Виктория Анкай – За сроком давности (страница 18)
Катя уже влезла в кресло, пристегнулась. Папа ненадолго наклонился к ней, скрывая дочь от моего взгляда… Макс тоже зачем-то поднял голову на окна…
Вновь по инерции спряталась на стену. Выжидала несколько секунд, злясь на Игоря за то, что он на этот раз проигнорировал мою просьбу не останавливаться прямо у подъезда… Снова выглянула, уже мечтая о том, чтобы они наконец уехали…
Но машина продолжала стоять. Более того, Игорь захлопнул заднюю дверь, оставляя дочь в тепле, и теперь остановился напротив Макса, неторопливо прикуривая сигарету… Будут разговаривать. Мать их…
Сердце как-то отчаянно застучало в груди. Почему-то с одной стороны хотелось, чтобы бывший муж спросил сына про маму, а с другой… С другой лучше пусть вообще обо мне не вспоминают даже. Похвастаться всё равно нечем…
Отошла от подоконника. Машинально включила чайник, насыпала кофе в чашку, подождала, пока вода нагреется до состояния кипятка, добавила сахар, долго размешивала ложкой водоворот…
Снова вернулась к окну.
Всё ещё говорят, но уже, похоже, заканчивают…
Наконец Игорь, зажав зубами почти выкуренный фильтр, открыл багажник. Достал большую картонную коробку, направился к дому, Макс засеменил следом. Около скамейки передал ношу в руки сыну, придержал первые несколько секунд… Макс перехватил коробку поудобнее, кивнул, и Игорь опустил руки. Оба скрылись из глаз на какое-то время, уходя за козырёк… Игорь вернулся к машине. Поднял с земли детские санки, отряхнул от снега, положил в багажник. Захлопнул крышку, выкинул под ноги погасший окурок. Быстро сел за руль. Из выхлопной трубы показался клуб дыма, и почти сразу автомобиль тронулся с места…
Ну наконец-то.
Выдохнула. Быстро прошла в коридор, распахнула дверь, дожидаясь сына. Даже улыбнулась, глядя на то, как Макс тащит неудобный короб — совсем большой и сильный стал…
— Вот! — сын плюхнул коробку на пол прихожей. — Офигеть там папа набрал…
Закусила губу, глядя на аккуратно перемотанный скотчем картон. Да, набрал… Конечно, не только тетради. В этом весь Игорь — всё равно надо поступить по-своему…
— Посмотрим, ма? — Макс скинул куртку, тут же полез отрывать скотч.
— Посмотри, — равнодушно вздохнула, не сводя глаз с надорванных Максом верхних картонок. Дурацкое ощущение — знать, что к этой вещи совсем недавно прикасался Игорь…
В коробке ожидаемо оказалась куча всевозможной мелочовки — рулоны обложек разных размеров, наборы гуаши и кисточек, несколько модных раскладных пеналов, огромная стопка цветной бумаги и картона, карандаши, фломастеры, ручки, маркеры, увесистый чемоданчик юного художника, бумага для принтера…
Договорились же — только тетрадки! Господи, как же бесит этот пафос…
— О, вот это я сразу себе заберу… — Макс уверенно выхватил из кучи упаковку цветной изоленты. — И это тоже… — он потянулся к набочику стикеров…
— Пенал себе возьми какой-нибудь, Кате всё равно такие в первом классе не разрешают, — я отвернулась от сына, сложила руки на груди. — Как там… папа? — дико хотелось поинтересоваться, не спрашивал ли Игорь чего обо мне, но я сдержалась.
— Нормально, — Макс продолжал копаться в вещах, выкладывая прямо на пол то, что решил присвоить себе. — Спрашивал, не пробовал ли я починить микроволновку, он мне подробное видео к ней ещё перед новым годом скинул, но я сказал, что эти дни не до этого было…
С интересом глянула на тёмную макушку сына.
— Почему не до этого?
— Нууу… — голос Макса изменился, явно оповещая о том, что он ступил на опасную зыбкую почву. — Я сказал как есть, мам. Ну что ты плакала сутки без перерыва после встречи с ним… Поэтому мне было не до микроволновки, — он выжидательно поднял глаза…
Господи…
Открыла рот, собираясь что-то ответить, но не смогла найти слова. Закрыла глаза, прислонилась к дверному косяку…
— Макс, зачем? — прошептала, беспомощно прижимая ладонь ко лбу. — Нет, я понимаю, что тебе было лень заниматься микроволновкой в праздники, да я и не просила… Но зачем ты оправдался перед отцом за мой счёт?! Он же теперь чёрт знает что подумает…
— Да пусть знает, мам! — сын порывисто вскочил на ноги. — Пусть знает, что… что не так всё просто, как ему кажется!
— И… И что он ответил? — затаила дыхание, обнимая себя за внезапно занемевший живот.
Сын пожал плечами.
— Да ничего не ответил. Глаза отвёл в сторону и всё. Но видно было, что не ожидал… И что не по себе стало…
Бессильно усмехнулась, чувствуя какую-то тупую пустоту внутри.
— Господи, какой позор… Зачем ты… Глаза отвёл — ему просто противно…
— Мам! Да хватит уже! Иди выпей таблетку и полежи спокойно, пока Кати нет, — Макс снова склонился над коробкой, явно про себя радуясь тому, что я так безэмоционально отреагировала на его признание. — Пусть знает, что некоторые его поступки тоже имеют последствия…
Горько рассмеялась, закрывая лицо ладонями и устремляясь в кухню, чтобы сын не видел моих слёз. Надо же, какой Макс становится умный, про последствия даже рассуждает, когда ему выгодно…
Игорь тоже знал о последствиях. Знал, что я не побегу следом, что стану ему чужой, что мы больше не обнимем друг друга… Знал, и пошёл на это сознательно. А я до сих пор наивно надеюсь, что он просто действовал на эмоциях, что не осознавал масштабов своего поступка… Дура. Истеричная идиотка… Ненавижу его…
Бессмысленный день, заполненный нелепым непонятным ожиданием.
Не могла сосредоточиться ни на чём, сгорая от обиды на Игоря, на собственную дочь, на Макса, который преспокойно сидел в своей комнате, слушая музыку и играя в телефоне… Мне остро не хватало Кати. Её голоса, её вопросов, её просьб поиграть, шума телевизора… Какое-то ненормальное давящее одиночество, которое я обычно испытываю лишь в те моменты, когда она проводит время с отцом. А ещё страх… Иррациональный панический страх, что Игорь позовёт на прогулку Ольгу… Представит её Кате своей знакомой, и они вдвоём будут мирно идти следом за бегущей дочерью по парку, тихо разговаривать, шутить и улыбаться, умиляться детским шалостям, как это было когда-то со мной и с Максом…
Я хотела сварить суп, заранее приготовить ужин, прибраться, закинуть стирку, пересчитать оставшиеся деньги, написать список продуктов… Но не могла делать ничего. Лишь сидела на кухне, пила горький опротивевший кофе, мысленно подгоняя время и одновременно страшась того момента, когда дочь вернётся домой и с порога начнёт рассказывать о том, как было весело с папой, словно назло проходясь острой бритвой по самым болевым точкам… При этом в стотысячный раз обещала себе, что обязательно стану лучшей матерью, что непременно буду играть с ней при любой возможности, что когда-нибудь смогу заменить ей отца…
Не смогу. Потому что на его фоне я сама себе кажусь каким-то чудовищем, заражающим дозой радиации всех вокруг. И это невыносимо…
Даже не поняла, в какой момент Макс подорвался с места, зашуршав в коридоре курткой…
Чёрт побери, почти девять вечера, совсем темно за окном…
— За Катей? — я застала сына уже в дверях.
— Да, папа позвонил, подъехали, — Макс беспечно кивнул, устремляясь вниз по лестнице.
Сердце радостно защемило. Наконец-то…
Интересно, куда подъехали? Снова к подъезду? Или всё-таки на привычное место на углу дома? Сейчас по окнам вешаться явно не вариант — глупо как-то…
Прислонилась затылком к стене. Простояла под дверью до того момента, пока на лестничной площадке не послышались детские голоса… С облегчением выдохнула, приветливо улыбнулась…
— Забирайте вашу дочь, — Макс насмешливо хмыкнул в мою сторону, распахивая перед Катей дверь и галантно пропуская сестру мимо себя в квартиру. — Папа сказал — мокрая вся…
— Ничего… Высушимся… — я протянула руки, и дочка нырнула в мои объятия. — Ну как погуляли?
Сын поставил в угол санки. Потом аккуратно, не привлекая внимания, прислонил к стене огромный гипермаркетовский пакет… Ну понятное дело — папа ещё и вкусняшек напихал на дорогу.
Я расстегнула пропахшую снегом детскую курточку, сняла с Катиной головы промокшую шапку.
Дочь послушно помогала, всё ещё находясь под впечатлением от прогулки.
— Хорошо мы погуляли! В лес ездили! Там такие горки… И народу нет, никто не толкается! — Катя явно повторила слова отца, авторитетно кивая при этом. Послушно вытащила руки из рукавов, стянула шарф. — Папа сказал, завтра Макс с нами поедет — потом оттепель будет, так и не покатается…
Побледнела как от удара… Живот свело судорогой…
— Завтра?! — тупо переспросила, как-то отчаянно надеясь, что Катя имела в виду не завтрашний день, а следующий раз, который будет когда-нибудь потом…
— Да! — дочь быстро избавилась от полукомбинезона. — Папа завтра тоже обещал приехать!
Мне стало тесно в этом замкнутом пространстве. Боль в груди из фантомной стала вполне осязаемой…
— А разве… разве папе завтра не нужно на работу?
— Нет! — Катя честно и восторженно посмотрела мне в глаза, явно надеясь на то, что я разделяю её радость. — У него короткие дни из-за нового года… Так что мы завтра все поедем! — она внезапно стала серьёзной. — Я хочу, чтобы ты тоже поехала, мам! Там классно! Тебе понравится!
— Я?! — звуки давались с трудом, воздуха не хватало. — Солнце, я… Я бы очень хотела, правда… Но… — я лихорадочно подыскивала слова. — Папа меня не приглашал, Кать. Это невежливо для взрослого человека — навязываться без приглашения…