Виктория Анкай – За сроком давности (страница 4)
Когда-то Игорь предлагал нам остаться друзьями. И я даже в какой-то момент была согласна… Но потом поняла, что не смогу. Не смогу видеть его невозмутимое лицо, когда он приходит к детям как ни в чём не бывало, когда он чинит своими же оставленными инструментами кран на кухне, а потом привычно собирает ключи и отвёртки в коробку, когда он закрывает теперь уже мою дверь своим ключом… И идёт к ней.
Я отрубила махом. Одним телефонным звонком. Игорь ругался в ответ, кричал что-то, обзывал меня последними словами, но я осталась при своём. Только рыдала потом не меньше полугода как во сне, проклиная свою гордыню…
Да, я до сих пор старательно избегаю общения с бывшим мужем, я оградила детей от него как смогла, я совершенно не лезу в его судьбу. Но морально я всё ещё там, рядом с ним… Это отравляет всю мою жизнь, это отражается на детях, это не позволяет мне даже задуматься о том, чтобы самой найти другого мужчину. И я ненавижу Игоря за это…
*3*
Я устала. Чёрт, я просто дико устала! Я хочу лечь на диван, хочу выгнать всех из дома хотя бы на пару часов, я хочу тишины и… свободы. Той самой внутренней свободы, которая была у меня когда-то давно… Нет, дело совсем не в детях, не в том, что я вечно всё не успеваю. Дело в том, что я просто больше не могу чувствовать себя полноценной личностью…
Четыре года назад Светка, подруга, посоветовала обратиться к психологу. Мне хватило одного занятия, после которого я ревела неделю… Возможно, нужно было пройти полный курс, да, но я не смогла. После слов о том, что разведенная женщина с ребёнком психологически падает с самой высшей ступени пирамиды статусности даже ниже стоящей у подножия свободной девушки, у которой совсем нет парня, я вылетела в слезах из кабинета. Потому что… Потому что — ДА, чёрт побери! Именно это ощущение душило меня после развода долгие месяцы, именно поэтому я упорно продолжала носить обручальное кольцо, тихо ненавидя этот символ брака, поэтому я не стала никому доказывать обратное. Кто-то худеет после расставания с мужем, кто-то и вовсе становится краше и меняется к лучшему… Но я не могла. Я лишь сильнее затягивала на собственной шее эту удавку…
— Мам! Поиграй со мной! — Катя капризно поджала губы, останавливаясь напротив меня. — Мне скучно!
Выдохнула, пытаясь держать себя в руках и лихорадочно вспоминая о том, когда я последний раз принимала успокоительное — может, уже снова пора?
— Я не хочу, Катюша. Я устала.
— Я тоже устала! — дочь сердито топнула ногой. — Немедленно иди играть! Или я обижусь!
Какие мы внутри, такие наши дети снаружи… Эти слова я услышала от какого-то священника в коротком ролике, и они намертво запали мне в душу. Да, именно такая я внутри…
Наверное, если бы я всерьёз считала себя плохой матерью, я бы действительно отдала детей отцу. Но я не плохая! У меня просто нет сил…
— Мам! Ну можно хоть что-нибудь поесть? — огрубевший за последний год голос совсем взрослого сына долетел из кухни. — Я голодный!
Господи, как же у них даже интонации с отцом похожи…
Сын появился на кухне, ожидаемо направился к холодильнику.
— Нет! — я поднялась с дивана, понимая, что даже если время ещё не прошло, таблетку выпить всё равно придётся. — Ты видишь, что я украсила все салаты?! Я старалась, вообще-то! Ты сейчас всё испортишь только! — я с силой захлопнула дверцу холодильника перед лицом Макса. — Бутерброд себе сделай! Отойди Бога ради!
Сын шумно выдохнул.
— Ну нафига ты украшала, ма? Съели бы и так…
На глазах проступили злые бессильные слёзы.
— Потому что я хочу, чтобы было красиво! — я громко всхлипнула, отворачиваясь к окну. — Красиво, понимаешь ты это?
— Зачем?!
Да Господи Боже мой!
— Макс, уйди в свою комнату.
Сын возмущённо запыхтел за спиной.
— Я есть хочу!
Не выдержала…
— Уйди, сказала! С сестрой поиграй лучше!
Макс выматерился под нос. Нарочно громко потопал из кухни…
Господи, что же я делаю… Новый год, семейный праздник…
Да просто нет у нас семьи! Нет… С тех самых пор, как ушёл этот чёртов мудак, у нас нет семьи! Есть разведенка с прицепом… С двумя даже. А семьи нет…
— Мам! Ты поиграешь со мной или нет?! — дочь требовательно стукнула меня по спине, привлекая внимание. — Мне нужно домик построить…
— Нет! — я круто развернулась к ней, мгновенно вспыхивая яростью на этот детский менторский тон и тычок. — Ты тоже иди в комнату! Иначе никаких подарков не будет, ясно? И не смей меня толкать!
Катя ожидаемо округлила глаза, строя обиженное лицо, губы задрожали…
Надо же, меня уже тоже почти не трогают эти детские обиды — слишком часто Катя обижается по делу и без дела. Но сейчас, наверное, я всё-таки перегнула палку…
— Иди ко мне, — я устало протянула руки, и дочь доверчиво прижалась ко мне всем телом, обнимая. — Извини, что накричала, ладно? Я правда не хочу сейчас играть…
— Ты никогда не хочешь! — Катя тут же отстранилась, с какой-то детской ненавистью глядя мне в глаза. — А я хочу!
Да что ж такое!
— Иди в комнату, — я отвернулась к окну, опёрлась ладонями о столешницу. — Просто иди в комнату. Я сейчас Максу поесть сделаю и приду, ладно?
Дочь снова топнула ногой. Шмыгнула носом, побрела, нарочно раздражающе шаркая тапочками, по коридору…
Прислонилась лбом к стеклу.
Беспомощность… Она хуже уныния, хуже истерик, хуже одиночества. И именно она сковывает разум и чувства, укрепляя свои позиции и усиливаясь день ото дня…
С какой-то отчаянной злостью повернулась к холодильнику. Схватила тарелку с полки, ложку… Назло сама себе копнула самый центр одного салата, потом другого, потом третьего… Давясь слезами, положила сверху пару кусков нарезанного хлеба, стремительно зашагала в комнату…
— Ешь, — я демонстративно поставила тарелку рядом с компьютером, за которым сидел Макс.
— Оооо… Нифига… Спасибо, ма! — сын, кажется, действительно обрадовался.
— Не за что, — я зажала рот ладонью, чтобы не разреветься прямо при нём. Торопливо выскочила за дверь…
— Давай играть! — Катя перегородила мне дорогу. — Ты обещала!
Разревелась в голос, пряча лицо в ладонях, огибая дочь и устремляясь в ванную…
Макс постучался минут через двадцать.
— Мам… Ну ты как там?..
Набрала в грудь воздуха.
— Нормально.
— Выходи уже…
— Не хочу.
Невольно улыбнулась сквозь слёзы, понимая, как глупо это звучит.
— Давай выходи, мам! Я построил Катюхе домик, который она просила. Она играет. Выходи…
Всё-таки он самый лучший сын на свете… И когда-нибудь он станет кому-то хорошим мужем… Если не возьмёт пример отца.
Слёзы брызнули из глаз с новой силой.
— Сейчас выйду, Макс, правда, — крикнула, давясь соплями. — Спасибо тебе… Иди…
Вышла через пять минут. Легче не стало, но эмоциональное напряжение хоть немного улеглось. Другой вопрос — как надолго…
Сын пил кофе на кухне, попутно переписываясь с кем-то в телефоне и улыбаясь от уха до уха.
Тоже взяла чашку, сахарницу, присела рядом с ним.
— Кто там у тебя? — я с любопытством кивнула на экран, успокаиваясь окончательно. — Девушка? — я хитро улыбнулась, доливая в кружку кипяток.
Макс даже не поднял головы.
— Не, папа пишет…
Рука зависла в воздухе… Чайник с грохотом опустился на подставку…