Виктория Анкай – За сроком давности (страница 3)
Макс опять?
Вытерла руки полотенцем, поднялась с табуретки, дотянулась до окна, подхватила телефон…
Сердце противным ледяным осколком продырявило грудь. Не фантомным, а вполне ощутимым…
Чёрт побери! Сука… Не хочу с ним говорить. Не хочу! Не хочу, чтобы он вообще набирал мой номер, не хочу, чтобы вспоминал о моем существовании, не хочу слышать его голос…
— Да! — рявкнула резко, словно желая оглушить собеседника.
— Привет, Юль.
Сдохни, тварь…
— Привет.
— С наступающим!
Не ответила. Лишь с трудом сглотнула слюну, ожидая дальнейших слов.
— Ну… Как дела? — издевательски спокойный голос бывшего мужа звучал как всегда уверенно и холодно.
Стиснула зубы. Господи, я ненавижу его голос… До боли ненавижу…
— Как всегда. Ничего нового.
— Ммм. Ясно, — Игорь помолчал немного. — Сегодня праздник, я хотел бы с детьми увидеться… Поздравить…
Так и знала… Так и знала, мать его!
— А зачем ты мне звонишь, можно уточнить? — спина покрылась липким противным жаром, знакомая непреодолимая злость сдавила грудную клетку. — Позвони Максу, у него уже закончилась учёба…
— Нууу… Я подумал, может быть, ты наконец разрешишь мне прийти в гости?
Виски заломило от знакомой бессильной ярости…
— Не разрешу! Я тебе говорила вроде, что сюда ты больше не зайдёшь! Никогда!
— Юль, не злись! Четыре года прошло, как никак…
— Ни-ко-гда! — на глаза ожидаемо навернулись едкие жгучие слёзы. — Ты понимаешь значение слова никогда?! Хоть десять лет пройдёт, хоть двадцать…
— Я понял. Не продолжай, — его родной голос стал ещё холоднее и глуше. — Я могу по крайней мере забрать Катю из школы сегодня? Сколько у неё уроков?..
— Нет! Не можешь! Вы встречаетесь на нейтральной территории, ясно?!
Игорь снова помолчал несколько секунд.
— Юль, может хватит? За что ты меня так ненавидишь?
Что?! Он серьёзно?!
— А не за что что ли?! — я понимала, что мой дрожащий тон превышает все допустимые октавы, но не могла взять себя в руки. — Правда, не за что?! Ну я тебе напомню! — я торопливо сглотнула слюну. — Ты бросил меня! Меня и своих собственных детей! Ты развалил семью! Разрушил всё, что мы столько лет строили вместе! Ты обесценил всё, что было мне так дорого! — горло сдавило невыносимым спазмом, но я продолжала выплёвывать слова, переходя на крик. — Тебе было наплевать на то, как мы справляемся без тебя! Ты променял нас на какую-то шалаву, которая теперь постит довольные фоточки на своей странице! Ты просто вычеркнул нас из своей жизни…
— Юля! — голос в трубке изменился до неузнаваемости, но я помнила его и таким — злым, чёрствым и бесчувственным, уверенным в своей правоте. — Ты сама запретила мне приходить к вам! Ты сама настояла на том, чтобы я виделся с детьми два раза в месяц! Ты сама отказывалась от любой моей помощи! Ты сама не хотела даже обсуждать какие-либо возможности…
Перехватило дыхание, затряслись руки…
— Конечно сама! Потому что мне было больно! — я всхлипнула так, что у самой заложило уши. — Больно, понимаешь?! Ни черта ты не понимаешь! Даже не догадываешься о том, что значит тащить детей одной, что значит поставить на себе крест, что значит четыре года не спать с мужиком, не чувствовать тепло и заботу… Нихрена ты не понимаешь! Ненавижу тебя…
Я нажала отбой. Просто знала, что муж сейчас приведёт кучу доводов, где он будет прав, а я не права, где он молодец, а я конченная дура… Ненавижу… Не могу слушать его голос! Не могу…
Припечатала мобильник к столу, не спуская глаз с экрана, ожидая, что вот-вот снова раздастся звонок… Судорожно втянула носом пропахший салатами воздух, тихо заскулила, ощущая слишком невыносимый холод в груди, чувствуя собственную неспособность выдавить из себя эту отравляющую боль и сжигающую нутро обиду…
Звонок раздался через пять минут.
Не взяла трубку, сбросила вызов…
Через минуту нетерпеливая мелодия раздалась снова…
Вопреки всему стало хоть каплю легче от того, что он продолжает звонить — значит, есть мизерный процент того, что ему не всё равно…
— Да, — я почти успокоилась, но теперь мой голос звучал устало и безжизненно. — Игорь, ну зачем названиваешь?
В трубке послышался глубокий вздох.
— Юль, сегодня праздник. Давай не будем портить друг другу настроение…
— Уже испортил! — понимала, что, как всегда, реагирую на каждое его слово, что цепляюсь к каждой фразе, но не могла вести себя иначе. — Если не хочешь портить — просто не звони больше! Звони сыну, не мне!
Игорь молчал. Казалось, сейчас сам повесит трубку, но не вешал почему-то…
— А у меня тоже новости, Юль…
— Что, су… Ольга твоя забеременела, и ты теперь будешь многодетным отцом? — я горько усмехнулась, озвучивая вслух собственный кошмар последних лет. — Или она всё-таки убедила тебя отобрать у меня дочь, и ты согласился, потому что всерьёз веришь, что она станет лучшей матерью Кате, чем я?
Сердце предательски замерло, обливаясь кровью — мне отчаянно хотелось услышать, что всё, что я перечислила — это полный бред…
— Да при чём тут… Юлька, с тобой просто невозможно разговаривать по-человечески! — в голосе мужа звучал усталый упрек.
Я всё ещё напряжённо ждала, что он скажет, но он больше не проронил ни слова.
— Развелись что ли? Расстались? — я натянуто усмехнулась, боясь даже предположить собственную радость от подобной новости. — Бросила она тебя? — наверное, в этом вопросе было больше надежды, чем любопытства.
— Юль… — голос мужа стал мягче и деликатнее. — Ну что ты всё одно да потому… Я вообще не про Ольгу сейчас…
Не расстались…
Горечь во рту стала слишком сильной. Привычное разочарование захлестнуло одуряющей волной… Господи, я что, почти поверила в то, что он сейчас звонит мне для того, чтобы предложить начать всё сначала?! Дураааа…
Беззвучно заплакала, почему-то внезапно теряя интерес к разговору как таковому. Что толку, верно? Что толку орать, объяснять что-то, доказывать… Он поговорит со мной, потом пойдёт зализывать раны к своей Олечке. А я снова буду месяцами переживать этот дурацкий разговор…
— Мне должность наконец дали, Юль, — теперь муж говорил словно заискивающе, будто правда хотел услышать слова одобрения. — Столько вкалывал на неё, да? Лет семь, наверное… Последний год почти не надеялся… А Борисович — опа, и на пенсию решил…
— Должность? — я замерла, невольно вспоминая, как когда-то муж горел этой идеей. — То есть теперь получать будешь в два раза больше? — я шмыгнула носом, ощущая, как от тупой боли высыхают глаза.
— Да! — Игорь, похоже, решил, что я разделяю его восторги. — Алименты тебе в два раза больше пойдут…
— Алименты?! — тупо переспросила, глубоко втягивая носом воздух. — То есть ты всю зарплату будешь тратить на неё, а нам на троих твои алименты, которых хватает только на то, чтобы оплатить коммуналку, институт и школьные поборы? И этому я должна радоваться? Ты предлагаешь мне почувствовать счастье от того, что у вас теперь в два раза больше денег? — я сглотнула слюну, проталкивая колючий ком в горле. — Ну молодцы, чего там…
Игорь вздохнул так, словно действительно сожалеет о своём звонке…
— Юля, я предлагал тебе оплачивать всё — и учёбу, и сад, и школу, и коммуналку, и продукты, если нужно…
— Не нужно! Ничего не нужно! Ни тогда, ни теперь! — выдохнула. — Рада за тебя, Игорёк. Правда. Ты мечтал об этом, я знаю. Ты молодец. Надеюсь, Оля тоже рада. Всё, мне некогда, честно. Скоро за Катей собираться… Пока.
Я нажала отбой второй раз. Почти не задумываясь о том, что делаю, отправила знакомый до боли номер в черный список…
Стало легче. Хотя бы оттого, что звонок теперь уже не сможет прозвучать вновь. Конечно, через пару часов я разблокирую его снова, но пока так.
Да и вряд ли бывший муж станет перезванивать опять…
Поднялась на ноги, стараясь не думать ни о чём. Подошла к крану, налила стакан воды, выпила мелкими глотками… Швырнула стакан в раковину, и он разлетелся на мелкие куски… Рухнула на колени, давясь подступившими рыданиями… Прижалась лбом к тумбе, оттягивая момент того, когда сдерживаемая боль выплеснется наружу…
Наконец заревела. Громко и взахлёб. Навзрыд.
То, что сейчас внутри — это уже не отчаяние, не бессилие, не обреченность даже. Это просто тупик, из которого нет и не может быть выхода…
Шептала то вслух, то про себя единственное слово "ненавижу". Правда ненавижу… За то время, что посвятил не мне, за то счастье, что пережил не со мной, за те деньги, что тратил не на меня…