Виктория Анкай – За сроком давности (страница 19)

Дочь насупилась, но промолчала. Стянула свитер, положила его на обувницу…

— Я папу попрошу, он не будет против…

В сердце словно впилась колючая проволока, превращая его в лохмотья.

— Кать… — я присела перед ней на корточки, обняла худенькое тельце. — Не надо просить. Если бы папа хотел — он бы пригласил сам, разве нет? Вот он захотел с тобой погулять — он тебя позвал. И Максима позвал… Поэтому давай не будем на него давить, ладно? Тем более, я приболела немного… — нещадно соврала последнее предложение, чтобы окончательно поставить точку в этом разговоре.

Макс только усмехнулся, протискиваясь мимо нас в комнату.

— Давай проходи, сейчас я быстренько картошку пожарю… Будешь кушать? — я взяла её за руку, поднимаясь в полный рост.

Катя кивнула. Шагая со мной на кухню, принялась рассказывать о том, как они с папой заезжали в кафе перекусить, потом ещё в магазин…

Он завтра снова приедет. Уже без моего согласия, вообще без моего участия…

— Макс… — я словно невзначай заглянула в комнату. — А куда папа подъехал, прямо к подъезду?

— Ну да…

Стиснула зубы, стараясь не показать Кате своего раздражения. Снова всё так, как хочет он… И от этого больнее во сто крат. Словно мои слова и запреты вообще ничего не значат…

*14*

Беспокойная длинная ночь. Когда задыхаешься от жары под одеялом, но мёрзнешь без него, когда до головокружения не хватает свежего воздуха, но стоит приоткрыть окно, как начинает резко подташнивать от переизбытка кислорода, когда изматывает эта невозможность провалиться в сон и отдохнуть от проблем, и от самого этого факта усиливается общее напряжение и раздражение, от которых измученный уставший организм начинает и вовсе плавиться от безысходности и измождения…

Итог — дикая мигрень на утро, распухшее от отёков тело, выстуженная открытым окном квартира. И то самое состояние, когда сердце частит в груди с перебоями, словно работает на износ…

Собственные мысли тоже казались ленивыми и пустыми, словно существующими отдельно от моей головы, будто едва различимые за мутной матовой перегородкой, разделяющей рассудительную суетливую логику и ледяной космический вакуум. И вот именно он против воли заполонил полностью моё сознание…

На этот раз дети встали раньше меня — Макс с удовольствием прикончил оставшиеся салаты, Катя включила телевизор, разложила на полу новые краски и кисточки…

Чёрт побери, Игроь даже не сказал точное время, когда заберёт дочь. По словам самой Кати, обещал после обеда… Но во сколько? Как вообще планировать день, если над головой как дамоклов меч висит внезапное появление бывшего мужа?! Когда кормить детей, чтобы они не чувствовали себя голодными во время прогулки? Дурацкие вопросы, которые при любых других условиях не вызвали бы у меня столько эмоций. Но сейчас они давили голову каменным напряжением и только усиливающимся раздражением…

— Маааам! — Макс высунулся из комнаты. — Папа написал, одевайтесь!

Сердце сделало кульбит, в душе взметнулась привычная злость и слепая ярость, смешанная с иррациональным облегчением — ну наконец-то… Ожидание смерти, которое хуже самой смерти. Господи, а я, оказывается, так надеялась, что бывшего мужа удержат дела или какое-нибудь проколотое колесо, и он не появится…

Поднялась с дивана, на котором просидела последние полтора часа, ревниво глядя на то, как Катя портит девственные белые листы, рисуя то папину машину, то горку в лесу. Молча принесла одежду, принялась сама натягивать на Катю колготки — сейчас у меня не осталось сил спорить с кем бы то ни было, даже с дочерью. Не стала даже заставлять её прибрать с пола свои художества — если я подам голос, то уже не смогу сдержать эмоции и негатив…

Сын вышел из комнаты уже одетый, сразу прошёл в коридор. Зашуршал курткой…

Торопливо повела Катю обуваться. Бросила сердитый взгляд на бело-чёрный пуховик Макса…

— Твою мать, Макс! Посмотри на свои рукава! — я не сдержалась в последний момент, чувствуя, как раздражение и бессилие раздирают горло. — Я две недели назад стирала куртку! Как ты вообще ходишь, что манжеты опять грязные?! Что папа подумает? Что я за тобой вообще не слежу?! Трудно было вечером застирать? Или мне хотя бы сказал, я бы сама отстирала! Я же не могу каждый день проверять одежду взрослого сына, ты же не Катя! Вот нафига…

— Мам, да тебе не пофиг, что папа подумает? — сын недовольно махнул рукой на прощание, подталкивая сестру к выходу и гремя санками. — Всё, мы ушли! Отдыхай…

— Удачи… — закусила губу, глотая слёзы и давясь чувством вины и злости. Закрыла лицо ладонями, едва за ними захлопнулась дверь, и весёлые детские голоса эхом понеслись по лестнице…

Я уже знала, что будет панически одиноко. Нет, не так, как бывает, когда Катя в школе, а сын на учёбе. Иначе… Словно дети резко пропали из моей вселенной, и у меня больше нет контроля над ними; будто меня внезапно лишили родительских прав, и я больше никогда-никогда их не увижу…

Телефонный звонок прозвенел как гром среди ясного неба, заставив подскочить на месте.

Игорь?!

Чёрт, что за…

— Да! — я тревожно рявкнула в трубку, почему-то подсознательно ожидая того, что бывший муж начнёт отчитывать меня за грязь на белых рукавах Макса…

— Привет, — спокойный равнодушный голос Игоря дал возможность выдохнуть. — Тут Катя сказала… — он запнулся на секунду. — Сказала, что я тебя не приглашаю, поэтому ты не едешь с нами… Дело только в этом, Юль?!

Вспыхнула, краснея до корней волос… Стиснула зубы, в сердцах пробормотала:

— Ну а что я должна была сказать? Я сказала как есть — ты приезжаешь к ней, а не ко мне…

Он проигнорировал мои слова. Нетерпеливо со злостью бросил:

— Так ты поедешь или нет?! — его голос прозвучал высокомерно и холодно, словно делая снисходительное одолжение. — Мы недалеко уехали, можем вернуться…

Это… это называется приглашение?! Он со своей Оленькой также разговаривает? Сомневаюсь! Если бы он действительно пригласил меня… Как женщину, как мать своих детей, как человека, к которому он испытывает хотя бы чувство уважения… Но не так! Ненавижу…

— Нет! Не поеду! — крикнула в трубку, мечтая высказать Игорю всё, что я думаю о нём и о его манерах, но при этом понимая, что это уже не моя компетенция. — Скажи Кате, что когда-нибудь потом, в другой раз…

— Ладно. Как хочешь, — он потерял ко мне всякий интерес. — Давай…

Отключился…

Досчитала только до двух. Всхлипнула…

На миг стало привычно жаль его — он ведь попытался… Да, в своей колючей манере, по-своему, но предложил, даже готов был вернуться. И он точно не стал бы портить поездку… Он всю прогулку держал бы себя в руках, улыбался при детях, старательно демонстрируя им свой терпеливый и кроткий нрав. Уверена, он искренне поддержал бы любую беседу, кроме выяснения отношений, проявлял бы вежливость в отношении меня и лучился счастьем оттого, что сумел подарить радость дочери. Легко в принципе так делать, когда видишь сытого, одетого, послушного ребёнка раз в неделю, да…

Сжала мобильник в руке, глубоко втянула воздух, впитывая наступившую в квартире тишину. Судорожно выдохнула…

К чёрту. Всех их…

Прошла на кухню, украдкой выглянула в окно. Снова Игорь подъехал прямо к подъезду, чтоб его… Назло мне делает?! Или вообще плевать на меня…

В порыве злости напечатала сыну сообщение:

"Передай отцу, чтобы больше не останавливался здесь"

Задержала палец перед отправкой, сомневаясь в том, стоит ли в очередной раз вмешивать в свои дела ребёнка, или лучше скинуть смс-ку на номер бывшего мужа… Всё-таки отправила — они взрослые люди, не чужие друг другу, оба в курсе происходящего, и оба при этом старательно пытаются игнорировать сложившуюся ситуацию — Игорь прямо и напористо, Макс хитро и втихаря, но суть от этого не меняется. Они оба предпочли бы, чтобы я уступила и тихо смирилась, хоть и каждый по своим причинам…

Я слишком хорошо уяснила за прошедшие четыре года тот факт, что уступать нельзя. Не с этими людьми. Раньше я искренне считала, что иногда можно и нужно идти навстречу, но в итоге людям этого всегда мало, и им хочется прогнуть свою линию… Вчера я не стала устраивать скандал, потому что тяжёлая коробка — это достаточный повод для того, чтобы припарковать машину прямо под окнами. А сегодня это даже не обсуждается, это принимается Игорем и Максом как должное…

Не позволяя себе раскиснуть, достала с полки большую кастрюлю, включила воду — суп сварить всё-таки придётся, иначе и завтра буду полдня собираться с силами…

Когда-то так и произошло с Игорем — он стал принимать как должное моё молчание. Сначала десятиминутные задержки с работы, редкие, я даже не обращала внимания — пробки, заехал в магазин… Потом внезапная привычка класть телефон экраном вниз, над которой я даже умудрялась шутить, и он лишь смеялся в ответ, но поступать по-другому не желал… А я не настаивала, принимая происходящее слишком несерьёзно. И пробки со временем почему-то стали чаще и длиннее, и уставать Игорь стал гораздо больше… Напрягало. Но я верила. Просто знала, что он не способен меня обидеть. А потом… Потом почему-то всё стало валиться из рук, появилась обида и слепая неосознанная надежда на до, что вот сейчас, вот практически завтра-послезавтра, всё непременно изменится к лучшему… Но я всё равно молчала, только с надеждой заглядывала в глаза мужу, когда он появлялся дома. А он старательно избегал этого взгляда, делал вид, что не замечает… Я могла предположить охлаждение чувств с его стороны, переоценку ценностей, кризис отношений, но от вероятности измены я отнекивалась до последнего — интимная близость никуда не делась, Игорь не стал относиться ко мне хуже, он явно исполнял супружеский долг с удовольствием и отдачей. Разве может при таких вводных появиться другая женщина? Мне почему-то казалось, что нет — разве любовниц заводят не ради секса прежде всего? И везде пишут, что первый признак измены — отсутствие эмоций в постели… Я пробовала поговорить с мужем, наивно просила рассказать мне, если у него появилась другая, обещала простить и отпустить, пытаясь таким способом привлечь его внимание к проблемам в семье, но в глубине души свято веря в то, что никакой другой у него в любом случае нет и никогда не будет… Игорь лишь недоуменно пожимал плечами на это, напоминал о том, что у нас семья, потом и вовсе начал раздражаться по любому поводу… Я тоже злилась, стала реветь без причины, мне почему-то стало казаться, что любая помощь со стороны мужа — это лишь одолжение, что все привычные подарки — лишь формальность для него… Но я всё ещё упорно молчала. Почему-то я тогда не думала о том, что есть более страшная вещь, чем физическое предательство — это своеобразная духовная измена, когда мужу приятно общаться с другой женщиной, находиться рядом с ней, заботиться в каком-то роде… В какой-то момент я не могла до него дозвониться вечером, чтобы попросить заехать в магазин за памперсами. Бесило невероятно, хотя я понимала, что надо подождать всего полчаса, и Игорь явится домой, а там мы уже решим, что делать дальше. Я оставила спящую Катю и делающего уроки Макса одних и побежала в супермаркет через дорогу сама. И увидела нашу машину… Припаркованную прямо рядом с соседним домом, совсем близко, практически во дворе… Игорь сидел за рулём и… просто переписывался с кем-то. Светящийся экран мобильника, его счастливый сияющий взгляд, не замечающий ничего вокруг, непривычная блуждающая улыбка на губах, полная пепельница окурков… Я словно застыла в вакууме, приближаясь к автомобилю и впитывая в себя происходящее… Он не стал ничего отрицать. Разозлился, заявил, что нашёл родственную душу, что только так может отдыхать и набираться сил, сказал, что чувства здесь вообще ни при чём, что это вообще не должно меня волновать… А я смотрела в его искажённое гневом лицо и не могла забыть, каким искренне счастливым и умиротворённым оно было всего десять минут назад… Когда он общался с той, с другой… И почему-то не могла избавиться от мысли о том, что я сама всё это допустила, даже в какой-то мере способствовала тому, что сейчас происходит в моей жизни…