Виктория Беляева – Верни мою жизнь (страница 1)
Виктория Беляева
Верни мою жизнь
ГЛАВА 1. ШАГ НАЗАД ИЛИ ВПЕРЁД
– Мам, давай заведём кота! Теперь он точно не испортит папины ботики, как Баксик. – В коридоре зашлёпали босые ноги Павлушки.
С натянутой до колена штаниной, в проёме показался лохматый герой девичьих мечтаний. Он подбежал и прижался к стоящей у окна матери.
– Беззубик, сначала стрижка. – Каждое объятие латало ранения в её сердце.
– Мам, мы насовсем здесь? Можно в твоей комнате спать буду? А ребята в гостиной. Я в твою школу пойду? – Павлику нравились перемены, несмотря на мрачность обстоятельств.
– В мою. Видишь за деревьями голубое здание? Это школа. Только когда я там училась, она была серой. – Ксана с Павликом уютно устроились на широком подоконнике кухни.
Оба разглядывали тихую провинциальную улицу. Один щебетал о друзьях, оставшихся в Москве, другая окончательно закапывала прошлое, прощалась с эпохой жены успешного бизнесмена. Только, как в детстве, в квартире уже не пахло пирогами с повидлом и ароматным борщом с чесночными гренками.
Судьба часто подкидывала Ксане презенты, но этот вернул на двадцать два года назад.
– Ой, мамочки, помоги-и-ите! – От страха Ксюша вжалась в стену дома. Всего два шага отделяли её от спасительной двери подъезда. – Фу, слышишь? Фу! Уйди от меня! Я тебе потом косточку принесу. Дай пройти! Ну, пожа-а-алуйста!
Немецкая овчарка звонко брехала на весь двор. Ксюша надеялась то ли на чудо, то ли на дворняг, обитающих в арке, которые могли отвлечь этого пса.
– Люкс, чего орёшь в такую рань? Ты собак боишься, что ли? – Андрей, жуя на ходу бутерброд, довольно хихикал над одноклассницей.
– Костыль, миленький, сделай что-нибудь! Он меня сожрёт! – Побелевшая Ксюша вспыхнула от лихорадочной надежды, что её спасут.
– Не бойся, это Дик, из шестого дома. Он обычно с Тимохой гуляет, только тот его не всегда удержать может. Родители, небось, в деревню умотали, одних оставили. Забрали беднягу с завода, а справиться не могут. Если кота увидит – всё! Тимоха летает за ним по всему району. Походу, Дик опять убежал. – Андрей закинул в рот остатки бутерброда.
– Сделай что-нибудь, пожалуйста, я боюсь его.
Ксана до боли сжала губы. Даже пухлая нижняя, которую ей часто предлагали закатать, практически исчезла с лица. Нос предательски зачесался, но поднять руку она не решилась.
– Ладно, не дрейфь, есть у него слабое место. Дик, палка! – Андрей сломал ветку с ближайшей рябины и отправил, пусть в недальний, но спасительный полёт. Пёс в три прыжка достиг цели и умиротворённо принялся измельчать добычу.
Ксюша не стала ждать другого шанса и нырнула в подъезд. Пробежала пролёт и выглянула в открытое окно на площадке. Андрей спокойно гладил немца и отчитывал за агрессию.
Эхом раздался крик. Прибежал мальчишка лет тринадцати, плача и ругаясь. Нашёлся хозяин. Ксюша с улыбкой наблюдала, как Дик прыгал, сбивая с ног Тимофея. Тот в ответ обнимал потеряшку, ворча, что стрессанул от поисков и теперь Дик даже спать будет в ошейнике и с поводком. Смех Андрея разнёсся по двору девятиэтажки.
– Костыль, спасибо! – сердце Ксюши ахнуло уже не от испуга, а от чего-то нового и пока непонятного.
– Да всё тип-топ, зови! Ладно, у вас тут весело, но я так на электричку опоздаю. Не явлюсь на дачу, опять отхвачу от матери! – Андрея явно тяготила поездка.
– Через пару дней увидимся! Помнишь, что послезавтра сборы?
– Кто ж про них забудет? – Андрей обернулся и махнул рукой.
Напевая свежий хит «Я где-то, я снова не с тобой», Ксюша взлетела на пятый этаж.
– Мам, ты меня не слушаешь! – Павлик от безысходности уже кричал Ксане на ухо.
– Прости, задумалась.
– Зависла, как ноут Ника, да?
– Ага, немного. Так, давай разбирать чемоданы, а то весь коридор заставили. Ни пройти, ни протиснуться. Можно соревнования на ловкость устраивать. Сбегай, посмотри, ребята проснулись? С этим переездом совсем режим сбился. Сейчас выдрыхнутся, а ночью опять колобродить будут.
– Хорошо, мам. Я ракета, иду на взлёт. – Соскользнув с подоконника, Павлик выбежал.
Ксана прижалась щекой к стеклу и ещё раз оглядела улицу. Казалось, что жизнь в родном городе не бежала, как московская, а еле плелась. В это время столица вовсю гудела, шумела и сигналила. Чаров же будто просыпался после долгой спячки, силой вытаскивая людей из домов.
В коридоре послышался звук расстёгивающейся молнии, за ним – шорох пакетов и металлический звон.
– Павлуш, только не выкидывай вещи на пол. Кто потом собирать будет? – Ксана спустила ноги с подоконника. Не успела сделать шаг, как громыхнул басок старшего сына:
– Ты чего забыл в моих вещах? Ковыряйся в своих. Отдай сюда, кому говорю.
– Я просто посмотрю, честное слово. Всё равно теперь комнаты общие, значит, и кубки общие. Мам, ну скажи ему!
– Павлик, судя по пыхтению, боролся за трофеи Пети.
– Мальчики, пожалуйста, не надо. Я так устала… – Сыновья не сразу заметили подошедшую мать. Их пылающие щёки под общее настырное сопение выдавали максимальную вероятность драки. – Труш, ну, пожалуйста…
– Ладно, посмотришь и вернёшь на место. Разрешаю только потому, что мама попросила. Смотри мне. – Петя двумя пальцами, сначала представленными к глазам, потом кинутыми в сторону младшего брата, показал, что следит за ним.
– Труш, надо вещи разобрать. Подвинь ваши сумки, чтобы хоть к туалету добраться можно было без этих прыжков через препятствия.
– О’кей. Сейчас Ника разбужу. – Он сгрёб разбросанные младшим кубки и медали поближе к сумке.
– Давайте только не распихивать, как правой ноге захотелось. Мы здесь надолго, если не навсегда. Поэтому сразу раскладываем по-нормальному, чтобы мне не пришлось переделывать.
– Мам, а гулять пойдём? Я во дворе качели видел, – подал голос притихший Павлик, прижав к груди кубок.
– А я вкусня-а-ашку какую-нибудь хочу, – протянул Петя, почёсывая живот.
– Пойдём и гулять, и в магазин, когда разгребёмся. Так что шустрее работайте руками. Быстрее закончите – быстрее выйдем.
Ксана подняла большой красный чемодан и повезла в спальню родителей. Ручка непривычно хрустнула, и дверь открылась с лёгким скрипом.
Мартовское солнце заигрывало с теми, кто поверил в приход весны. Ласкало, но ещё не грело, лишь легонько проходилось по сугробам и льду на дорожках. Сердце же требовало новых ярких эмоций, хотя бы в виде туфель, приглянувшихся в витрине обувного на соседней с общежитием улице. Лиловую пару Ксана приметила ещё под Новый год. Каждый день проходила мимо с надеждой, что тридцать шестой дождётся её и денег, сэкономленных на самом необходимом. Пара сброшенных килограммов совсем не смущала и так стройную хозяйку.
Мольбы, обращённые к обувной фее, оказались услышаны, и на фасаде магазина появилось желанное слово «Распродажа». Консультант, едва заметив Ксану на ступеньках, распахнула дверь.
– Девушка, скидка на вашу пару сегодня просто фантастическая, забирайте за полцены. Её уже примерила вон та женщина. – Она кивнула в сторону молодившейся дамы лет шестидесяти в бирюзовом пальто. – Я ей сказала, что отложены. Но если вы не принесёте деньги в ближайшие минут пятнадцать, хозяйка продаст их.
– Через десять буду. Умоляю, не отдавайте! Пожалуйста! Я просто этого не переживу. – Ксана выбежала из магазина и понеслась через перекрёсток на красный, чудом не попав под мусоровоз. Сердце било в набат, мысли роились только вокруг долгожданных туфель.
Пролетев мимо вахтёрши с раскрытым студенческим и прерывистым «я на минутку», Ксана гепардом поднялась на третий этаж. Замок заставил понервничать и потерять секунд двадцать. Без капли сожаления она грохнула об пол керамическую свинью, подобрала деньги и стартанула обратно.
Оттолкнув на входе двух женщин, ворвалась в магазин с зажатыми в руке купюрами. Размахивая ими, как победоносным флагом, простонала: «Беру!» Замершие на пару секунд продавцы-консультанты разразились хохотом.
– Вот ваша пара. Примерять будете?
На прилавок легла коробка.
– Нет. Хватит. Просто отдайте их мне.
Ксана ещё не осознала, что больше не будет приходить сюда по понедельникам, чтобы в очередной раз пару минут покрасоваться перед зеркалом. Разжав кулак с деньгами, она хлопнула ладонью по коробке. Подняв руку, испугалась, что мятые купюры не возьмут, принялась старательно их разглаживать.