Виктория Александрова – Окись серебра (страница 44)
Кристина зажгла несколько свечей и взяла с полки очередную книгу. Каждый раз, притрагиваясь к какому-либо фолианту, она произносила про себя: «Пожалуйста, пусть этот…», и каждый раз её немногословная молитва не была услышана. Но она произнесла её и в этот раз, уже ни на что, собственно, не надеясь.
Вернувшись к столу, Кристина увидела, что Генрих уснул, свернувшись калачом, хотя до этого он внимательно наблюдал за процессом. Интересно, о чём он думал всё это время? Тоже совсем потерял веру в лучшее? Или, может, нахождение в состоянии кота его вполне устраивает? А что… Ты маленький, милый и пушистый, тебя все гладят и носят на ручках, а ещё часто кормят. То, что иногда тряпками гоняют, — просто неприятная случайность, которой больше не повторится. Правда, жениться не получится и выполнять супружеский долг тоже… Но это вообще-то не так важно, можно и без этого прожить.
Надо будет спросить у него, когда он проснётся: а хочет ли он вообще становиться обратно человеком?
Кристина вздохнула. Конечно, весело об этом думать, а продолжать штудировать книги — не очень, но всё же пора приниматься за дело. А вот что делать, когда книги кончатся, а нужные данные не найдутся, Кристина не знала.
Она открыла оглавление небольшого гримуара в кожаной чёрной обложке, на которой была изображена четырёхконечная звезда с красным камнем посередине. Глава об оборотнях оказалась почти в самом конце, была маленькой и краткой, поэтому Кристина не смогла сдержать гневного вскрика, который разбудил Генриха. Он резко вскочил и взглянул на неё как будто с надеждой: дескать, что, нашла?
— Нет, не нашла, — прошипела Кристина. — И, кажется, никогда не найду. — Она закрыла лицо руками и заговорила быстро и глухо: — Господи, почему я вечно творю всякую ерунду, которая приводит к печальным последствиям? Почему я постоянно всё порчу? Почему из-за меня страдают те, кого я люблю?
Потом Кристина уронила голову на стол и расплакалась.
Все эти два дня она старалась держаться: страх, изумление, вечная занятость и немного веселья позволяли ей отвлекаться от осознания того,
Она почувствовала, как Генрих ткнулся ей в плечо, постаралась взять себя в руки и подняла голову. Кот смотрел на неё огромными глазами, полными сопереживания и такого же бессилия, какое сейчас чувствовала она.
«Ну и чего ты развела тут? — строго сказала Кристина самой себе. Мысленно, разумеется. — Подумай: ему ведь куда тяжелее! Представь, каково ему — ему! — оказаться сейчас таким беспомощным…»
Она взяла кота на руки и прижала к груди.
— Ты всегда меня утешал, мой хороший, — улыбнулась девушка.
Вскоре она вернулась к книге.
Собственно, в этой, чёрной, одной из последних, сведений о том, как оборотнями становятся (или рождаются), не было. Вкратце лишь сообщалось, что такое оборотничество и кто такие оборотни. И сердце Кристины пропустило удар, когда она прочла слова: «Заклятие это снять возможно, особенно если оно не врождённое, и сделать для этого нужно…». Подробностями последующее описание ритуала не радовало, но это уже хоть что-то!
Кристина откинулась на спинку кресла и рассмеялась.
Кот II
Хельмут ходил туда-сюда по коридору, то и дело натыкаясь на изумлённых служанок или стражников. Некоторые из них спрашивали, не выздоровел ли милорд, на что он делал скорбное лицо и качал головой. Да, для отвода глаз пришлось придумать полную банальщину — на что-то оригинальное не было времени. Впрочем, вовсе не это сейчас занимало все его мысли.
София уже несколько часов находилась в Эори, а он так и не поговорил с ней толком… Нет, конечно, он встретил её как следует, объяснил, что у леди Кристины возникли небольшие трудности, что она навестит её, как только сможет… София как-то холодно кивнула и вежливо попросила позволения оставить её одну ненадолго: мол, она устала с дороги, добираясь сюда больше седмицы, поэтому теперь должна отдохнуть и привести себя в порядок. Хельмут, конечно, всё понимал, но дело близилось к вечеру, а девушка всё не выходила. Может, она передумала? Может, она не хочет его видеть, а в данный момент занята тем, что продумывает пути к отступлению и слова, которыми она ему откажет?
Он уже решил, что довольно нарезать круги, и хотел было отправиться к себе, как дверь заветной комнаты отворилась, и оттуда вышли две служанки. Следом показалась София — она замерла в проёме, скрестив руки на груди.
Дождавшись, когда в коридоре станет пусто, Хельмут откашлялся и спросил нарочито прохладным тоном:
— Могу я войти, ваша светлость?
— Лучше я выйду, а то мало ли что могут подумать. — София улыбнулась со смущением, но во взгляде её мелькнуло лукавство.
Она закрыла дверь и взглянула на Хельмута вопросительно, а он… он осознал, что все нужные слова постепенно покидают его разум. А София смотрела так, словно не знала, что он сейчас должен сделать. Она была так прекрасна сегодня… нет, эта девушка была прекрасна всегда, а сегодня она выглядела просто изумительно: и чуть завитые рыжие локоны, перевязанные золотистым филлетом, и розовое платье с причудливой вышивкой, и золотой поясок, так выгодно подчёркивающий её тонкую талию. Но помимо всего этого Хельмут разглядел в ней что-то особое, неуловимое, то, что словами не описать, то, что с внешностью никак не было связано.
Он остолбенел, не зная, с чего начать. Наверное, следует встать на одно колено и достать кольцо… Точно, кольцо! Он почти безотчётно сунул руку во внутренний карман камзола и извлёк оттуда маленькое золотое колечко с блестящим алмазом. Кое-как решился взглянуть в глаза Софии и с радостью увидел, что они заблестели.
Сердце неистово заколотилось, когда он наконец опустился на одно колено.
Совершенно не задумываясь о том, как звучит его голос, Хельмут откашлялся и произнёс:
— Ваша светлость… София… Вы окажете мне честь стать моей женой?
— Да! — тут же выдохнула девушка удивлённо, будто не ожидала, что это так или иначе произойдёт.
Чувствуя, как дрожат его ладони, Хельмут надел кольцо на её большой палец левой руки. Он так и не поднялся с колен и лишь сейчас ощутил, каким холодным и твёрдым был пол в этом коридоре. Буквально минуту назад этот холод никак не мешал, потому что Хельмута сковало какое-то странное оцепенение. Он ещё ни разу в жизни так не волновался… Разве что перед посвящением в рыцари — но это было так давно…
София потянула его за руки, и он встал, не в силах оторвать от неё взгляда. Девушка так радостно, так лучезарно улыбалась, будто это был самый счастливый момент в её жизни… Впрочем, Хельмут не стал бы утверждать обратное.
— Я тоже должна вам кое-что отдать, — негромко произнесла она, опуская взгляд.
Хельмут вспомнил, причём только сейчас, что невеста тоже была обязана подарить кольцо во время обручения. А София тем временем немного нервно сняла со среднего пальца довольно широкое блестящее кольцо, без камней, но с едва заметной резьбой, и несколько неловко, неуверенно надела на его большой палец. Хельмут ободряюще улыбнулся ей.
— Вы позволите? — спросил он.
София растерянно кивнула, не очень понимая, о чём именно он просит. А Хельмут осторожно сжал её руку, ту, на которой теперь красовались оба подаренных им кольца, и медленно поднёс к своим губам.
В конце коридора послышались шаги. Хельмут резко поднял голову, обернувшись на доносившиеся звуки, заметив, что и София тоже взглянула туда.
Кристина, конечно, обожала всё портить. Казалось, она разрушала всё, к чему прикасалась. Сейчас, например, она разрушила ему это маленькое свидание. Ну прекрасно, великолепно, что тут ещё можно сказать…
Впрочем, леди Коллинз явно ни капли не стыдилась того, что сделала. Она улыбалась во весь рот и с каждым шагом едва ли не подпрыгивала. Одной рукой она пыталась удержать Генриха, который так и норовил залезть на её плечо (правда, он превратился в довольно большого кота и вряд ли смог бы на нём удержаться…), а другой сжимала небольшую чёрную книгу, в которой, видимо, и нашла долгожданное избавление. Странно, что она до сих пор не применила найденное заклинание…
— София, дорогая моя, здравствуй! — воскликнула Кристина и, привстав на цыпочки, чмокнула Софию в щёку. — Извини, что не обнимаю, руки заняты. Как добралась?
— Всё хорошо, — несколько поражённо кивнула девушка.
— Я нашла! — Кристина повернулась лицом к Хельмуту, подтверждая его мысль. — Наверное, расколдую его завтра: сегодня я устала, да и поздно уже… Господи, Генрих, прекрати пихать свой хвост мне в лицо!
София посмотрела на свою сюзеренку как на сумасшедшую. Впрочем, почему как… Кристина же, мгновенно убрав с лица улыбку, одарила Хельмута недоуменным и несколько злым взглядом.
— Ты ей не объяснил?
— Пока нет.
— А… что происходит? — растерянно улыбнулась София. — Что объяснить? — Потом она взглянула на кота, и в её глазах, почти таких же зелёных, как у него, мелькнуло некоторое понимание.
«Происходит то, что Кристина — безрукая и безголовая дура», — подумал Хельмут, а вслух сказал: