Виктория Анкай – За сроком давности (страница 26)
— По поводу детей. Тебе не кажется, что ты переходишь всякие границы? — мой голос звучал хрипло и вздрагивал через каждые несколько звуков, но я знала, что это пока, что стоит мне только почувствовать себя хоть немного хозяйкой положения, и голос зазвучит увереннее и твёрже. — Ты вообще понимаешь, что творишь и чему учишь детей? — я метнула в Игоря предупреждающий взгляд, не давая ему меня перебить… Торопливо заговорила дальше, прекрасно понимая, что зрительный посыл не достиг цели, и бывший муж до сих пор молчит только потому, что обескуражен моим наездом. — Ты что сегодня Максу написал? Что"…мама не имеет права"! Ты! Который столько лет учил сына тому, что маму надо уважать, слушаться и не перечить её словам! Теперь ты решил подать другой пример? Думаешь, мне легко с ним? Думаешь, у него нет своего мнения, с которым мне приходится считаться? Считаешь, что твой сын за четыре года так и остался сопливым подростком, который опускает голову от полученной в школе двойки? — наконец я почувствовала, как собственный голос набирает силу и обороты, и это вызвало волну какого-то злорадного энтузиазма. — Он уже совершеннолетний, Игорь! Он без тебя внезапно стал взрослым, представляешь?! И последнее, что ты мог ему сказать — это "мама не имеет права"…
— Да причём здесь… — Игорь ожидаемо быстро пришёл в себя: глаза сузились, кадык дёрнулся, движения из ленивых стали плавными и хищными…
— Да конечно ни при чём! — я повысила голос, прекрасно осознавая, что если сейчас дам ему слово, то уже не смогу набраться смелости и договорить, а высказаться очень хотелось. — Ты вообще ни при чём в его жизни! Как и в жизни дочери! Тебе же русским языком было сказано — мы были у бабушки с дедом, ребёнок устал и вымок насквозь, но тебе же надо настоять на своём…
— Да ты что? — Игорь всё-таки вызверился, издевательским тоном перекрикивая мой голос. — И почему я только сейчас об этом узнаю, м? Тебе показать, что Максим мне написал? Что вы были в гостях, но ни слова о том, что она устала и промокла! Как я должен был догадаться по-твоему? — он полез в карман за телефоном…
— Не надо мне ничего показывать! — я выставила вперёд руку, не желая смотреть куда бы то ни было. — Я прекрасно видела, что он написал! Как и то, что ты ответил! А головой подумать не судьба? Погоду вообще не видишь за окнами машины?! Мы, вообще-то, пешком, представляешь?! На автобусе, но потом пешком! У нас нет машины! Это ты Олю свою возишь куда угодно, а мы…
— Мог бы и вас возить, если бы ты не была такой упёртой… — его глаза блеснули сдерживаемой ненавистью, — дурой!
Истерично усмехнулась, отворачиваясь от него. Прошипела сквозь зубы:
— Зато ты у нас отец века…
— Юля, прекрати! Ты могла позвонить и нормально объяснить! — Игорь уже орал, наплевав на поздний час и спящих соседей. — Но тебе же надо показать характер…
— Мне?! — я вновь метнула ядовитый взгляд в рассерженное лицо мужа. — Я почему-то думала, что ты взрослый здравомыслящий человек, знаешь ли! Впрочем, да, откуда тебе знать, что если ребёнок полдня гулял, то ему вполне достаточно впечатлений на день — пока Макс был маленький, ты не вылезал со своей работы, приходил домой только поесть и поспать, а с Катей и вовсе сбежал от нас…
— Юля! — гневный рёв Игоря разлетелся на весь подъезд. — Нахрена ты сейчас так всё выворачиваешь, а?! Ну вот зачем? Я не мог тогда не работать, потому что мы бы сдохли с голоду, и ты это прекрасно знаешь!
— Знаю, — я покорно опустила голову. — Не понимаю только, почему после всего пережитого не мы с детьми у тебя в приоритете, а твоя шал… любимая женщина, — я издевательски усмехнулась, почему-то от души наслаждаясь тем, что могу высказывать это всё вслух, и даже не Максу, а именно ему, козлу-бывшему…
— Да при чём здесь Ольга? — глаза Игоря налились кровью. — Чего ты на неё всё переводишь? Своих косяков совсем не видишь?
— Причём?! — я злорадно хохотнула, отворачиваясь к окну и с жадностью ловя тонкий порыв уличного сквозняка из щели, ибо жарко уже стало настолько, что вспотели подмышки. — Да при том! При том, что я нянчилась с твоими детьми четыре года, спала рядом с ними зимой, чтобы нам было теплее, читала на ночь сказки Кате, разговаривала перед сном с Максом, не спала сутками, когда они болели, сама научилась делать дочери уколы, когда она подхватила сильную ангину, в то время как ты… — я набрала в грудь воздуха, уже не замечая яростного выражения лица Игоря, — в то время, как ты трахался со своей Олей… Обнимал её ночами, целовал, рассказывал, какая она замечательная, и как тебе повезло с ней…
Выдохнули одновременно — я от какого-то слепого мстительного облегчения, Игорь от невысказанной злобы и гнева…
— Да откуда ты знаешь? — он выплюнул сквозь зубы, подходя ближе. — Откуда ты знаешь, твою мать, что я делал ночами?
Я лишь театрально округлила глаза, вскидывая голову.
— Я не права? — не смогла скрыть насмешку в голосе. — Ты рыдал ночами напролёт, переживая о том, как там твои дети и бывшая жена? Серьёзно что ли, Игорь?
— Да твою мать… — он с силой швырнул потухший окурок в стену. — Ты давно такой язвой стала, Юль? Никак промолчать не можешь, да? Надо обязательно забрызгать ядом всех вокруг…
Почему-то стало обидно…
— Так чего ж ты припёрся сюда? — зло выкрикнула, отступая назад в угол под пылающим ненавистью и раздражением взглядом таких родных когда-то глаз. — Иди к своей нежной и трепетной фее, она же ядом не плюётся…
Игорь внезапно замер. Сунул руки в карманы пальто, поднял голову, задержал на моём раскрасневшемся лице холодный прищуренный взгляд. Неожиданно усмехнулся…
— А ты ревнуешь, Юль?
Меньше всего ожидала такого вопроса… Чёрт его подери, я ему про детей, а он… К щекам прилила кровь, почему-то занемел язык…
— Было бы кого… — с трудом сглотнула слюну. — И тем более к кому…
Игорь пропустил мимо ушей первую фразу. Лишь заинтересованно поднял бровь на второй…
— Думаешь, не к кому? Не считаешь её достойной соперницей, Юль? — его губы изогнулись в какой-то болезненной кривой усмешке. — Или наоборот, она слишком хороша в твоём понимании, и ты не тянешь? — он так и замер, глядя мне в глаза с дурацким натянутым любопытством.
Внутри словно ошпарило кипятком…
Да, очередная дурацкая игра, призванная, как обычно, запутать ещё сильнее и без того сложную ситуацию, чтобы отвести цель от себя. Цирк на ровном месте. И тем не менее его вопрос достиг цели…
А он вообще в состоянии сравнить меня и её?! Поставить на одну ступень вымотанную бытом, детьми и одиночеством бывшую, которая давно перестала банально даже следить за собой, и прекрасную Оленьку, пышущую здоровьем и такую… родную? Не просто родную, а затронувшую его, будь она неладна, душу?
И всё равно почему-то приятно сейчас, словно он не видит этой чудовищной пропасти между нами, словно способен смотреть на меня не как на мать его детей и нелюбимую в прошлом жену, а как на обычную среднестатистическую женщину, такую же, как Оля, например…
Выдохнула, пытаясь внутренне уцепиться за это ощущение, от которого даже воздух вокруг стал свежее и теплее. Обвела лихорадочным взглядом лестничную площадку, сцепила пальцы в замок. Сейчас бы сбежать домой… Вот именно в этом состоянии, пока Игорь снова не напомнил мне о том, какую роль я занимаю в его жизни…
Прошипела одними губами:
— Я считаю, что всё-таки некого… Или ты недостаточно хорош для ревности, или я неревнивая…
*20*
— Ммммм… — Игорь цинично протянул единственный звук, выдавая то ли удивление, то ли сомнение. Перекатился с пятки на носок, чуть склонил голову, разглядывая меня так, словно вовсе не видел все эти четыре года. Впрочем, он меня никогда не замечал за собственной жизнью, да… — Да ты у нас вообще идеальная, я и забыл…
— Представляешь, да! — сейчас я действительно чувствовала себя змеёй, плюющейся ядом. — Я была идеальной женой! Да и бывшая я, согласись, не такая уж и плохая — я не лезу к тебе, не делаю попыток отомстить или разрушить твоё счастье, не требую денег на детей и вообще не мешаю жить! Это ты… — я почти ткнула пальцем ему в грудь. — Ты мою любовь принимал за слабость, терпение считал унижением, доверие воспринимал как вседозволенность, расширяя личные границы! Но я всё равно готова была… простить… Если бы ты захотел… — на глаза ожидаемо навернулись слёзы.
Странно, но я больше не чувствовала себя униженной, признаваясь в этом. Даже наоборот, я словно спихивала этот факт на него, на Игоря, освобождаясь от этого знания и перекладывая ответственность на его плечи. И это оказалось неожиданно гораздо легче, чем я предполагала…
— Так в чём проблема, Юль? — нахмуренные брови Игоря поползли вверх. — Раз такая святая — что мешает простить и успокоиться?
Он же прекрасно понял, о чём я говорю… Сволочь!
— А я простила, — я не опустила взгляд, мечтая лишь об одном — не сорваться в истерику и сохранить относительное хладнокровие. — Если тебя беспокоит рай после смерти — я давно простила тебя как человека, Игорь.
— Угу… — он задумчиво кивнул, словно пытаясь угадать степень моего сумасшествия. — А как не простила, Юль? — всё-таки уточнил, не сумев поставить точный диагноз без дополнительного вопроса.
— Как мужчину я тебя не простила, — наверное, я сама удивилась своим словам, но они вырвались сами собой, от души. — Как мужа… Как муж ты оказался последним дерьмом, согласись.