Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 118)

Изибель намеренно избегала его взгляда.

– Кортаэль никогда бы не рискнул этим миром ради силы Веретен. Ты воспитал слишком благородного сына, – фыркнула она. – Мне повезло, что я не стала убивать Таристана в колыбели. Повезло, что выжил еще один брат, которому хватило смелости осуществить то, что дóлжно.

Кусочки мозаики сложились воедино в его сознании. Дом вздрогнул, по-прежнему опираясь на грудь Сорасы.

«Так вот почему вы отправили против него такой маленький отряд. Вот почему ничего не сделали, после того как мы потерпели неудачу. – Он мысленно проклинал Изибель перед лицами всех богов Варда и других миров. – Вот почему вы медлили, лишая нас последней мизерной надежды».

– Это не он нашел тайный вход в город, – прошептал Дом. – Вы сделали все за него.

Изибель ничего не сказала, но ее молчание говорило громче любых слов.

Плечи Дома обхватила другая рука – более нежная, чем у Сорасы. Прикосновение было легким, как перышко, но слезы ударяли по его обнаженному плечу, словно холодные твердые камешки. Несмотря на то что он истекал кровью, Корэйн прижалась к нему, не боясь испачкать собственные доспехи.

Дом хотел обнять ее в самый последний раз, но силы покинули его. Он был слишком слаб даже для того, чтобы поднять руку.

Поэтому он только посмотрел на Изибель поверх головы Корэйн, вложив в взгляд всю свою ярость, которая осталась в душе.

– Тот, Кто Ждет уничтожит все, включая ваш возлюбленный Глориан, – ядовито произнес он.

К его смятению, Изибель пожала плечами.

– Я готова пойти на этот риск.

Глава 43

Розы, выросшие на крови

– Эндри —

Ему казалось, что он снова проживает день битвы при храме. Тогда Соратники потерпели поражение, попав в ловушку, о существовании которой никто из них даже не догадывался.

Сораса держала Дома на руках, пытаясь остановить кровь, хотя эта задача была безнадежной. Даже Эндри не мог этого не признать. Он почувствовал, как к горлу подступает судорожный всхлип, но быстро подавил его и приказал себе сосредоточиться. Сейчас не время горевать. Правительница Айоны по-прежнему представляла для них опасность.

Эндри осторожно оттащил Корэйн от Дома, проследив за тем, чтобы она оказалась как можно дальше от Изибель. Он понимал, что это не имело значения. Но для него это было важно.

Отблески факела освещали серебряную броню Изибель так, что она походила на жидкое пламя. Правительница гордо подняла голову и задрала нос, разглядывая Корэйн не как человека, а как ненужную вещь. Эндри подозревал, что Изибель всю жизнь относилась к смертным подобным образом. Считала, что по сравнению с ней люди незначительны, а поэтому видела в них исключительно орудия для исполнения собственной воли.

– Ты его ощущаешь, так ведь? – спросила правительница Айоны властным голосом.

Корэйн в руках Эндри напряглась всем телом и своей броней сильнее прижалась к его доспехам.

– Ничего я не ощущаю, – проревела она, пытаясь вырываться.

Но Эндри не выпускал ее. Стиснув зубы, он пытался делать все, что было в его силах, чтобы Корэйн не постигла участь Чарли, лежавшего сейчас без сознания среди роз. Эндри жалел, что не может раздвоиться. Он бы оставил одну свою копию рядом с Корэйн, а вторая бы поспешила на помощь жрецу.

Изибель мерила двор неспешными шагами. Подошвы ее сапог терлись о каменные плитки дорожки и о твердую землю, сминая под собой стебли роз. Она окинула печальным взглядом бутоны и шипы.

– Розы растут в тех местах, где горят Веретена. Или там, где когда-то открывалось Веретено, или же там, где ему только предстоит появиться, – проговорила она, наклонившись к переплетению стеблей и внимательно их изучая. – Вот почему народ Древнего Кора выбрал для своего герба именно розу. Она символизировала их наследие в качестве детей Перепутья.

Эндри затаил дыхание, когда бутоны начали распускаться, увеличиваясь прямо у него на глазах. По всему саду расцветали розы, алые лепестки которых напоминали капли свежей крови.

– Нет, – прошептала Корэйн дрожащим от эмоций голосом. – Не сейчас.

«Веретено, – подумал Эндри, едва осмелившись произнести это слово хотя бы в своей голове. – Веретено ждет нас прямо здесь, среди роз. Все это время оно дожидалось именно этого момента».

«Такова была наша судьба, – с горечью решил он. – С самого начала».

Эндри отрешенно подумал о своей матери. Как бы больно это ни было, он отпустил ее, лишился всякой надежды на то, что они когда-нибудь встретятся вновь. Ему оставалось только верить, что она умрет от болезни, а не во время кровавой резни. Он не хотел, чтобы она дожила до того момента, когда Вард расколется и обратится в пепел.

В воздухе висел аромат роз, смешавшийся с запахом крови. Эндри казалось, что его вот-вот стошнит. Он откинул голову назад, надеясь почувствовать на лице порыв свежего ветра, но увидел лишь мерцание красных звезд. Безграничное небо, раскинувшееся над стенами замка, словно насмехалось над ним.

До них донесся рев дракона, и Эндри мысленно взмолился, чтобы это была Вальтик. «Возвращайся, ты нам очень нужна. Все мы здесь умрем, если никто не придет нам на помощь».

– Я знаю, каково это – чувствовать себя запертым между двумя мирами, – внезапно выпалил он, заставив Изибель замереть на месте.

Остановившись где-то в ярде от него, она смерила его взглядом и наклонила голову набок. На ее прекрасном лице проступило отвращение.

– Ты ничего не можешь знать об этой боли, смертный. Рожденный в Варде. – Эта характеристика в ее устах походила на ругательство.

Эндри медленно отступил назад, увлекая Корэйн за собой. «Вальтик, Вальтик, Вальтик», – мысленно кричал он в надежде, что драконья ведьма услышит его зов.

– Я видел это чувство в глазах матери. Она родилась в Кейсе, но была вынуждена прислуживать северной королеве. – Эндри сглотнул ком в горле. – Она разрывалась между двумя королевствами – тем, откуда была родом, и тем, где ей пришлось провести жизнь.

Правительница Айоны покачала головой. Ядовито усмехнувшись, она сделала еще один шаг вперед, и между ними осталось пространство, равное длине меча. Эндри задался вопросом, как быстро сможет обнажить собственный клинок и оттолкнуть Корэйн в сторону – в безопасность.

– Я наслушалась твоих остроумных речей на заседаниях совета, Эндри Трелланд, – сказала Изибель. – Как бы ты ни старался потянуть время, я не пойду у тебя на поводу.

Тело Эндри под доспехами пронзила дрожь.

– Проклятие, – услышал он свой голос будто бы со стороны.

Древний клинок Айоны, обагренный кровью Домакриана, взмыл в воздух. Его острие замерло на уровне головы Эндри, и с этого ракурса оно казалось ему смертельно опасной вспышкой света.

– Встань на колени, смертный, – приказала Изибель.

Эндри лишь выпрямил спину и оттолкнул Корэйн в сторону, подальше от опасности.

– Никогда, – произнес он и отступил назад, раздавив подошвой сапог несколько роз. Он сделал еще несколько уверенных шагов и оказался рядом с тем местом, где лежал Чарли.

К своему облегчению, Эндри заметил, что грудь падшего жреца едва заметно поднимается и опускается.

Несмотря на презрение, которое Изибель испытывала к людям, она все же прибегла к присущей смертным реакции – закатила серые глаза.

– Пусть будет так, – выдохнула она.

Древняя помчалась к Эндри со скоростью молнии. Она толкнула Корэйн на землю, а потом этим же движением схватила оруженосца за шею, заставив его встать на колени. Пальцы правительницы вжимались в его кожу, оставляя синяки. Потом она поднесла к его горлу меч. Все это случилось за одно мгновение. Эндри понял, что обречен, только когда почувствовал на шее холод металла.

Он приготовился к тому, что сейчас Изибель перережет ему горло.

Но она удерживала его между жизнью и смертью, не отводя меч.

– На колени, – хрипло произнесла она ему на ухо.

Корэйн перевернулась на спину и, упершись на локти, немного приподнялась. По ее грязному лицу катились слезы. Эндри страшно хотелось стереть их, почувствовать кожу на ее щеке. Ему хотелось прикоснуться к ней в последний раз, прежде чем они разлучатся навсегда.

– Эндри, – только и смогла сказать Корэйн, не осмелившись сдвинуться ни на дюйм. – Эндри, прости меня.

Он встретился с ней взглядами. «Если я умру, глядя на нее, значит, так тому и быть».

– Тебе не за что просить прощения, – искренне прошептал он.

– Итак, – снова заговорила Изибель, не отрывая меча от горла Эндри. – Сделай то, для чего ты была предназначена, Корэйн ан-Амарат. – Уголок губ Древней приподнялся в жестоком подобии улыбки. – Или он умрет у тебя на глазах.

Корэйн сдержала еще один всхлип. Алые бутоны продолжали распускаться вокруг нее, словно насмехаясь над происходящим. Дрожа всем телом, Корэйн поднялась на ноги. Веретенный клинок все еще висел у нее за спиной. Драгоценные камни на его рукояти переливались, будто подмигивая всем присутствующим.

– Я не стану этого делать, – проговорила она, хотя ее голос дрожал.

– Беги, Корэйн, – произнес Домакриан, лежа на груди Сорасы, которая продолжала зажимать руками его рану. – Тебе нужно убегать отсюда!

– Глупый совет от глупой душонки, – сказала Изибель, сильнее сжимая шею Эндри. Он осторожно сглотнул, и его горло дернулось чуть ниже того места, к которому прикасалась смертоносная сталь. – Омой меч кровью, Корэйн. И покорись своей судьбе.