Виктория Анкай – За сроком давности (страница 5)
Поднялась на ноги, бросив недоделанный кофе — не хочу находиться даже рядом с телефоном сына в этот момент. Хочу быть как можно дальше отсюда…
Сразу после развода Макс всегда рассказывал мне о том, когда и о чем пишет отец. Он искренне считал, что мне хочется это знать… Да что там, первое время действительно хотелось. В глубине души жила острая ранящая душу надежда на то, что Игорь хотя бы намекнёт сыну о том, что хочет вернуться в семью… Но муж не намекал. И я злилась всё сильнее… Запретила сыну вообще упоминать при мне папу… И Макс действительно перестал говорить о нём. Теперь их общение стало только их общением, в обход меня. И это тоже поначалу безумно злило и обижало… Но так действительно было лучше. Потом, конечно, сын стал вскользь упоминать отца, но я делала вид, что не замечаю этого… Я и сейчас сделала бы такой вид, если бы не его сегодняшний телефонный звонок. Сейчас я не могла сдержаться…
— Мам! Папа нас с Катей на улицу зовёт, поздравить хочет! — вздрогнула от голоса Макса, долетевшего из кухни. — Скажи Кате, пусть одевается…
Ненавижу… Ненавижууууу…
Потрясающее определение — воскресный папа. Не нужно жить с детьми, не нужно воспитывать, не нужно тратить деньги, не нужно не спать ночами, не нужно готовить им и убирать за ними… Достаточно раз в месяц заявиться с подарками, и ты — супер-отец, дети счастливы, визжат от радости, считают тебя лучшим папой на свете…
Ненавижу! Всей душой ненавижу…
Сын понял, что я проигнорировала его просьбу.
— Кать! Одевайся! Папа приехал!
Дочь радостно заулыбалась, бросая игрушки и устремляясь в коридор…
Если когда-нибудь кто-нибудь из детей мне скажет, что хочет жить с отцом, я точно выйду в окно…
Так и просидела на диване, изучая собственноручно белёный потолок, все сорок минут после того, как за весело галдящими детьми закрылась дверь. Просто сорок минут бесцельной тишины и бессмысленного покоя…
Они ввалились обратно такой же шумной компанией, шелестя пакетами и толкаясь в дверях, принося с собой в квартиру морозный уличный воздух…
Шевелиться не хотелось. Ничего не хотелось… Ни знать, что им купил Игорь, ни радоваться вместе с ними, ни слушать их довольные рассказы…
— Мам! — сын заглянул в комнату. — Выйди тоже, папа просил тебя спуститься.
Сердце гулко ударилось о ребра…
— Я не пойду, — я закрыла глаза, не меняя позу.
— Мам, он ждёт! — в голосе Макса прозвучало явное осуждение.
— Я. Не. Пойду.
— Ма, ну чего ты как маленькая! — сын искренне рассердился. — Ну выйди на минутку… Он же там стоит…
— Не пойду! — я как ужаленная подскочила с дивана, срываясь на крик. — Напиши ему, что я не выйду! Я занята, ясно?
— Мам… — Макс бросил многозначительный взгляд на Катю, удивленно хлопающую ресницами в нашу сторону. — Давай не при Кате… Не строй из себя обиженную дурочку, спустись…
Не строй из себя обиженную дурочку — это его, Игоря, фраза! И сын не мог помнить её все четыре года, даже если и слышал когда-то сказанные папой слова в мой адрес… Значит, это он сейчас сказал, да? Что-то вроде "пусть мама спустится, а не строит из себя обиженную дурочку"…
— Я… — мне не хватало воздуха от обиды и ярости. — Я могу в собственном доме сама решать, строить мне из себя дурочку или нет?! Я могу хоть что-то сама решать вообще? Когда есть салаты, которые я готовила, когда спускаться на улицу, с кем разговаривать и от кого принимать поздравления?! Я не хочу! Не хочу его видеть, понимаешь ты это или нет?! Не хочу!
— Ой всё, — сын обиженно махнул рукой, скидывая куртку на комод. — Разбирайтесь сами… — он ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.
Выдохнула. Опять я на Макса наорала ни за что… Но почему он меня не слышит?! Да, я плохой человек, раз до сих пор не могу простить бывшего мужа! Но если я говорю, что не хочу его видеть — неужели так сложно принять этот факт?!
— Помоги мне снять куртку! — дочь сердито надула губы, подступая ближе ко мне.
У неё тоже от хорошего настроения не осталось и следа. И это я виновата…
— Иди сюда, Кать… Давай ручку… — я потянула за рукав…
— Мам! — сын снова выглянул из комнаты. — Папа написал, что если ты не спустишься, он поднимется сюда. Так что иди…
Сердце дрогнуло так отчаянно, что перехватило дыхание…
Бессильно опустила руки, комкая Катин пуховик. Поджала губы, пряча от самой себя подобие улыбки — надо же, муж, оказывается, не растерял навыки ставить людей в безвыходную ситуацию… Но он больше не мой муж. И я не обязана вестись на эту ерунду…
В кухне резко и нетерпеливо зазвенел мобильник.
Почему-то мгновенно поняла, что это он, Игорь. Вот неугомонный…
Торопливо схватила трубку.
— Да.
— Юль, ну ты идёшь или нет? — даже раздражение в голосе почти не слышно…
— Нет.
Шумный тяжёлый выдох на том конце…
— Тогда я сейчас поднимусь в квартиру, — в его тоне всё-таки появилось сдерживаемое недовольство.
Закусила губу, оглядывая бардак в кухне, в коридоре, в прихожей, в комнате… Я сегодня два часа потратила на уборку, но сейчас вокруг снова привычная картина как после побоища — это неизменный крест жилища, в котором живут дети…
— Не надо. Уезжай, — мой голос надломился на последнем слоге…
Игорь безошибочно почувствовал это.
— Жду пять минут. Если не спустишься — я поднимусь, — в трубке послышались гудки…
Невольно усмехнулась, ощущая, как во рту становится горько и сухо.
Совсем как в прежние времена — ультиматум и ничего больше. Впрочем, мне иногда даже не хватает этого — я слишком устала что-либо решать сама…
Господи, я же любила его! Ну почему он так со мной поступил?! Почемуууу…
*4*
Первая мысль — умыться, переодеться, накраситься…
Нет. Ему плевать на то, как я выгляжу. У него просто очередной каприз за мой счёт. И он даже не представляет, как потом это отразится на мне… Сколько ночей я прореву после этой встречи, сколько раз наору на детей, как вообще буду дышать после того, как сковырну в очередной раз эту незатянувшуюся рану…
И да, было бы отлично выйти к бывшему мужу похорошевшей, улыбающейся, счастливой… Но я не хочу даже делать такой вид. Слишком много сил для этого требуется, слишком муторно. Да и зачем? Пусть думает что хочет… Пусть радуется, что вовремя бросил такую старуху, как я, пусть сравнивает со своей Олечкой в её пользу, пусть просто уже оставит меня в покое раз и навсегда…
Пальцы тряслись, цепляясь за перила лестницы, ноги в стоптанных кроссовках, в которых я обычно выношу мусор, и вовсе дрожали. Скользкий пуховик то и дело спадал со спины, но я почему-то не решалась сунуть руки в рукава, лишь снова и снова накидывала его на плечи…
И я ловила себя на том, что действительно тороплюсь вниз. Потому что он ждёт…
Ну вот какого чёрта, а?! Зачем весь этот цирк?! Словно нарочно сделать мне хуже…
Со злостью толкнула подъездную дверь, выходя наконец на улицу…
Знакомая машина стояла поодаль, в самом конце дома, под фонарём. Хоть на этом спасибо — когда-то я потребовала не подъезжать больше к моему подъезду и не маячить перед соседями и знакомыми, ибо мне было невероятно стыдно за то, что муж меня бросил… Сейчас мне плевать, но тот факт, что Игорь помнит о моей просьбе, приятно греет душу.
Решительно зашагала по дорожке, отбросив все мысли. Потом… Потом буду реветь, проклинать, ненавидеть… Сейчас просто встретиться, послать подальше и вернуться домой.
Игорь наверняка увидел меня сразу, потому что ждал. Распахнул дверцу, неторопливо вылез из салона…
В живот словно ударили кулаком, сердце отчаянно заколотилось по рёбрам…
Сколько мы не виделись? Кажется, год, не меньше…
Не изменился совсем… Даже не постарел…
К глазам подступили невыносимые жгучие слёзы…
— Привет, — спокойная улыбка, такая родная до боли, словно я не твердила себе четыре года о том, что ненавижу этого человека…
Промолчала, останавливаясь в нескольких метрах от бывшего мужа и глядя прямо ему в лицо. Я успела заметить и оценить короткое чёрное распахнутое пальто, безупречно начищенные ботинки, гладко выбритый подбородок, даже, кажется, ощутила на таком расстоянии запах парфюма, но смотрела исключительно в его глаза.
Игорь неспешно открыл заднюю дверцу, наклонился, вытащил огромный букет, шелестящий блестящей упаковкой…
— Это тебе, Юль, — он с выдержанной улыбкой протянул мне цветы. — Давай уже перестанем враждовать…