Виктория Беляева – Верни мою жизнь (страница 3)
Через полчаса площадка начала заполняться детьми, вернувшимися из садиков, и младший успокоил активность в песочнице.
– Мам, пойдём уже в магазин? Есть хочется. – Никита незаметно подошёл сзади и обнял Ксану.
– Давай ещё десять минут, и идём. Павлик только носиться перестал. Не уведу сейчас – видишь, нашёл компанию.
– О’кей, засекаю. – Никита вытащил из кармана телефон.
Наблюдая за сыновьями, Ксана размышляла над тем, как быстро проносится время, словно поезд по станциям. Совсем недавно наглаживала круглый беременный живот, по народным приметам девчачий. До последнего подружки и активные тётеньки в магазинах убеждали, что «вот после этих сорванцов точно будет принцесса». Но Ксана уже после первого теста знала, что маленькая горошинка, растущая внутри, – третий сын. Теперь эта горошинка превратилась во вполне себе большое растение.
Спасли Никиту и Петю подстанывающие от голода и усталости после трудового дня родители рассыпавшейся по площадке детворы. Словно по команде, они растворились в подъездах. Взяв для надёжности Павлика за руки, братья практически побежали в ближайший сетевой.
Усмирить аппетит в магазине способно только отсутствие денег, поэтому Ксана установила для каждого сына бюджет в двести рублей без контроля со своей стороны. Зная, что мальчишки ничего дельного не купят, сложила в тележку хлеб, молочку, крупы, банку тушёнки, пачку печенья и туалетную бумагу. Рядом легли шоколадные батончики, две пачки чипсов и жвачка – стандартный детский набор запрещёнки.
– Как оголодавшие, ей-богу, – Ксана улыбнулась, глядя в жалобные глаза сыновей. – Да берите, но только один раз такой пир разрешаю, в честь переезда.
– Мам, ты лучшая! Спасибо! – Павлик запрыгал от радости.
По дороге домой все собаки района получили порцию внимания и объятий от мальчишек. Вредности подняли настроение и скрасили первый вечер в непривычных условиях. Улеглись по новым местам за полночь.
ГЛАВА 2. БЫВШИХ БЛИЗКИХ НЕ БЫВАЕТ
Ксана остановилась в коридоре. Каждый раз, проходя мимо антресоли, она чувствовала, как сердце барабанит майским ливнем по стеклу. Несмотря на свежий ремонт, модные люстры и замшевый п-образный диван в гостиной, папа не решился разрушить маленькую кладовую. Ни ремонтники, ни гости не понимали, зачем оставлять в современной жизни атрибут прошлого. Никто, кроме родителей и Ксаны, не мог оценить силу этого места. Хранилища детства.
Чайник засвистел, приглашая к завтраку.
– Мам, ночью письмо увидел из Ди Эль Ди1. Они хотят знать, когда мы отправим документы. И оплатим. Ты им ничего не сказала, да? – Петя заставил вздрогнуть и снова нырнуть в проблемы.
– Извини, Трунь, забыла про колледж. Сегодня напишу, что в этом году ты не приедешь. Да и на следующий, думаю, тоже. – Ксана стиснула зубы, чтобы не расплакаться.
Слёзы могли подтолкнуть сына к осознанию, что его обучение в Лондоне закончилось навсегда.
– Понятно, мам. Эшли расстроится, конечно… Кто теперь поедет на конференцию? Вряд ли Марк выступит лучше меня. А Зуи теперь как? Кто ей поможет рюкзак таскать, когда она снова упадёт со скейта? – воспоминания Пети лились рекой.
Этот поток вырвал Ксану из равновесия и завёл бормашину вины за рухнувшие мечты старшего сына. Теперь ему придётся окунуться в атмосферу районной школы. Пусть и знакомой ей, но чужой для эрудированного тринадцатилетнего мальчишки.
– Давайте сегодня сходим в школу, посмотрим, есть ли места. Если возьмут, узнаем, кто у вас классные руководители. Вдруг Ирина Анатольевна ещё работает и не бросила идею перевоспитать подрастающее поколение. – Ксана достала из холодильника сыр и клубничное варенье. Мамино. Больше года банка стояла, ждала её и мальчишек.
– Это кто? – Петя рыскал по полкам голодным котом после недельного отсутствия дома.
– Учитель географии. Не ищи, ореховой пасты нет. И хлопьев твоих любимых – тоже. Бери тосты и сыр. Позже сходим в гипермаркет: видела рекламу, что в трёх кварталах от нас открылся.
– Мам, и бутер тоже канул в Лету? Эх, сэндвичево время… Рыбки тоже нет?
– И рыбки тоже. Могу сварить манную кашу с изюмом. Ну, что завис? Как готовила, когда родился Ник. Помнишь, по воскресеньям? Ничего полезного, но вкусно. – Она потянулась за любимой ещё со школьных времён кастрюлькой. С клубничками по бокам и грибочками на крышке.
Вспомнила, как выменяла свою коллекцию фантиков на этих дубовиков. Ради мамы, у которой крышка потерялась, когда переезжали на дачу. Может быть, даже кто-то из местных мальчишек стянул, когда захаживал позвать Ксюшу погулять. Теперь понимала, что не она их приманивала, а аромат пирогов с яблоками, вкуснее которых пробовать не приходилось.
– Ладно, давай кашу. Только как тогда, с кусочком сливочного. – Петя с тоской вздохнул и снял очки. Новые «Гуччи» контрастировали с простотой стола. – Знаешь, мне лучше очки взять попроще, вдруг эти поцарапаю, жалко будет. Теперь такие не купим.
– Хорошо, конечно. Если оптика в соседнем доме не закрылась, обязательно сегодня закажем.
Ксана с усилием прятала эмоции глубже, понимала, что тяжелее всего придётся Пете. Сын успел откусить кусочек импортной жизни, в отличие от младших. Она огорчалась, перебирая его поездки в Европу и Америку, ночную болтовню с друзьями из разных уголков такого интересного мира, который сжался в серую точку города её детства.
Очнулась, когда закидывала чайную ложку масла в горячую, пахнущую ванилью кашу. Сварила по памяти, видимо, генетической. Как бабушка, когда они оставались на даче с ночёвкой, пока папа принимал экзамены, а мама помогала ему готовить концертную программу к выпускным.
– Готово, держи. Если захочешь добавку, возьми сам, только ребятам оставь. И вещи надо до конца разобрать, посмотреть, не мала ли форма. Хотя… Какая форма? Надо узнать, есть ли она вообще здесь. – Ксана стянула волосы в хвост резинкой школьных времён, найденной в комоде, и, выйдя из кухни, снова замерла под антресолью.
Когда-нибудь ей придётся или захочется самой открыть этот волшебный ларец детских воспоминаний. С коньками, рукописными анкетами и первой валентинкой.
Свежеперетянутый диванчик в её бывшей комнате приютил спящего Павлушку. Родители постарались: пока Ксана отсутствовала, всё осталось на прежних местах, лишь освежили ремонт пару лет назад. Музыкальные грамоты и кубки на верхней полке выпячивали родительскую гордость. Даже первая Барби в юбке-ламбаде из косой бейки и мишка с говорящим сердцем продолжали жить на подоконнике. Вещицы, раньше казавшиеся чем-то значимым, стали просто игрушками из параллельной вселенной.
Время не останавливалось ни на секунду. Казалось, что дни, воспоминания, надежды той юной девочки стёрлись в памяти, но родной дом возвращал по крупицам всё на свои места.
Счастливая улыбка с выпускной фотографии в белой резной рамке отзывалась теплом и грустью. Ксана тогда ещё не знала, что привычный уклад резко изменится и поезд умчит её, юную, в разноликую, яркую столицу. Вырвет из объятий Чарова.
– Мам, я гулять хочу. – Павлушка резко откинул одеяло и запрыгал на диване.
Была бы жива хозяйка квартиры, распричиталась бы, что внук ноги переломает, голову свернёт или диван, великую ценность, сломает.
– Беззубик, пожалуйста, не прыгай. Там спинка раньше на двух болтах держалась, дед несколько раз чинил, но мало ли. Давай позавтракаем и пойдём в школу. Документы надо подать, познакомиться с учителями. Петя уже поел, наверное. Ника тоже будить пора. – Ксана сковала непоседу в объятиях, и оба затихли.
То, чего ей так не хватало – любви и поддержки, теперь обретала только в них, своих детях. Совершенно разных и удивительно похожих, родных и местами колючих.
– И на качелях обязательно покачаемся. И на лестницу ту страшную с паутиной залезу. – Пашка оживился и накрутил на палец мамин локон. – Знаешь, я вчера девочку видел…
Ксения не сводила взгляд с сына. Он единственный беззаботно радовался любому событию. Казалось, совсем не вспоминал об отце. Винила. Винила себя, что не сдержалась и крушила спальню, когда ушли кредиторы мужа. Выла от боли, несправедливости и проклинала за его бездушную слабость. Не сразу заметила, что в приоткрытую дверь за ней наблюдали маленькие, но смышлёные глаза. Теперь же они светились идеей узнать, где живёт девочка в красном платье в белый горошек. И жениться. Завтра или после линейки.
Тяжёлая металлическая дверь привычно скрипнула и эхом отозвалась по коридору. Всё обновилось. Казалось, ничто не связывало Ксану со школьной жизнью. Бетонный пол, похожий на мозаику, обрёл мраморный рисунок керамогранита. Голубые масляные стены облачились в современные светло-кремовые. Неудобные лавки, сделанные трудовиком, заменили на яркие банкетки. Лишь раздевалки с теми же витиеватыми решётками остались на своих местах.
– Вы к кому? – усатый охранник совсем не был похож на полноватую вахтёршу из школьного детства Антонину Палну.
– Мы к директору, оформляться. – Ксана взглянула на потолок. Лампы поменяли, следов от празднования последнего звонка не осталось.
– Паспорт давайте. И бахилы оденьте. – Бывший вэдэвэшник, судя по рукам, протянул голубые комки.
– Не оденьте, а наденьте. Так правильно по-русски, – недовольно отбарабанил Петя.