
Глава 21. Новая жизнь
Глава 22. Возвращение компании
Глава 23. Благословение
Глава 24. Семейный совет
Глава 25. Благословение
Глава 26. Свидание с видом на весь мир
Эпилог.
Плейлист
Пролог.
Мне было восемнадцать, когда я улетел.
Август 2014-го. Шереметьево, терминал D, мама в стареньком плаще и с пирожками в пакете, Роман с каменным лицом и красными глазами. Я — с одним чемоданом, студенческой визой и стипендией MIT в кармане.
— Ты только звони, Густик, — мама прижимала меня к себе, и я чувствовал, как дрожат её плечи. — Хоть раз в неделю. Я буду ждать.
— Конечно, мам. Обязательно.
Роман молча пожал руку, потом вдруг обнял — крепко, по-мужски, хлопнув по спине.
— Не подведи, Гольцман. Покажи им там.
— Покажу.
Я ушёл на паспортный контроль и не обернулся. Боялся, что, если обернусь — останусь. А я не мог остаться. Я должен был доказать. Всем. Себе, маме, памяти отца. Что Гольцман — это не просто смешная фамилия из львовских часовщиков. Что парень из хрущёвки может покорить мир.
Первые месяцы в Бостоне были адом. Языковой барьер, чужая культура, бешеный темп учёбы. Я жил в крошечной комнате в кампусе, питался рамэном и кофе, спал по четыре часа. Звонил маме каждое воскресенье — сначала. Рассказывал про пары, про профессоров, про то, как трудно, но интересно. Она слушала, вздыхала, просила беречь себя. Роман передавал приветы.
Потом стало легче. Язык пошёл, учёба наладилась. Я втянулся. На втором курсе меня заметил профессор Хендерсон — седой, сухой, с вечно прищуренным взглядом. Предложил участвовать в исследовательском проекте. Я согласился, не раздумывая. Это был мой шанс.
Звонки стали реже. Сначала раз в две недели. Потом — раз в месяц. Потом — по праздникам. Я оправдывал себя тем, что занят. Что строю будущее. Наше общее будущее. Что однажды вернусь не просто сыном, а человеком, который купит маме квартиру в центре Москвы и отправит её на Мальдивы. Что Роман поймёт и простит.
Шли годы. Я окончил MIT с отличием. Основал стартап — платформу для анализа больших данных. Привлёк инвестиции, снял офис, нанял команду. Работал по шестнадцать часов в сутки, забывая о выходных. К двадцати пяти у меня было всё: деньги, квартира с видом на Чарльз-ривер, машина, признание. И ничего. Пустота внутри, которую я заливал работой, как бетоном.
Мама старела. Я видел это по редким фотографиям, которые она присылала в «Одноклассники» (я научил её пользоваться мессенджерами, но сам почти не заходил). Роман женился, развёлся, снова женился — я узнавал об этом постфактум, из коротких сообщений. Он не жаловался. Просто писал: «Всё норм, Густ. Береги себя». И я верил. Или хотел верить.
Деньги я присылал исправно. Каждый месяц. Мама отказывалась, говорила: «Густик, зачем так много, мне хватает». Но я настаивал. Деньги были моим способом оставаться сыном. Единственным, который у меня остался.
Иногда, в редкие минуты тишины, я представлял, как приеду в Москву. Как обниму маму, выпью пива с Романом, пройдусь по старому двору. Но эти мысли я давил, как сорняки. Не сейчас. Ещё рано. Вот заключу контракт с новыми инвесторами, расширю бизнес, тогда…
Звонок раздался в конце июля.
Я сидел в офисе, просматривал отчёты, когда на экране высветился номер Романа. Мы не созванивались уже полгода — только переписывались изредка. Я удивился и взял трубку.