Виктория Анкай – За сроком давности (страница 27)
Он не ответил сразу. Только теперь оторвал пристальный взгляд он моего лица, преувеличенно тяжело вздохнул, снова полез в карман за сигаретой…
— Так значит… Ну-ну, — процедил сквозь зубы, пряча раздражение.
Снова эта жалость, когда осознанно обижаешь родного и близкого человека… Но он не мне теперь родной! Не мне…
— А как?! — мой голос дрогнул. — Ты бросил меня, своих детей… Теперь опять врываешься в нашу жизнь, потому что вдруг вспомнил о том, что ты, оказывается, отец…
— Я всегда помнил о том, что я отец! — он рявкнул так, что мои последние слова утонули в его окрике. — Это ты не позволяла мне лишний раз общаться с детьми! Ты не хотела меня видеть и принимать мою помощь! Или ты забыла об этом? — он снова метнул в меня осуждающий горящий взгляд. — Ты сделала всё, чтобы я остался в дураках…
Рассмеялась. Назло ему, но вышло почти правдоподобно.
— Это ты сам такое придумал? Или Оля нашептала, когда вы с ней вечером на кухне за чашкой водки меня обсуждали? Ты, кстати, такими темпами совсем сопьёшься с ней…
— Я не обсуждаю свои личные проблемы с кем бы то ни было! — судя по его озверевшему тону, упоминать Ольгу всуе действительно лучше не стоило. Но…
— То есть я и дети — это для тебя проблема, а Оля — кто бы то ни было? — я почти мгновенно пожалела о своём неуместном сарказме, глядя на то, как ходят желваки на его скулах…
— Поганый у тебя язык стал, Юлька… — Игорь стиснул зубы.
Сдержала очередную колкость.
— Бесполезный разговор, да? — я улыбнулась с почти настоящим сожалением. — Я ещё раз тебе повторяю — мы не станем друзьями, Игорь. Не после стольких лет, прожитых вместе… — я всхлипнула, чувствуя, как накрывают привычные до боли эмоции обиды.
— А кем станем, Юль? — Игорь наконец прикурил сигарету. — Врагами?
— Мы и так враги…
— Это ты меня считаешь врагом…
— А ты меня? — я усмехнулась. — Нет?
— Нет… — он не отвёл взгляд, ответил быстро, но как-то неуверенно что ли…
С сомнением покачала головой, не соглашаясь с его ответом. Прошептала достаточно громко:
— Да. Дааа, Игорь… Иначе ты просто оставил бы меня в покое, как я и просила, и не требовал невозможного…
— Для тебя это настолько невозможно? — его глаза снова стали холодными и злыми. — Вот вообще никак просто нормально общаться, да? Даже ради детей?
Открыла рот, чтобы ответить… Но закрыла, не издав ни звука. Я, наверное, просто не представляю нормального общения между нами… Не представляю, как можно строить дружеские отношения после того, как так долго жили бок о бок, имели планы на будущее, растили детей, занимались сексом, числились мужем и женой… Это просто невозможно. Никак.
— Никак, — я опустила голову. — Даже ради детей. Извини.
Игорь шумно выпустил струю дыма. Отвернулся к окну, уставился в заполненную фонарными вспышками черноту…
— И что мне теперь по-твоему делать, Юль? — он бросил на меня невидящий короткий взгляд, снова затянулся сигаретой. — Ты же понимаешь, что я могу вообще с тобой не контактировать, но при этом поступать так, как удобно мне? Не ждать твоего разрешения или согласия, а делать то, что считаю нужным… Приходить к детям в любое время суток, проводить с ними время, покупать то, что захочу… Ты понимаешь это, Юля? — он снова повернулся ко мне. — Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты забыла свои обиды, но ты ведёшь себя как…
— Как упёртая дура, — подсказала, кусая губы.
Это он дал мне время?!
Смотрела на него и понимала, что ненавижу его за произнесённые им слова настолько сильно, что не чувствую ничего вообще. Только горечь на языке и какую-то сдавленную тоску на сердце…
— Понимаю… И ты будешь последней тварью, если действительно будешь так поступать, — я оттолкнулась плечом от стены, больше не поднимая взгляд. — Надеюсь, мы решили все вопросы, Игорь. Спокойной ночи…
Он промолчал. Дал мне пройти мимо. Даже обманчиво позволил сделать шаг на первую ступеньку…
— Да нихрена мы не решили! — злобный голос загрохотал прямо мне в затылок. — Это ты, как всегда, всё решила…
Пуховик соскользнул с плеч на пол. Мужская ладонь с силой вцепилась предплечье, рывком дёрнула меня назад…
Мечущееся и стонущее в клетке сердце налетело на жёсткие прутья ржавой решётки. Трепыхнулось, обливаясь кровью, оттолкнулось, ударилось вновь…
Прижалась спиной к стене, глядя в побледневшее лицо мужа, оказавшееся совсем близко. Отсчитывала секунды, ожидая, когда Игорь разожмёт пальцы, но он продолжал больно сдавливать мою руку…
— Юль, так нельзя! Понимаешь ты это или нет?!
Почему-то только за одно это мгновение я готова была забыть ему многое…
— Как? — тихо спросила, просто чтобы не молчать…
Ощущала запах алкоголя. Нет, не перегара или чего-то подобного, а почти приятный аромат дорогого терпкого коньяка, который я не чувствовала столько лет. Задержала взгляд на знакомом изгибе мужских губ, избегая заглянуть в глаза бывшему мужу… Почему-то именно сейчас я отчётливо осознала, что он именно бывший. И что по-своему он даже где-то прав — мы можем всю жизнь прожить врагами, можем не видеться годами, но абсолютно чужими друг другу не станем никогда. И никакая Оля на это не сможет повлиять…
Игорь дышал сдержанно и шумно, словно остановить меня стоило ему неимоверных усилий. Упёрся ладонью в стену над моей головой, второй рукой всё крепче сжимая мой локоть…
— Я тебя ненавижу… — прошептала, понимая, что если он сделает шаг, я не смогу удержаться. Не смогу оттолкнуть этого человека, не сумею заглушить естественную потребность женского тела, не выдержу этой близости, о которой даже не мечтала последние два года…
Отчаянно хотелось понять, чувствует ли он ко мне хоть каплю того же, что испытываю я. И безумно хотелось, чтобы он всё-таки сделал этот шаг…
Но Игорь просто смотрел, всё сильнее стискивая челюсти и сдавливая мой локоть едва ли не до кости…
Если мы сейчас разойдемся — этот момент больше никогда не повторится. Никогда…
Всё-таки заставила себя это сделать — подняла руку, осторожно коснулась ладонью его колючей щеки, с восторгом ощущая, как немеют подушечки пальцев…
Почему-то я всё это время думала, что от поцелуя с Игорем у меня снесёт крышу. Но на деле я лишь ощутила такое знакомое, въевшееся в кровь и ставшее инстинктивным соприкосновение губ, что на какой-то миг поверила в то, что этих четырёх лет просто не было в моей жизни. Тут же зажмурилась, вспоминая реальность и сдерживая ревнивые слёзы при мысли о том, что он, наверное, всё-таки раньше целовался по-другому, просто потому что теперь у него другая женщина, и с ней в любом случае это происходит иначе, и он привык именно к ней… Но, к собственному стыду, я не могла уловить разницу между тогда и теперь. Или не хотела…
Я не сопротивлялась ничему. Ни тому, как Игорь вжал меня всем весом в холодную стену, ни тому, как недрогнувшей рукой развязал мой халат, ни тому, как бесцеремонно и жадно задрал до пояса сорочку, ни тому, как расстегнул свой ремень, продолжая мять и кусать мои губы…
Наверное, где-то в глубине души я боялась. Боялась того, что он сейчас опомнится, отступит, скажет, что не станет изменять своей Ольге, что я не интересна ему как женщина, что это была просто дурацкая шутка в конце концов… Но этот страх значил сейчас так мало. Почти ничего…
Игорь даже не смотрел на меня, наизусть зная моё тело до мельчайших подробностей и безошибочно считывая все мои реакции. И это тоже раздражало по-своему, ибо мне нечем его удивить… Но вместе с тем радовало — он помнит меня, не забыл…
Ни звука, ни стона, ни всхлипа. Лишь двойное надсадное дыхание, шорох одежды о стену и разливающийся в воздухе и горчащий на языке привкус происходящего… Даже в этот момент мы не стали хоть сколько-нибудь ближе между собой или слабее друг перед другом, скорее наоборот — я кусала его губы с таким остервенением, словно назло хотела оставить следы, метки на его теле, но Игорь то ли не замечал этого, то ли ничего не имел против. В свою очередь он сам вдавил меня в стену с такой силой, действуя грубо и безжалостно, будто не позволял нам обоим забыть о том, что мы друг другу никто…
Я не стремилась получить удовольствие. Скорее, наоборот — я не хотела его получать. Не так, не с чужим мужчиной, не в качестве бывшей жены… Но я его получала. Не то привычное удовлетворение, которое должно случиться от близости, совсем нет. Я испытывала прежде всего моральное наслаждение, пользуясь тем, что, как сейчас казалось, принадлежит мне по праву. Мне! И в данном коротком моменте оказалось так легко в это поверить… И это ощущение словно меняло пространство вокруг нас, будто расплавляло весь душевный мусор внутри меня, вызывало смех и слёзы одновременно. Не приносило облегчения, но заставляло чувствовать происходящее остро и болезненно, и при этом чудовищно сладко и… правильно. Не для него, Игоря, не для нас обоих даже, а именно для меня правильно и жизненно необходимо…
Тусклый свет резал глаза; привычная грязь родного подъезда перестала раздражать и вызывать негатив, она просто была и воспринималась как должное. Вообще ничего вокруг больше не казалось ненужным и нелогичным, и это чувство по-своему окрыляло, заставляя осыпаться ржавчину с той старой клетки, где до этого момента истерично колотилось моё уставшее сердце…
Я даже не заметила тот момент, когда сделала полноценный вдох, больше не ощущая внутри себя сдерживающего кольца, лопнувшего под напором собственных эмоций. Машинально подалась вперёд, отпуская что-то в самой глубине души, растекаясь под натиском Игоря, воспринимая этот примитивный секс как какое-то глупое развлечение, а не выражение чувств, как я считала когда-то. Выгнулась, инстинктивно слизывая каплю солёного пота с его виска; только сейчас закрыла глаза, цепляясь за лацканы его пальто и полностью переставая спорить с окружающим миром, с собственными ощущениями, с самим Игорем… Странная эйфория — просто плевать на всё…