Виктория Анкай – За сроком давности (страница 29)

Наверное, пора. Но из всего перечисленного самое разумное — это личное пространство для дочери. Я обойдусь… Я привыкла к дивану в проходном зале, мне больше некого обнимать ночами, я давно осталась одна… Одна. Непривычная мысль. Ещё совсем недавно она полосовала плетью израненную душу, а сейчас просто дрожит на языке и отдаётся горечью во рту… С ней невозможно смириться. Но, кажется, с ней можно жить дальше…

На долю секунды промелькнуло слабовольное желание сбежать отсюда. Соврать Кате, что скоро вернусь, выждать пятнадцать минут, за которые дочь непременно заснёт без меня, укрыть её одеялом и с облегчением возвратиться к своим одиноким мыслям за чашкой остывшего кофе…

Но так обычно происходит, когда у меня нет сил. Ни внутренних, душевных, ни физических. В такие моменты я просто не могу что-то отдавать даже детям. А сейчас силы неожиданно есть… Не такие, чтобы выдохнуть из себя боль и страх, недостаточные для того, чтобы делиться ими, не способные зажечь блеск в глазах. Но они есть, я не могу их не чувствовать… Страшно расходовать эти крупицы на дочь, боязно отдать ей этот крошечный заряд, ибо она его даже не заметит. Но можно попытаться сберечь эту энергию при себе, не допустить потери. Когда-то я умела так делать…

— Погоди минутку, Катюш, — я предостерегающе подняла руку, предупреждая недовольство дочери. — Принесу обогреватель — холодно здесь…

Дочь доверчиво кивнула, продолжая наблюдать за мной из-под одеяла. Проводила меня глазами до самого окна зала, словно ожидая подвоха. Лишь когда я подцепила еле тёплую батарею рукой и покатила к двери, она наконец успокоилась, перевернулась на спину и уставилась в потолок…

— Мам, почему вы с папой поругались?

Она знает, что я не люблю эти вопросы, да. Но никогда не упускает возможности задать их, когда чувствует малейший отклик во мне. Словно назло хочет отобрать энергию…

— Мы не ругались. Кать, ты миллион раз задавала мне этот вопрос, — я терпеливо выдохнула, подтаскивая обогреватель к самой кровати. — Спроси у папы лучше.

Что я ещё могу сказать?! Раньше я честно пыталась ответить, что так иногда бывает, а теперь… Есть ли смысл вообще скрывать от дочери правду? Впрочем, к таким кардинальным переменам для себя я точно не готова. Просто не хочу ковырять всё заново, не сейчас по крайней мере…

— Я спрашивала, — Катя повернулась на бок, глядя на меня немигающим взглядом. — Папа всегда говорит, чтобы я у тебя спросила… — она поджала губы. — А почему ему нельзя к нам приходить, мам?

Стиснула зубы, садясь на кровать у ног дочки и пытаясь сохранить спокойствие.

— Потому что я обижена на папу и не хочу видеть его у нас в гостях.

— Почему?

— Что почему?

— Почему обижена? Чем он тебя обидел? — дочь даже приподнялась на локте, неотрывно глядя мне в лицо.

Господи, помоги…

— Тем, что ушёл и бросил нас, Кать.

— Он говорит, ты сама его выгнала…

Глубоко вздохнула, собирая остатки терпения и давая себе слово не сорваться на этот раз. Скинула халат, легла рядом с дочерью, которая тут же заботливо набросила на меня одеяло.

— Я не выгоняла, Катюш. Я просто… как тебе объяснить… Я наоборот хотела, чтобы он остался…

— Так скажи ему! — Катя подпрыгнула на месте, сдёрнув с меня край одеяла.

— Он знает, — я закрыла глаза, подставляя руку, на которую дочь тут же примостила голову, устраиваясь поудобнее.

— Ну хотя бы приходить ему разреши…

Привычный резкий протест внутри…

— Я… Я подумаю, Кать. Спи…

Нет, я совершенно не готова к тому, чтобы впускать Игоря в свою квартиру. Но сориться с дочерью именно сейчас я готова ещё меньше…

Катя затихла, интуитивно тоже боясь спугнуть меня и моё настроение слишком резким нажимом и излишними вопросами. Буквально через пять минут засопела ровно и глубоко, погрузившись в сон…

Моя рука давно затекла под расслабленным детским телом, но я не обращала на это внимания, лениво и отстранённо рассматривая потолок. Странное ощущение — я четыре года словно случайно избегала прямого физического контакта с людьми, даже с собственными детьми, ибо любое касание будто било током и напоминало о том, что Игорь больше никогда не дотронется до меня, не обнимет, не прижмёт к себе… А сейчас, после этих нелепых пяти минут близости в подъезде, я готова обнимать Катю целый день, не шарахаясь от прикосновений. И совсем нет чувства того, что я обязана это делать, есть лишь возможность подарить дочери то, в чём она нуждается в данный момент — моё тепло. Нет, боль всё ещё звенит внутри, отторгая любую человеческую ласку, но разрядом непринятия больше не прошибает изнутри…

Вот они и пришли — мысли о бывшем муже. Я не торопила их, сидя на кухне, но и не гнала от себя. Дала возможность им оформиться в голове, сгруппироваться, стать нужными и необходимыми. И сейчас они уверенно заполняли разум, не оставляя шансов проигнорировать их присутствие. Но теперь я была к ним готова…

Закрыла глаза, осознанно вызывая в памяти образ Игоря. Но вместо привычного облика мужа, который я так бережно хранила в воспоминаниях несколько лет, перед глазами встал нынешний чужой мужчина — чуть сильнее, чем раньше, запавшие щетинистые щёки, чуть более поседевший ёжик на голове, чуть углубившаяся вечная морщинка между бровей… и совсем новый жёсткий и колючий взгляд когда-то любимых тёплых глаз, раньше светившихся усталостью и снисходительностью, а теперь искрящийся невыносимым упорством и упрямой решимостью. И от этого знакомое лицо воспринимается теперь почему-то иначе… Как я раньше не замечала этот изменившийся взгляд? Давно ли он стал таким? Ещё когда мы были мужем и женой, или после развода? Или и вовсе за эти несколько дней…

Катя заворочалась во сне, и я поморщилась от боли — она случайно надавила подбородком как раз в то место, где стиснул пальцы Игорь, когда крепко держал мою руку. И от этих ощущений и воспоминаний почему-то мгновенно захватило дух…

Да, это действительно произошло — я переспала с собственным бывшим мужем. Впрочем, переспала — это сильно сказано, да. Произошедшее можно было бы так назвать, если бы Игорь, например, снял номер в гостинице и пригласил меня сначала в ресторан, или в крайнем случае отвёз бы за город и полез целоваться прямо в машине… А то, что случилось между нами — это не искра, не зов тела или души, не потребность друг в друге, не желание испытать или получить удовольствие. Но это то, чего мне почему-то так дико не хватало столько времени…

Улыбнулась про себя, представляя, как Игорь теперь будет смотреть в глаза своей Ольге. Впрочем, нормально будет, чего уж там — опыт есть, да и опять же — эти пять минут тупого траха с бывшей и изменой-то назвать сложно, он в любом случае найдёт чем успокоить себя и свою совесть, если, конечно, она у него вообще есть…

Закрыла глаза, сжимая и разжимая пальцы в кулак, ибо под Катиным весом плечо совсем затекло. Осторожно вытянула руку из-под дочери, с облегчением выдохнула, глядя на её спутанные волосы и недовольно наморщившийся во сне лоб…

И всё-таки я осознанно рада тому, что между мной и Игорем это произошло. Рада, чёрт побери! Пусть Игорь сегодня же забудет о случившемся, а Ольга и вовсе никогда об этом не узнает, но мне отчего-то стало реально легче дышать…

*22*

— Маааам! — удивленный громкий голос Макса выдернул меня из крепкого сна практически мгновенно. — Вы чего тут спрятались? — сын шагнул в комнату, скептически оглядывая разбросанные по полу вещи. — О, моя футболка… Ты её так и не погладила, ма! Я её, наверное, ещё осенью в стирку кидал…

Обречённо усмехнулась, тяжело поворачиваясь на бок и созерцая в окно наступивший день.

— Вот взял бы и погладил сам. Там свитер ещё твой…

— Да это… мне ж не горит… — Макс быстро переключился с кучи белья на меня. — Хватит спать, родня. Папа звонил, через полчаса за Катькой приедет. Поднимайтесь.

Закрыла глаза. Прислушалась к притихшим чувствам… Смутное сожаление, привычная обида, где-то в самой глубине души та самая тоска по несбывшемуся. Всё. Даже не бесит в данный момент…

— Ок, — я распахнула ресницы. Резко поднялась с постели, спустила ноги на ковёр, на несколько секунд почувствовав слабость и головокружение. — Поставь чайник, Максим, будь добр…

— Горячий, я только что кофе пил, — сын бросил деловитый взгляд в сторону кухни. — Папа, кстати, сказал, что мы можем поехать все вместе…

— Едь, — я пожала плечами, натягивая халат. — У меня много дел…

Сын поднял на меня глаза. Пристально осмотрел моё лицо.

— Всё нормально, ма?!

Кивнула, завязывая пояс.

— Более чем. Скажешь папе, что Катя не успела позавтракать, пусть купит ей что-нибудь, — я оглянулась на дочь, которая спряталась под одеяло от наших громких голосов. — Катюша… Солнышко… Просыпайся…

— Я не сплю, — глухой сердитый голос дочери утонул в подушке. — Вы громко говорите…

— Потому что уже день, пора вставать, — я по привычке поискала глазами тапки, но вовремя вспомнила, что оставила их в коридоре. — Ты слышала? Папа скоро явится, надо успеть собраться. Давай, Кать…

Не слушая недовольное бормотание дочери, прошла мимо Макса к выходу из спальни. Оглянулась на пороге, не пуская сына выйти вслед за мной.

— Максим, собери всё-таки свои вещи. Те, которые надо погладить — сложи на тумбочку, остальные унеси в свою комнату, — я чуть заметно улыбнулась, видя его недоверчивую растерянность. — Пожалуйста, сделай то, что я прошу, не порти мне настроение, ок? Если ещё и Катину одежду разберёшь — цены тебе не будет.